Глупые вопросы

Ветер дует так сильно, что кажется, будто мыслей в голове сейчас не останется. Он холодный и колючий. Будто сотня стальных иголок, впивающихся в кожу. Они стоят на каменном старинном мосту, ведущим в Хогвартс. Или из Хогвартса. Да разве сейчас об этом нужно думать? Стоят рядом и молчат. Смотрят куда-то в глубины пространства. Столько всего случилось, а на душе теперь пустота. Конечно, скоро она заполнится новыми терзаниями, идеями, судорожными устремлениями. Ведь это ещё не конец. Однако сейчас нет ничего. Какое-то странное оцепенение. Разумеется, они не закончили охоту на Грин-де-Вальда, разумеется, они ещё будут бороться. Но сейчас не о цели. Сейчас о средствах. Цена оказалась велика. Ввязываясь в опасную авантюру, они готовы были рисковать своей жизнью, но как-то никто из них не подумал, что легко можно потерять близких. Тина никогда не плакала. И сейчас не будет. Она лишь прикрывает глаза и видит Куинни. Чёрт возьми, Гольштейн даже не может винить сестру! Куинни наивна и доверчива. Речи Грин-де-Вальда показались ей убедительными, вот она и пошла за ним. И вполне понятно почему. Она осталась совсем одна. Тина сжимает кулаки, так сильно, что ногти царапают кожу. Она глядит вниз с моста. Вода какая-то серая. И ледяная, наверное. – Ньют, там водятся рыбы? Голос чуть истерично подрагивает. Она бы плакала, если бы умела. Но вместо этого задаёт глупые вопросы. Ведь такие сильные люди, как она, плакать не имеют права. Мракоборцы не позволяют себе слабостей. А вот нелепые вопросы задавать никому не запрещено. Саламандер, до этого витающий где-то в своих мыслях, с удивлением поворачивается к ней. Рыбы?! Впервые в жизни он не хочет думать ни о каких животных, потому что мысли его слишком заняты людьми. Он размышляет о том, сможет ли Дамблдор уничтожить медальон, как вообще он умудрился создать его, как Дамблдор и Грин-де-Вальд могли когда-то... В сущности, об этом он знать не очень хочет. Он размышляет о том, кто такой Криденс, что ему нужно, зачем он Грин-де-Вальду. Он размышляет о том, что же делать им, как отреагирует министерство, куда сейчас бежать, сломя голову. Слишком много мыслей. Они роятся, как пчёлы в улье, атакуют, сводят с ума. Тина, осознав, какую глупость сморозила, сконфуженно отворачивается. Они стоят на холоде, обдуваясь всеми ветрами, потому что не знают, куда сейчас податься. Над ними возвышается Хогвартс. Что ж, древний замок повидал и не такое. Однако стоит. И они выстоят. Но какая будет цена? Сколько ещё жертв понадобится? Ньют снова бросает взгляд на Тину. И вдруг понимает, что больше никого не хочет терять. Её в том числе. Становится страшно. Чисто на эмоциях Саламандер порывисто хватает её руку. Резко, инстинктивно. Она вздрагивает. Смотрит испуганно. – Прости, – смущённо бормочет Ньют, поспешно отпуская её пальцы. И что это с ним? – Не нервничай, – Тина будто чувствует его переживания. Они такие разные. Если бы встретились в обычной жизни, должно быть, и не взглянули бы друг на друга. Но общая борьба сближает. И теперь уже им не хочется расставаться. Да и не придётся ещё много времени, ведь в эти игры играют они оба. Голдштейн поднимает руку и проводит пальцами по щеке Ньюта. Давно хотела это сделать. – Тина... – робко начинает он. – А мы ведь в архиве тогда так и не договорили... Саламандер и сам не понимает, почему сейчас говорит об этом. Но у него уже нет сил думать о борьбе, необходимо хоть на что-то переключиться. Да и Тина рядом. Начинаешь невольно думать о ней. – Мы остановились на глазах Саламандры, – с усмешкой напоминает она. В её лёгкой улыбке печаль. Потому что тяжело. Но часть её души сейчас устремляется к Ньюту и ничего больше не хочет. Вновь неловкая тишина. Очередной порыв ветра раздувает волосы Тины, они попадают ей в лицо. Она решает, что нужно что-то сказать. И спрашивает совсем не то, что уместно, не то, что следовало. Она задаёт нелепый вопрос, а, в данном случае, даже беспардонный. И через секунду сожалеет об этом. – Ньют, ты любил Литу Лейстрендж? Тина зажмуривается. Сейчас он взглянет на неё убийственно и уйдёт прочь. Однако Ньют этого не делает. Он на секунду отворачивается и смотрит вдаль, туда, где серебрится зеркальная гладь озера, туда, где до края земли простираются горы и равнины. – Литы Лейстрендж больше нет, – произносит он. А потом протягивает ей руку. Она смотрит непонимающе. – Пошли со мной. Теперь Ньют смотрит ей в глаза. – Куда? – Понятия не имею. Когда они только познакомились, её раздражала его несобранность, спонтанность. А теперь она, кажется, в это всё влюбляется. Тина вкладывает свою ладонь в его. Делает маленький шаг навстречу. Поднимает голову, ведь он выше неё. – Хорошо, – тихий шёпот, который едва не сдувает ветер. – Я пойду с тобой. Только скажи, что должно было быть после глаз Саламандры? В серых глазах Ньюта до этого светилась боль. Сейчас же там начинает расцветать тёплая надежда, чувства к кое-кому дорогому. – А после глаз Саламандры должно было быть вот это. И он целует её. Неожиданно. Солёно. Со смесью тоски и новых неизведанных эмоций. В этом поцелуе и сожаления о том, что произошло, и вера в лучшее будущее, и, самое главное, ощущение, что теперь они рядом, рука об руку и пройдут всё это до конца. У них есть шанс.