Ещё один...

Бушующие волны окатывают ноги, но Какеру не замечает леденящих брызг. Ответ на поцелуй - как вспышка молнии после раската грома. На крошечном островке, посреди соленой и терпкой воды, где привычный ветер резал уши, а йодистый запах заставлял морщиться, сама реальность, потеряв точку опоры, опасно качалась, подобно буйку в старом море. "Неужели я сейчас...", - Какеру стыдно заканчивать эту мысль. И он неосознанно еще сильнее вжался в Хайджи, стараясь заглушить голос разума. Первый поцелуй, проба на вкус, легкое прикосновение почти не ощущается на губах. Какеру страшно, но он продолжает. Изученное с хладнокровным интересом тело соперника, где каждая деталь дополняла историю о человеке, которого он так старался понять, казалось непривычным. Какеру целовал незнакомца с немного колючими волосами, горячей шеей, пахнущего пивом и травянистым дезодорантом, от которого хотелось чихнуть. Для Курахары, дереализация не была чем-то особенным. Он читал в интернете, что многие люди сталкиваются с похожими ощущениями на фоне общей депрессии или невроза. Похожее чувство нередко овладевало им на соревнованиях. Было тяжело сфокусироваться на мысли, что каждый миг реален, и не распадется на части, как очередной кошмар. Ощущение, будто читаешь сочинение перед всем классом, где люди - массовка, где окружение становится декорацией. Глупое волнение берет верх, и ты уже не воспринимаешь, что все это происходит с тобой. Но Хайджи здесь. Он шокировано дергается и шумно выдыхает, щекоча щеку. Это не сон и не одна из фантазий, которые не давали ему спать после инцидента с пальцами. Курахара не верит в то, что происходит. Хочется запомнить все мелочи. И шероховатое прикосновение языка, и странный чавкающий звук, от которого внутри что-то ёкает. Да уж, со словами у Какеру явно были проблемы. Но читать он любил. Как там в той манге было написано? "Поцелуи сладкие, в животе бабочки". Что-то из этой серии? Но в реальности, как бы он ни старался, все эти детали ускользали от него. Он хотел еще. Надо запомнить. Надо понять. Он вздрогнул, ощутив холодные пальцы Хайджи под футболкой. Ветер прошелся по торсу, и Какеру покрылся гусиными лапками. Непривычно. Хотя капитан часто похлопывал его по плечу, у них были командные обнимашки и разные ненавязчивые прикосновения до этого. Много раз, пока Какеру не привык, Хайджи шел с ним на тактильный контакт. Раньше Курахара списывал это на особенность характера. Может Хайджи был кинестетиком? Популярно мнение, что среди спортсменов превалируют такие вот личности. На самом деле, Какеру всегда удивляла подобная дерзость. Когда Хайджи в первый день вломился в ванную, Курахара чуть в обморок не упал. Были и другие инциденты... Хайджи сидел рядом с ним в автобусе. Только к нему Хайджи забегал под зонт, если забывал свой. А еще он всегда касался его руки, передавая что-либо. Какеру чувствовал моральное истощение после помощи на кухне, потому что там капитан был особенно напористым. В первую неделю после новоселья Хайджи пригласил его к себе в комнату. "У тебя такая маленькая сумка, наверное, нет ничего кроме костюма?" - спросил тогда Хайджи. Он оказался прав. Хоть сам Хайджи и носил спортивную форму каждый день, у него в запасе была куча разных вещей. Какеру получил простые серые брюки, куртку, джинсовую рубашку, пижамные штаны и несколько нейтральных футболок для бега. К превеликому стыду, Хайджи заставил его все это мерить. В той же комнате. Какеру аж подскочил, когда Хайджи подошел сзади поправить вылезший ярлычок. Прошел месяц, прежде чем Какеру решился попробовать одну из подаренных рубашек. Ярко-синий цвет постоянно притягивал взгляд, стоило открыть шкаф. Но сейчас, сейчас все было по другому. И Киёсе целовался очень здорово. Даже не смотря на то, что поначалу они никак не могли найти общий ритм. Грубые, неумелые прикосновения Курахары, то слишком осторожные, то давящие движения рук, учащенное дыхание - все придавало моменту вес и целостность, против сюрреалистичности происходящего. Это не вылизанная сцена из манги, не руководство по французскому поцелую, не щекочущие нервы разговоры в раздевалке о первом сексуальном опыте. Это реальность, без прикрас. С ревущим ветром, кислым вкусом во рту и ощущением запретности. Какеру, давно подавив страх первого прикосновения, взял Хайджи за предплечье и развернул на свет. На мгновение он увидел лицо капитана в отголосках луча маяка. Тот был спокоен и, казалось, нисколько не смущен. Да и взгляд уже не казался таким хмельным. — Что ты там говорил? - немного хриплым голосом спросил Хайджи, вырвав юношу из бессознательного потока мыслей.

