Feuer frei

Как же надоело это серое платье. А прическа? От неё вечно болит голова и волосы из-за постоянного натяжения выпадать начали. Прожить в бункере восемнадцать месяцев, да ещё и серой. Просыпаться раньше пурпуров, убирать Аванпост, разносить этим напыщенным богатым курицам съедобные кубики - остатки былой роскоши. Властная сколиозница мисс Вильгемина Венейбл главенствует над всем в бункере. Кажется, по истечении "вкусного" и "питательного" прислуги со странными причёсками пойдут в первую партию универсального белкового пайка для богатых особ.  Элиссон Хейли - невысокая русоволосая девушка с королевским именем и литературной фамилией. На лице созвездия веснушек. До взрыва работала в кафе. Как оказалась в бункере - не помнит. Почему серая, опять же не помнит. Прошлая жизнь сгорела в атомном огне, приходится жить настоящим. Таким неприятным и бредовым настоящим. Часто в голове Элиссон появлялось желание выйти из бункера и умереть от рака на свободе. Но инстинкт самосохранения, как самый сильный инстинкт человека, кое-как сдерживал её абстрактные желания. Ей кажется, что она сошла с ума. Раньше хватало дисциплины, и Элиссон не огрызалась с людьми. Сейчас же она не грубит только Вильгемине и мисс Мид. Боится свершения Великого суда и быть съеденной этими оставшимися ублюдками. С другими она ведёт себя, как последняя невоспитанная сволочь. Время, проведенное в Аванпосте, пробило трещину в её терпении, гуманизме и воспитании. Словно лучик света в темном царстве, появился ОН. Венейбл всех собрала рано, и объявила о приезде человека из кооператива. В зал зашёл высокий мужчина с длинными светлыми волосами в красивом черном костюме. У переносицы красные тени  - дефицитный товар. Представился  Лэнгдоном и голосом с хрипотцой начал рассказывать, что представляет кооператив и приехал сюда, чтобы забрать достойных в Святилище. Все пурпуры воодушевились, и даже в глазах серых появилась некая радостная нотка. Достойные... Никто здесь не достоин спасения. Никто из пурпуров, по крайней мере. Эти богатые особы даже и допустить не могли, что кто-то из них не достоин. Как же Элиссон от этого устала. Первым на собеседование к Лэнгдону пошел мистер Галлант. Противный и привередливый гей с не менее противной бабкой. Вышел, полный воодушевления и возбуждения. За ним ходили другие пурпуры. И только после них пошли серые. Первой была Мэллори. У Элиссон с ней сложились неожиданно хорошие отношения. Мэллори жаловалась ей на Коко, а Элиссон с ней почти не огрызалась. Элиссон ждала у дверей кабинета. Раздался страшный грохот, и  Мэллори выбежала вся в  слезах. - Мэл, что случилось? - обеспокоенно спросила Элиссон. Мэллори ничего не ответила и поспешила удалиться. Элиссон побежала за подругой, истерика которой усилилась, но, впрочем, также резко прекратилась. Через час  Мэллори с неохотой рассказала Элиссон о собеседовании, о вопросах Лэнгдона, но про его внезапно превратившееся лицо в демоническую мраморную маску с трещинами решила умолчать. На следующий день Элиссон, заметно паникуя, отправилась на собеседование. Постучала. Зашла в кабинет. Майкл сидел за столом в окружении бумаг. Жестом пригласил Элиссон  занять кресло напротив. Элиссон молча села и начала слушать потрескивающие в камине угли. - Мисс Элиссон Хейли, верно? - проговаривает Майкл и с интересом щурится. - Зачем вы спрашиваете, если и так всё знаете, мистер Лэнгдон? - спросила Элиссон. Её как будто переклинило. Рычаг сорвался. Печать сломалась. Куда-то делись паника и остатки вежливости. Элиссон так взбесило это небольшое уточнение с его стороны, что ни разговаривать, ни тем более умолять о спасении ни осталось никакого желания. Благо, хоть внешне Элиссон была спокойна. - А вы дерзкая, мисс Хейли. И как с таким характером можно выжить под властью любезнейшей Вильгемины? - мягко улыбаясь, произносит Лэнгдон. Элиссон чувствует себя на приёме у психолога. Психолога-садиста. - Спасибо, не жалуюсь. - медленно произносит Элиссон. Что-то с Лэнгдоном не так, и она это чувствует. Поэтому так и ведёт себя. Плевать. На Святилище, на существование, на мир. Элиссон очень напрягает и злит этот длинноволосый, строящий из себя святого спасителя. - Скажите, мисс Хейли, вы хотите попасть в Святилище? Хотите спастись? Стать у истоков новой цивилизации? - препарировал Майкл сознание Элиссон чуть хриплым голосом. - Отвечайте честно, пожалуйста. - Честно? Плевать я хотела на вашу новую цивилизацию! И на Святилище, и на кооператив. И на вас тоже! - язык Элиссон сработал быстрее, чем мозг. Ее охватила невероятная злоба. Секунду