Не Истинный

Спрашиваешь, с кем пойду я? Шепчешь прямо на ухо. Спрашиваешь, не с тобой ли? Шепчешь на ухо… (…) …Могуществом владея, Выше быть всех остальных, Но помнить правду… Harmony team — Blumenkranz (RUS cover Kill la Kill l OST)

 — Нет, — не моргнув и глазом, соврал Ливит.  — Лжешь! — крикнул Хемлинг, закипая. — Ты прекрасно знаешь, что это так. Но ты нагло врёшь, упорно пытаешься противиться тому, что предначертано нам с тобой!  — Уж не знаю, что ты там себе напридумывал, но я сомневаюсь, что ты — мой Истинный. Я не испытываю к тебе ничего, меня к тебе никак не тянет. Твои прикосновения мне отвратительны, равно как и твой запах.       Жрецы нахмурились, переглянулись.  — Только не пытайся обмануть уважаемых мужей, — оскалившись, Хемлинг сделал шаг в сторону Ливита. — Признай, что ты просто боишься гнева своего хозяина. Ведь если ты надумаешь уйти ко мне, своему Истинному, то он убьёт тебя.  — Это правда? — подал голос один из жрецов, с накинутой тяжелой медвежьей шкурой на свои острые плечи.  — Нет! — возразил омега.  — Да! — в противовес ему выкрикнул Истинный. — Генерал Лейф лично мне об этом сказал. Заявил, что куда проще будет убить раба, чем отдавать его кому-то.  — Так или нет, — подал голос король Рун, сжимая подлокотники трона, — но что делать, если омега не признаёт своего Истинного? Противится ему и не хочет с ним идти?  — Этого не может быть, — усмехнулся второй жрец, тучный, с круглым сальным лицом. — Омега не может отвергать своего Истинного. Не имеет на то права. Он обязан подчиниться своему альфе.  — Таков закон, — пожал плечами худой бета. — Омега Ливит обязан снять ошейник раба и пойти с альфой Хемлингом, как его Истинный. Такова воля богов и ничто не может этому помешать!       Что-то внутри оборвалось. Пораженный Ливит с опаской и недоверием покосился на человека, которого жизнь преподнесла ему, как Истинного.  — Я же говорил, что ты всё равно будешь моим, — недобро усмехнувшись, Хемлинг хрустнул костяшками кулаков.       Ничего хорошего это не сулило.       Ливит бросил молящий взгляд на короля, но тот лишь отвернулся. Встал с трона, и поманив пальцем к себе какого-то слугу, что-то быстро ему шепнул, удаляясь.

***

      Было непривычным ощущать шею свободной от ошейника. Как и непривычным то, что приходилось следовать за ненавистным альфой.       Они только выехали за ворота замка, а Хемлинг уже почувствовал себя безнаказанным. Он намеренно перед отъездом связал руки своего Истинного, и привязал его верёвкой к луке седла. Видимо, изначально не хотел, чтобы Ливит оказывал сопротивление, когда сам Хемлинг начнёт учить его уму-разуму.       И едва они только отъехали подальше от замка, вглубь леса, как альфа тут же набросился на южанина с кулаками. Первый удар пришелся кулаком в живот, второй коленом по лицу, разбивая его.  — Сука! — рычал Хемлинг, отвязав Ливита от седла и повалив на землю. Сел сверху, принявшись его избивать. — Чуть мне всё не испортил, тварь! Где твоя благодарность? Я даровал тебе свободу, вытащил из рабства, а ты еще чем-то недоволен, сволочь!  — Я тебя об этом не просил! — прорычал в ответ омега, пытаясь скинуть его с себя. Кое-как умудрился ударить сцепленными вместе руками снизу по челюсти, отчего Хемлинг отшатнулся.  — Ничего, ты потом еще мне «спасибо» скажешь, — рывком перевернув Ливита на живот, утыкая лицом в сырую землю, альфа принялся срывать с него штаны. — Может ты начнёшь испытывать ко мне симпатию, когда я тебя трахну? Ты ведь только членам служишь, шлюха!       Попытка лягнуть его провалилась, как и попытка вывернуться. Сильный удар по голове заставил уткнуться лицом в землю.       Сознание поплыло, а в ушах противно зазвенело.       С трудом Ливит осознавал происходящее.       Треск рвущейся ткани был слышен где-то на грани. Да и омега не сразу отреагировал, когда Хемлинг пристроился сзади, впившись руками в бёдра и рывками попытался проникнуть в туго сжатый зад.       Лишь спустя какое-то время, когда альфа всё же вошел, Ливит дёрнулся.  — Пусти, — прохрипел он, извиваясь. Попытался отползти.  — Лежать, сука! — оскалившись, Хемлинг надавил ему на затылок, утыкая в землю лицом. Принялся двигаться, рвано, жестко, насилуя своего Истинного. — От генерала, значит, уходить ты не хотел, а вот мной, своим Истинным, брезгуешь. Ничего, я тебя проучу. Когда у тебя пойдёт течка, ты у меня будешь рожать до тех пор, пока не сдохнешь.       Больно, противно…       Обычно всегда готовое тело Ливита отказывалось отзываться на насилие. Пыталось вытолкнуть член Хемлинга, который приносил лишь раздражение и боль, разрывая края сфинктера, из-за чего проступила кровь.  — Ну как? Тебе ведь нравится, тварь? Нравится?! — ударив Ливита кулаком по затылку, альфа не сбавлял оборотов. Он хрипло дышал, слишком возбуждённый. Наконец-то этот южанин принадлежит ему. Только ему!       И больше не будет никакого генерала Лейфа. Никто не встанет между ними, потому что закон превыше всего.       Хемлинг постанывал, рычал от удовольствия, ощущая жар нутра Ливита. В красках представлял, как запрёт того дома. Как будет трахать, вбивая в кровать, и не только в течку. Он представлял, как каждый год Ливит будет рожать ему детей, таких же симпатичных альф и омег, которые унаследуют от обоих родителей всё самое лучшее.       Ведь это правильно! Об этом мечтают все омеги. А Ливит… Он лишь цену себе набивает, когда на самом деле жаждет того же, что и все.       Что ж, Хемлинг дарует ему всё это. Даже больше.  — Ну что, Ливит, ты меня признаёшь? — на грани рычал альфа, не думая о том, что сильно утыкая омегу лицом в землю, тем самым лишает его возможности дышать, и может задушить. — Ты уже начинаешь меня любить, сука? Я же трахаю тебя, блять! Ты же любишь члены. Ну так полюби и мой, сука!       С гортанным рёвом Хемлинг излился внутрь. Мышцы ног и ягодиц свело судорогой. Тяжело дыша, он отстранился. Тяжело сел на землю. С удовольствием отметил, как из порванного зада сочится его сперма, перемешанная с кровью южанина. Как тело Ливита бьёт сильная дрожь.  — Ничего, скоро ты будешь стонать подо мной и просить, чтобы я тебя трахнул, — сплюнув, поднявшись и поправив на себе одежду, Хемлинг рывком за волосы поднял омегу и толкнул к лошади.  — Тварь, — в бессильной злобе прошипел Ливит, бросив на мужчину взгляд через плечо. Взгляд загнанного волка, еще способного вспороть живот охотнику и перегрызть глотку.  — И я люблю тебя, — криво усмехнувшись, привязав южанина к луке седла, альфа одёрнул ему подол рубахи, прикрывая зад. Сам забрался в седло и заставил лошадь идти быстрым шагом.

