Ещё один...

Когда они приехали обратно в Ито, солнце уже село. Но это не остановило ребят от ночной пробежки. Странное дело, но все, исключая Принца, были полны энтузиазма, несмотря на такой насыщенный день. Какеру чувствовал себя разбитым. Он умудрился заснуть в неудобной позе, голова раскалывалась, настроение ниже среднего. Парень медленно пошёл за остальными в рёкан. В номере его встретил Хайджи. Какеру застал его за растиранием колена. Эта сцена пробудила воспоминания о том сумасшедшем вечере, когда Какеру в странной манере «отплатил» Хайджи за игры с пальцами. Несмотря на то, что они оба не вспоминали о произошедшем, Какеру мог лишь догадываться, забыл ли Киёсэ тот инцидент благодаря алкоголю, или он просто не придает ситуации большого значения. Хайджи вообще был непонятным человеком. — Какеру, устало выглядишь. — Не выспался. — Вот как. Идешь на ночную пробежку? — Нет. Концентрация на секрете Хайджи так захватила его, что Какеру не обращал внимание ни на что вокруг. Он даже умудрился одеться шиворот-навыворот сегодня утром. Надо отдохнуть. — Как хорошо, я уже приготовился тебя отговаривать, - с облегчением засмеялся Хайджи. Какеру молча переоделся и начал раскладывать футон. Ужин, ванная, всё потом. Сейчас он валится с ног. Последнее, что Какеру услышал, когда прятался от света лампы под одеяло это шаги Хайджи и звук тихо закрывающейся двери.

***

Сон был коротким. Защекотало нос, и спросонья парень шлепнул себя по лицу. Прежде чем Какеру разлепил глаза, из-за стены раздались громкие крики соседей. Сон как рукой сняло. Какеру с раздражением одёрнул одеяло и пошел умываться. Стакан холодной воды всегда помогал. Бледно-голубая плитка успокаивала, керамика приятно холодила вспотевшие ладони. Какеру посмотрел в зеркало. Обычно он не придавал значение своей внешности настолько, чтобы тратить на это время. Он вообще не знал, что люди способны часами торчать у зеркала, пристально рассматривая отражение. Но живя в Аотакэ, он заметил, что Юки старательно укладывает волосы, Нико-чан украдкой оценивает состояние зубов, правда, чуть реже после публичного заявления об отказе от курения, а Шиндо ищет отражения в зеркалах, которые показывают его в полный рост и пробует подворачивать рукава длинной рубашки. Какеру немного отстраненно посмотрел в зеркальную гладь. Удобно закрывающая лицо собеседника челка чуть прилипла на висках. Глаза красные. Вспомнив действия своих товарищей, он попробовал зачесать волосы вбок, вышел пробор как у Хайджи. Интересно, был ли у их капитана свой утренний ритуал? Иногда Какеру казалось, что ему вообще никакая прическа не шла. У Киёсэ таких проблем по-видимому не возникало. Удивительно, что самым популярным поводом для шутки на приветственной вечеринке было отсутствие отношений у Киёсэ. Какеру разочарованно посмотрел на торчащие волосы и поспешил окатить лицо холодной водой. Он так и не понял, сколько прошло времени. Ребят всё нет. Какеру сидел у окна и скучающим взглядом осматривал комнату. Стены были такого же неясного цвета, как и в общежитии. Их украшали две картины на рисовой бумаге, суми-э. Слева от входа вся сторона комнаты отходила под шкаф. Четыре выдвижных ящика, обклеенных материалом с цветочным мотивом. Днем туда складывали футоны. Личные вещи Какеру хранил в своей сумке. Хайджи, напротив, держал всё под рукой. На маленьком столике у окна лежали его тетради с клубными записями, запасной таймер, записка. Какеру протянул руку посмотреть. Это оказалась инструкция по поиску дешевого жилья и кафе. Там не было подписи, но Какеру сразу угадал автора. У изголовья футона Хайджи лежали какие-то книги. Несмотря на то, что его сэмпай изучал литературу, Какеру понятия не имел, что он читает. А вдруг это манга от Принца? Он встал посмотреть. Поверх двух книг лежала карта. Какеру увидел на ней маленькие точки черным маркером. Но это не был маршрут экидена. Он отложил карту на футон. Первая книга называлась «Прощай, Цугуми». Закладок не видно, дешевая бумага делала ее издали похожей на томик манги. Какеру понятия не имел про автора и сразу же отложил ее, не обращая внимания на аннотацию. Вторая книга оказалась дневником. Какеру почувствовал себя очень нелепо. Сражаясь с чувством вины и любопытством, он осторожно пролистнул страницы, густо исписанные менее разборчивым, чем в расписании тренировок, почерком. Первая страница датировалась... Постойте, какой был первый год Киёсэ в университете? Послышался шум. Какеру воровато засунул вещи обратно. Пятясь назад, он отошел и лег на футон, медленно выдыхая в попытке унять подскочившее биение сердца. Не успел он прийти в себя, как дверь открылась. В коридоре разнеслись оглушающие крики близнецов. Зачем так орать? Похоже, они скандировали какую-то кричалку. Какеру захотелось притвориться спящим, хоть он сам не понимал зачем. Никто не спешил его будить. Какеру приоткрыл веки и различил сбоку фигуру Хайджи. Тот как раз снимал футболку. Какеру скользнул взглядом по красиво очерченным рукам и линии торса, на которую выгодно падал свет. Еще одна секунда, чтобы убедится, что книги были сложены в правильном порядке. Стопка лежала аккуратно, но на ней чего-то не хватало... Дурацкая карта! Он в опаске перевел взгляд обратно на Хайджи. — Я тебя разбудил? Какеру растерялся, и стараясь не смотреть в сторону Хайджи и его проклятых книг, поспешил ответить. — Тут очень тонкие стены. На секунду капитан пришел в замешательство, но потом, отчего-то улыбнувшись, ответил: — А, ты про братьев Джо? Они сегодня необычайно активные. Какеру послал близнецам мысленное «спасибо». Одной проблемой меньше. Он медленно сел на футон, все равно смысла притворятся спящим уже не было. — Мы поужинали, собираемся в онсэн через час, - проинформировал его Хайджи. Какеру все еще неловко отводил взгляд. — Ах да, держи. Хайджи бросил ему аккуратно запакованные онигири. Ценника не было, наверное, он попросил завернуть остатки ужина с собой. Может, они опять заходили в ту раменную? В животе предательски заурчало. — Это не полноценный ужин, но сон важнее. Опять за него всё решают. Какеру пробормотал спасибо, но на душе лучше не стало. Неожиданно Хайджи сел рядом с ним. Он легко приставил тыльную сторону ладони ко лбу Какеру. Тот замер, стараясь не дышать. Еще ни разу подобная близость между ними не заканчивалась хорошо. Какеру поспешил ее прервать. — Я в порядке, мамочка Хайджи. С такого расстояния челка не особо помогала. На лице Хайджи, с его пушистыми ресницами и здоровым румянцем, уже не видно улыбки. Даже легкая поступь веснушек не казалась задорной, а вымучено белела на глазах. Похоже, Хайджи все еще думал, что разбудил Какеру? Или винил себя за скудный ужин. Может, записка Юки его расстроила? Чем дольше Какеру смотрел, тем хуже понимал неожиданно грустное и одновременно строгое выражения у Хайджи на лице. Ну точно родитель, застукавший сына за чтением манги для взрослых. Тупая манга, всё из-за нее. Зачем было смотреть дневник? Какеру стало вдруг стыдно, и он потерял всякую спесь. — Какеру, как ты себя чувствуешь? - обеспокоенно спросил Хайджи. — Нормально, - как можно более нейтрально ответил он. Одна часть Какеру очень хотела, чтобы Хайджи перестал смотреть на него таким проникновенным взглядом. Другая же очень нервничала, но явно была не против. В последнее время ему стало особенно сложно понимать свои чувства. Какеру заметил, что не может быть до конца открыт даже перед самим собой. Он не узнавал себя и это пугало. На задворках сознания маячили стыд за свое поведение этим вечером, горечь от пропущеной тренировки, усталость от слежки за сэмпаем во время поездки. Какеру вздохнул. — Ты бы не пропускал тренировку просто так. Какеру не «отлынивает». Его полоснуло. Хайджи выбрал не лучшее время, что бы напомнить про грехи прошлого. После того, как ему запретили тренировки в одиночку, Какеру ни разу не назвал ни одного члена команды филонщиком. Влияние