Святой

      Он поправил белый воротник сутаны, глядя в маленькое мутное зеркало. От выстиранной заботливыми руками сестер одежды пахло свежестью. Все, как он любил. Темная холодная ткань струилась по худому телу. Он цокнул языком: схуднул. Строгий пост давался легко. Молитвы, вода и немного хлеба - все, чем он питался эти две недели.       Жить праведно было не в тягость, мирское совсем не влекло. Он еще раз глянул в зеркало: слишком яркая внешность - вот, что действительно напрягало. Тяжёлый выдох вырвался из груди, и он устало потёр переносицу.       В этом городке было не так уж и плохо, люд уже почти перестал коситься на необычного молодого священника. Он не принимал подарков, не носил богатых одежд, местные девки его не интересовали и все шепотки о мужеложстве быстро стихли, не имея под собой оснований. — Доброе утро, отец Тодороки, — монашки скромно улыбались и склоняли головы. Он отвечал кивком и тихим приветсвием. Каблучки проходящих женщин глухо стучали по деревянному полу. «Доброе утро, отец Тодороки», — раздавалось на каждом шагу.       Он вошёл в зал, окинув быстрым взглядом присутствующих. На службе было полно народу, как и всегда. Его спокойный ровный голос заполнил зал, казалось полностью захватив внимание прихожан.       Он любил бога, любил церковь и каждый раз, читая молитву, вкладывал в нее всего себя. К нему подходили со слезами благодарности, каждого он держал за руку, каждому дарил скромную улыбку и поддерживал добрым словом.       Он вышел через главную дверь, когда церковь опустела, и увидел знакомый силуэт, который словно никто не замечал. — Пришёл послушать твою проповедь, — ответил на немой вопрос ангел, — хорош, как всегда, — и мягко улыбнулся.       Священник прикрыл глаза. Ему не нравился этот «человек», несмотря на его божественное происхождение. Наверное, потому что ему не нравилось все, что связывало с отцом. Кроме церкви, разумеется. — Ты один? — тихо спросил Тодороки. — Странно, что я тебя не заметил... — Сидел в конце зала, за крупной дамой в шляпе, — ангел подмигнул и выразительно посмотрел на женщину в фиолетовом. Та, заметив взгляд святого отца, махнула рукой на прощание.       Красные крылья встрепенулись и он скривился в оскале: — Да ты местный любимчик, — его рука панибратски коснулась плеча, заставив Тодороки вздрогнуть. Это не скрылось от внимания ангела, и он задумчиво протянул, — да лааадно тебе, не надо так нервничать. Я просто заглянул в гости.       Тодороки не любил таких гостей, хоть и никак это не показывал.       Ангел прошмыгнул в дверь, мелькнув алыми крыльями. Святой отец уже давно смирился с тем, что внешний вид настоящих ангелов разительно отличался от того, что описывали в книгах. Эти создания выглядели как на подбор: краснокрылые, с нежной кожей, безупречно красивые. У них были невинные улыбки и лукавые глаза. Так казалось Тодороки.       Но этого ангела он знал с раннего детства. И за время своего взросления тот ни капли не изменился, оставаясь таким же красивым, изнеженным и балованным, словно дитя. Хрупкий и невысокий, он выглядел слабым, но впечатление было обманчивым, и единственный, кто действительно был слаб из-за этого создания — глава семейства Тодороки.       Для ангела это было забавой. Он будто специально исчезал от старшего Тодороки, заставляя того рвать и метать, а потом возвращался, как ни в чем не бывало. Он был главным помощником, советником и, казалось, главным в их семье. — Отец убьёт тебя, когда узнает, что ты появился здесь в одиночестве, — сказал священник, закрывая за собой дверь. — Неа, он сам меня послал, — бросили ему в ответ через плечо.       Тодороки только усмехнулся, ловя на себе хитрый взгляд. — Ты нашёл его? — ангел развалился на скамье в правом ряду, откинув голову. — Нет. — Неужели хочешь бросить все и стать священником в маленьком городишке? — он подмигнул святому отцу и лукаво прищурился. — Ты ведь знаешь, что это не так, — спокойный голос Тодороки эхом отражался от стен. — Я чую его, — шумно втянув носом воздух, сказал ангел, — он точно был здесь, в церкви. Заметил кого-нибудь подозрительного?       Священник отрицательно покачал головой. — Поторопись. Хоть и первая охота на дем... — ангел запнулся на полуслове и побледнел. — Прости, но нужно спешить. Отец расчитывает на тебя.       Он лениво поднялся со скамьи и коснулся лица священника тыльной стороной ладони. — Вы совсем непохожи, — его шепот заставил сердце Тодороки пропустить удар. — Такая чистая душа, — он говорил с восхищением, словно смакуя каждое слово, — ее нужно беречь.       На прощание ангел подарил ему невинную улыбку и скрылся за дверью.       Тодороки потер пылающую щеку, стараясь избавиться от неприятного ощущения. Он чувствовал, как все внутри скрутило от стыда.