***

Он стоит напротив зеркала. Большое полотно шире и выше него самого. Ровная зеркальная гладь, без единого пятнышка. Но своего отражения не видно. Совсем. Он все не может понять, что происходит. Он видит в зеркале очертания своей комнаты: вот трепещущая на ветру занавеска, стопка манги от Принца, ленивый лучик солнца на голой стене. Что за ерунда? Он подходит вплотную и хочет заглянуть за предмет, но не может. Приклеенное зеркало повисло на стене, лишая его возможности изучить свою природу. Он пробовал прислонить голову к стене и разглядеть слои, но не смог - в глазах все стало двоиться. Это неправильное зеркало, тут какой-то подвох! Стало невыносимо смотреть на эту чертовщину. Он ударил по центру. А затем из руки полилась кровь, и затопила все вокруг. Стало неимоверно жарко. И он проснулся.

***

На следующий день все было по-старому. Они вернулись в Аотакэ, Хайджи приготовил им роскошный обед, все извиняясь за отсутствие нормированного питания во время поездки. Все утро ребята отходили от вчерашнего, затянувшегося до рассвета празднования. Многих тошнило. Шиндо раздал таблетки от головной боли. Король то и дело кивал носом, не выспавшись в машине. Принца вообще тащили до общежития. Хорошо, что понемногу все пришли в себя и обошлось без инцидентов. Какеру по привычке помогал Хайджи с готовкой. Кухня постепенно наполнялась людьми. Прежде чем дать ребятам наброситься на еду, с преувеличенным спокойствием в голосе, как-бы невзначай, Хайджи сообщил остальным важную новость. — С этого дня у вас будет еще один тренер. На лицах ребят отразился натуральный шок. Один за другим, все медленно перевели взгляд на противоположный конец стола. Какеру сидел с гордо расправленной спиной и впервые, не пряча взгляд за длинной челкой, улыбнулся команде. — Я буду к вам очень серьезно относиться, - сказал он с усмешкой. Муса чуть не упал в обморок, а близнецы завопили так, что на улице встревожилась Нира.