Хайджи. Иногда Какеру видел себя безделушкой, вроде проволочных человечков Нико-чан-сэмпая. — Я спрашиваю как друг, - смягчившимся тоном обратился к нему Хайджи. Какеру начала напрягать эта ситуация. Присутствие Киёсэ заставляло его испытывать слишком много разных чувств одновременно. — Конечно, тренер же не лезет в личную жизнь! - вырвалось у Какеру. Комок распутался, осталась только злость. Он подорвался и пошел в направлении выхода, не глядя на Хайджи. Хватит с него потрясений на сегодня. — Правильно, я им не значусь, - спокойным голосом ответил Хайджи. Какеру шокировано повернулся. Повисла неловкая пауза. — Официально, наш тренер Тадзаки-сан, - рассмеялся Киёсэ. — Но тогда... Кто же ты, Хайджи? - опустив челку как можно ниже на глаза, гневым полушепотом спросил Курахара. Он правда хотел знать. — Я ваш менеджер, глава общежития и руководитель. А вообще, я простой студент литературного факультета, человек, проживший сотни жизней. Какеру опешил. В голову полезли воспоминания о том, как ребята называли Хайджи демоном. — Ты о чем это сейчас? - решил уточнить Курахара, стараясь особо не нервничать. — О книгах, Какеру. Всего лишь, - с улыбкой ответил Хайджи, будто секунду назад не было никакого конфликта. Какеру посмотрел на футон Хайджи. Нет, не помогут тут никакие дневники. Хайджи не прочитать. Тут черт ногу сломит. Какеру усмехнулся про себя и злость испарилась. Хайджи не предугадать. Лёгкая отметина оставшаяся после укуса Ниры внезапно заболела. Какеру вернулся и сел на прежнее место. — Ты правда стараешься быть нам больше другом, чем тренером. — Тебе это не нравится? Какеру громко сглотнул. — Это... Странно. Я не понимаю. — Расскажи про школьного тренера. Хайджи опять давит ему на больное. Умело и аккуратно, будто растирая старый шрам перед пробежкой. — Типичный урод. Он, наверное, спит с таймером на шее. — Ты все равно прибегал первым? - тем же настойчивым тоном спросил Хайджи. — Да, - медленно ответил Какеру, не понимая, к чему он ведёт. — Тебе нравилась школа? — Нет. Какеру сказал это, не задумываясь. Он ярко вспомил школьные драки, крик тренера, болезненное ощущение тошноты от атмосферы в команде. Конкуренция - страшная вещь. Кулаки были сбиты в кровь. — Я пытался порезать вены в старших классах, - меланхолично продолжил Какеру. Хайджи сам сказал, что видел. — И примерно в это же время ты добился своих лучших результатов, - печально прокомментировал капитан. Это правда. О нем даже писали в местной газете. Какеру почувствовал чужие ладони на своих руках. Киёсэ осторожно провел большим пальцем по горизонтальным линиям. Какеру от смущения вперился в пол. Но уверенные движения Хайджи его успокоили. Стало легче вспомнить о том, как появились эти шрамы. — Было больно? - спрашивает Хайджи, приостанавливаясь на секунду. Какеру будто бьёт током. Проходит пару секунд, прежде чем он выдает отрешенное "нет". Он осознает, насколько странно это звучит, несмотря на то, что разговор вышел за рамки приятельской беседы. По рассказу можно сделать только один вывод - он мазохист. Какеру с опаской глядит на Хайджи, будто тот умеет читать мысли. Сердце пропускает удар. Хайджи смотрит на него с сочувствием на лице. Лёгкой, но очень грустной улыбкой. Парень удивился, ожидая увидеть осуждающий взгляд. — Люди травмируют себя, так или иначе, - сказал Хайджи, похлопывая себя по колену, - Я понимаю твои чувства, Какеру. И если когда-нибудь я стану злобным тренером с таймером вместо мозгов, пожалуйста, выбей из меня все дерьмо. Какеру обняли. Это стандартная опция при разговорах такого рода, но чувство было особенным. Не сильные и рваные объятия команды, не теплота девичьих рук, не нейтрально-дружеское похлопывание по плечу. Не было подходящих слов, по крайней мере в отстойных школах таким не учат. На душе полегчало. Теперь он готов свернуть пусть и не самые крутые горы, но Хаконэ так уж точно. — Так вот какие книги ты читаешь, Хайджи? Про зомби-тренеров?