***

      Жить здесь было не то что бы плохо, но каждый день ему приходилось искать того, за кем его отправили. Он любил церковь и любил бога. Даже если бог велел истреблять демонов. Семье прощали многое за проделанную Тодороки работу, что на его взгляд делать не стоило. Первое важное задание не заставило себя долго ждать. Убийство демона.       Правила были просты и отец часто их повторял: С демонами нельзя говорить. Демонов нельзя слушать. Демонов нельзя касаться.       Он слышал эти слова за семейными обедами, на тренировках, в поездках, везде и всюду. Он с молитвенником в руках, хмурый властный отец, и едва ли не прикованный к нему хрупкий ангел с томным взглядом и сахарной улыбкой. То, что позволялось крылатому, не позволялось больше никому. И Тодороки бы не удивился, узнай о запретной связи между ними. Его передернуло.       Людей, видевших ангелов и демонов, можно было пересчитать по пальцам. Охотой на них занимались немногие. Такую работенку с друзьями в баре не обсудишь. Но, судя по тому, что наблюдал Тодороки, бесконечная война между раем и адом близилась к концу. Ангелов, незаметных для окружающих, он встречал достаточно часто и знал, что они заботятся о каждом, включая тех, кто даже не подозревает об их существовании.       Однажды, на одном из благотворительных вечеров, он рассмотрел такое создание рядом с известным и влиятельным политиком. Маленькое, кудрявое, с невероятно зелёными глазами.       Ангелы были прекрасны. Это, пожалуй, единственное, в чем он был солидарен с отцом. Им сложно было отказать, невозможно отвести взгляд. Их божественная красота вызывала слишком много противоречий в душе, заставляя забыть, пусть и на мгновение, о его преданности церкви. Это пугало Тодороки.       Шёл седьмой месяц его жизни в этом городе, когда он почувствовал то, о чем предупреждали на тренировках. Во время вечерней службы его руки стали дрожать, а в груди все словно сковало. — Вы хорошо себя чувствуете? — спросил церковнослужитель, явно заметив встревоженность на лице святого отца. — Все в порядке, — одними губами произнес Тодороки.       Стоя в кругу прихожан после службы, он бросил взгляд на дверь и его внимение привлек выходящий из церкви юноша. Все, что успел заметить Тодороки — черная кожаная куртка, обтянувшая широкую спину и взъерошенные светлые волосы, беспорядочно торчащие во все стороны.

***

       Через неделю он появился снова, и сразу же привлек внимание Тодороки. Он сидел на дальней скамье, напряженно подперев рукой голову, и не моргая следил за священником взглядом кроваво красных глаз. Стереотипный, будто списанный со слов отца. Его задели, заставив поднять голову. Задели? Разве этих существ можно так просто задеть?       От тревожащих вопросов его отвлек церковнослужитель: — Святой отец, пора начинать проповедь.       Побледнедвший Тодороки приступил к чтению, стискивая в руках священную книгу.