***

Тем же вечером, после изнуряющей тренировки, где Какеру больше обычного всем помогал, они с Хайджи засели у него в комнате, обсуждая план занятий, распределение обязанностей и будущее команды. Но в этот раз они сидели прислонившись друг к другу. Курахара устроился между ног Хайджи с стопкой документов и тетрадей на коленях. Хайджи заглядывал к нему из-за спины, делая пометки ручкой. Мысленно Какеру был очень далек от всей этой бумажной волокиты. Его внимание было приковано к одной вещи у изголовья футона. — Ты ведешь дневник? - отстранённым тоном поинтересовался Курахара, засунув угрызения совести куда подальше. — Да. Помогает держать все под контролем. Когда записываешь, даже обыденные вещи кажутся более значимыми, - Какеру хмыкнул, вспомнив их недавний разговор о литературе. - Вообще-то, незначительные детали обычно важнее всего, - помедлив добавил Киёсэ. Какеру хотел задать ещё один вопрос. Он поймал себя на мысли, что неделей ранее он бы не спрашивал Хайджи об этом так вежливо. — Если любишь записывать, почему не отметил результаты полумарафона? — Потому что это не важно. Я знал, что команда улучшит скорость на второй день. — Даже несмотря на то, что у нас не было времени восстановиться? - шокированно произнес Какеру. — Кроме нас двоих в первый день лучший результат был сравним с утренней пробежкой до Тамы. Они не могли устать, - объяснял ему Хайджи, будто говоря с пятилетним ребенком. — Но ведь.. На второй день все справились, - все ещё недоумевал Какеру. - Почему? — Я об этом позаботился. Спортсмены показывают лучшие результаты, если у них хорошее настроение. Он имеет в виду тот вечер, когда Какеру остался в рёкане? Хайджи что, водил их поесть мяса или ещё чего? "Это не важно", - выражаясь словами капитана подумал Какеру. Вся эта поездка здорово подняла им настроение. А соревнования уже послезавтра. Отличный расчет со стороны Киёсэ. — И да, я же приблизительно мог это всё прикинуть, не зря их тогда с таймерами отправил на пробные. В комнате повисла тишина. В голове Курахары яростно крутились шестеренки. Его одновременно захлестнула волна ужаса и глубокого уважения к своему капитану. А тот продолжал рассказывать: — У нас ещё в школе такое практиковали. Многие хотели попасть в основной состав любого спортивного клуба, чтобы иметь возможность ездить на соревнования в разные города. Ну а что? Тоже мотивация! - засмеялся Хайджи. Какеру хмыкнул, вспомнив свои школьные мероприятия и процедуру "подготовки к ним", когда приходилось пополнять запас пластырей каждый день. Ему захотелось поделиться воспоминаниями. — Меня часто ставили в пример в школе. Но я всегда хотел быть обычным... Просто бежать со всеми, - Хайджи усмехнулся. Какеру знал это, даже не глядя на него. - Время от времени я думаю, как такого садиста могли подпускать к детям. Почему его ещё не уволили? Хайджи успокоительно потрепал его по голове. Какеру и сам не заметил, как участилось его дыхание и напряглись плечи от этой тирады. Но он продолжил: — Может его не увольняли из-за меня. Считали, что результат оправдывает средства, - еле слышно пробормотал брюнет. - Что раз у него получилось натаскать одного спортсмена, получится и остальных? Какое-то время они молча сидели и Хайджи крепко обнимал его, пока Какеру окончательно не успокоился. Он пришел в себя, расслабляя тело с ещё одним глубоким вдохом. Парни вернулись к записям. Но осталась последняя вещь, которую было просто необходимо выяснить. — Какеру, ты слушаешь? Это очень важно. В следующем году будешь сам составлять отчет для ректората. На секунду он выпал из реальности, размышляя, как бы спросить Хайджи о том, что волновало его последние несколько месяцев. — Да, да, - невпопад ответил паренек. — Боже, что с тобой? - забеспокоился Хайджи, отложив в сторону ручку. Как тогда в рёкане, он на автомате поднес руку ко лбу Какеру. Но брюнет перехватил ладонь и немного тихим голосом спросил: — Ты зачем меня тогда в комнате... Так. — Так? - переспросил Хайджи, изобразив удивление. — Ну... С пальцами, - подавив смущение выдал Какеру. Хайджи промолчал и эта секунда показалась вечностью, а потом рассмеялся. — Ты чего? - растерянно спросил Какеру, лелея надежду на хоть какой-либо ответ. — Да так, в книжке одной прочитал, решил попробовать. Это что за ерундовая книжка должна была быть? Он шутит? Какеру одновременно ужаснула сама безрассудность поступка и пост-осознание того, к чему это всё привело. Несмотря на то, какими бы ни были изначальные цели - у Хайджи опять получилось. Какеру не знал, радоватся ему или плакать. — Спасибо за то, что согласился с идеей насчет помощника тренера. И за остальное, - стоило Какеру сказать это вслух, как он осознал, что Хайджи сделал на самом деле. - За то, что помог. Какеру чуть не задохнулся в объятиях, пока Хайджи смеялся, крепко обхватив его со спины. Все-таки он, как и другие жители Аотакэ, испытал на себе ужасающую силу влияния Хайджи.