спустя Элиссон виновато закусывает губу. Она понимает, что не стоило. Но раз горит сарай, так пускай горит и хата. Да и мир весь пусть горит. И Лэнгдон со своим Святилищем тоже. А Майкл заметно напрягся и уверенно начал закипать. Внутренний голос Элиссон, теряя чувство такта, уже не показывает знак СТОП, а заливает все внутренности раскаленной лавой злобы. - Я хочу спросить вас. Зачем вы сюда приехали? - шипит она, сверля глазами Лэнгдона. - Забрать отсюда достойных... - он не успевает договорить. Элиссон его перебивает. - Это я уже слышала. Вы хоть понимаете, куда вы пришли? И в какое время вы пришли? Очнитесь! Здесь нет даже намека на то самое человеческое достоинство! - постепенно повышая голос, произносит Элиссон. Она сорвалась с кресла и стала ходить по кабинету. Приметила замечательную акустику и продолжила. - Не ищите здесь достойных. Двуличность этих людей видна, словно луна на небе в безоблачную ночь. Неужели для нового рода человеческого вам нужны люди с гнилым генетическим материалом? Зачем ты пришёл на нашу дискотеку? - громко и горько говорит Элиссон, не замечая, как переходит на ты. Перед быком резко махнули красной тканью. Быка не остановить. Майкл с мрачным видом встаёт из-за стола и становится напротив девушки. В глазах,  кроме отблесков пламени камина, блистает интерес и раздражение. - То общество, которому ты так любезно обещал спасение, в жизни бы не оторвало свою жопу от дивана, чтобы что-то сделать. Что до взрыва, что после. Здесь все - мертвые души. Все! - кричит она. А после всхлипывает. - Даже ты? - пытаясь загнать Элиссон в тупик, саркастически спрашивает Лэнгдон. Он ещё не понял, что запущеный механизм не остановит никакое ироничное замечание. - Даже я. - чуть тише сказала она, словно только что это осознав. - И самое грустное, что забрав их отсюда, ты всё равно уже никак их не оживишь. Хаос, ни одной умной мысли, ненависть к другим и рукоблудие. Под это описание каждый здесь находящийся подходит. Эти качества пришли на смену доброте, индивидуальности, духовности. И общество уже смирилось с этой подменой. Посмотри на них - за лишний кусочек "питательного" кубика горла друг другу перегрызут, а перед тобой на все унижения пойти готовы. И они на полном серьёзе считают себя Достойными! - тут она засмеялась. Громко. Театрально.  Высмеивая все недостатки и пороки мощнейшим потоком гротеска. - И какой выход? - проговорил Майкл. Как-то  ещё более-менее сдерживая себя, только руки дрожат от застилающего глаза гнева. Подумать только, кто-то посмел усомниться в его планах. - А выход, мистер Лэнгдон, там же, где и вход. Из Аванпоста тебе пора валить! - последняя фраза была произнесена с невероятным нажимом. Элиссон вдруг метнулась к Майклу, крепко вцепилась в его плечи и беспокойно, чуть не плача и глядя в глаза, проговорила. - Как бы ты ни старался, дивный новый мир из старых прогнивших досок не построить. А перепрограммировать мышление этих примитивных даже пытаться не стоит. Они за свою жизнь, кроме гороскопов, даже и не читали ничего! Никто из них даже и не предположил, что может  быть не достойным! Здесь тебе спасать некого! Она отпустила пораженного Майкла и спиной отошла к камину. Потом повернулась к огню лицом и тревожным шепотом продолжила. - Тебе не создать новую цивилизацию. Не спасти род человеческий. Ты не сможешь. Не сможешь сотворить новую жизнь, даже если  отвезёшь всех на Архипелаг избранников счастливых. Не сможешь создать дивный новый мир. - Элиссон повернулась к уже бешеному Майклу и очень тихо произнесла. - Не сможешь! Терпение Лэнгдона лопнуло. Как лопаются  мыльные пузыри, надутые жизнерадостным ребёнком. Он за два шага преодолел расстояние между ними и посмотрел на Элиссон взглядом, от которого погибает всё живое. Потом последовал странный жест рукой и пламя из камина, вопреки всем физическим законам, перекинулась на серое платье. Огонь с пугающей стремительностью уничтожал одежду, волосы и уже принялся за кожу Элиссон. Она горела красиво, словно салемская ведьма на костре Святой Инквизиции. Раздался душераздирающий крик, который отозвался эхом по всему бункеру. В комнате Коко заволновалась Мэллори и быстрее стала тушить свечи. В гостиной Галлант в очередной раз проиграл словесную битву Иви. Венейбл в своём кабинете восприняла крик, как сигнал опасности и собралась идти разбираться. Лэнгдон стоял над кучкой тлеющего пепла. Впервые за долгое время в его разум неприятным облаком закралось сомнение. Он скрестил руки за спиной, и так и остался смотреть задумчивым взглядом на самую страшную стихию когда-то живого мира.