Одиночество

Напстаблук хоть и не знал названия этого места, но любил бывать здесь. Иногда он прилетал сюда, ложился на листья и вспоминал. Вспоминал те счастливые времена, когда вся его семья была вместе. Когда вся его семья выращивала улиток на их общей ферме. Когда его кузен был с ним. Когда он не был одинок. Напстаблук любил это место. Небольшие трещинки в стенах, паутина по углам, некоторая пустынность напоминали ему о его собственном доме. Напоминали о его любимом занятии — музыке. О тех, кто лайкал его ремиксы, когда лайки были ещё включены. Напоминали хвалебные комментарии, которые он даже не читал: не мог. Напоминали о том, как он вместе с кузеном проводил время. Напоминали ему о его проклятии — одиночестве. Напстаблук любил быть один, но он ненавидел одиночество. Каждый раз, когда здесь, в этом чудесном месте, неизвестном ранее Напстаблуку, но при этом как будто пропитанном воспоминаниями, проходил рядом какой-либо монстр — будь то какое-то огромное, как Напстаблуку казалось, пушистое белое существо, будь то небольшой мотылёк, напоминающий привидению его самого — он улетал от них. Он прятался от них. Он жалел об этом. Но он был слишком стеснительным и пугливым, чтобы знакомиться с ними. Напстаблук любил думать о времени. Любил думать о том, что он — даже меньше, чем песчинка в этом гигантском океане событий и случайностей. Любил смотреть на то старое дерево, отмерявшее время на протяжении веков. Смотрел на то, как каждый год это дерево растит листья, и на то, как они сразу же после этого опадают. Смотрел на то, как тихий сквознячок разносит эти листья по всем руинам. Напстаблук любил лежать на этих листьях и смотреть в потолок, на фиолетовые стены, хранящие в себе память о том, кого, вероятнее всего, никогда не знали. Хранящие в себе память о том, из-за кого Напстаблук вообще оказался здесь. Он искал. Искал долго и упорно. Искал того, кто оставался с ним до последнего и кто так внезапно исчез. Он искал по всему Водопадью. Он спрашивал у своего немного поехавшего брата, но он ничего не знал. Напстаблук спрашивал у Шайрен, но и та откликнулась напуганным, сочувствующим удивлением. Больше ему было некого спрашивать. И он полетел. Подальше от знакомых мест. Без подготовки. Призракам ведь она не нужна. Он летел долго. Он осмотрел весь Сноудин, весь заснеженный лес. И вот, однажды, Напстаблук залетел в одну отдалённую часть леса. И увидел большую фиолетовую дверь. И подумал, что только за дверью такого цвета и может находиться его кузен. И уже тогда понял, насколько глупа его идея. Но он надеялся. Надеялся до последнего. Он пролетел сквозь дверь, и увидел ещё больше фиолетового. Прилив воодушевления нахлынул на привидение; он уже почти не сомневался в том, что скоро найдёт своего кузена. …Он не нашёл. Он искал. Долго и упорно. Облетел все эти, в буквальном смысле, руины. Он не нашёл того, кого искал. Глубокая тоска по кузену ещё сильнее захлестнула призрака. Он плакал, и впервые в своей жизни плакал так сильно. Впервые в своей жизни он плакал так горько. Настолько горько, что сами его слёзы стали кислотными, но он не замечал этого. Когда Напстаблук стал чуть меньше плакать, он улетел. Улетел оттуда. В место, которое без него нельзя было назвать словом «Дом». Таким тёплым, но уже потерянным словом… …Напстаблук вернулся в то место. Зачем? Он сам не смог бы дать ответ на этот вопрос. Он не смог бы описать всю ту гамму чувств, что гнали его из дома туда. Он не хотел видеть розовый домик, сиротливо стоящий рядом. Он не мог вытерпеть попытки Шайрен и пока ещё не полностью безумного манекена помочь ему, утешить его — это только ещё сильнее усугубляло горе призрака. Напстаблук хотел быть один. Но он не хотел быть одинок. Напстаблук вернулся. С некоторым удивлением он обнаружил, что ему нравится это место. Листья, шуршащие по полу, погоняемые сквознячком. Паутина в углах, стены, слегка пошедшие трещинами… Фиолетовый. Напстаблуку нравился фиолетовый. Он напоминал ему о кузене. О семье. О Шайрен. Привидению нравилась её поддержка, но ещё больше ему нравилось быть одному. Одному, но не одиноким.