***

      Они двигались на юг, в сторону одного из гарнизонов, который ближе всего находился к границам Асхена. Пусть до него и было больше недели пути, Хемлинг особо из-за этого не расстраивался.       Одни сутки уже позади. Впереди не такой уж и далёкий путь. Благо, что есть, кому скрасить одиночество молодому альфе.       Ливит практически всё время был на привязи. Спать из-за этого он нормально не мог, а ноги меж тем гудели так, что наступать было больно. Постоянные тычки, пинки кованым мыском сапога меж лопаток, подзатыльники — всем этим Хемлинг себя развлекал с утра до вечера. Если только ему не приходило в голову вновь попытаться доказать своенравному южанину, кто здесь главный.       Между ягодиц болел и пульсировал порванный анус, из-за чего Ливит забавно семенил, постоянно морщась.       Если бы была возможность развязать руки и дотянуться до кинжала, то он бы разделался с Хемлингом.       Возможность…       Взвесив все «за» и «против», Ливит шумно выдохнул и повернулся к занятому приготовлением места для стоянки воину.  — Ты прав, — заговорил он, стараясь делать так, чтобы голос не звучал столь фальшиво. — Я действительно набивал себе цену.       Хемлинг замер. Перестал возиться с палаткой. Обернулся, нахмурился.  — Мне нужны были гарантии, что я смогу полностью положиться на своего Истинного, — как можно более искренне старался говорить Ливит, хотя внутри и хотел плеваться от отвращения. — Не могу же я отдаться кому попало. Я должен был убедиться, что ты в состоянии бороться за меня…  — Ах вот оно что, — хмыкнул Хемлинг, криво усмехнувшись. Подошел к омеге практически вплотную. — Что ж, должен признать, что отвращение ко мне ты играл очень убедительно. Но я знал, что ты лжешь. Невозможно противиться своему Истинному.       Ливит закусил нижнюю губу. Нужно было, чтобы альфа поверил ему.  — Но впредь так лучше не делай, — мужчина ухватил южанина за подбородок, заглянул в его бегающие синие глаза. — Ты же не хочешь, чтобы я совсем попортил твою мордашку?  — Прости, — опустив голову, тем самым выражая свою покорность и раскаяние, Ливит надеялся, что его план удастся. — Развяжи меня, а то руки болят. Я помогу тебе с палаткой…  — А есть ли мне смысл доверять тебе? Вдруг это всё твои трюки?       Омега напрягся. И в самом деле, с чего он решил, что ему так легко поверят? Дурак, думал, что всё будет так просто!  — Ты мне совсем не доверяешь, — состроив обиженную физиономию, Ливит картинно надулся. — И что мне сделать, чтобы ты поверил?  — Ну… это… — похоже, что такого Хемлинг не ожидал, ибо растерялся. Озадаченно почесав затылок, он нахмурился. Огляделся по сторонам, словно бы ответ должен был возникнуть из ниоткуда.  — Мы должны научиться доверять друг другу. Ты же не хочешь, чтобы наши дети сомневались в том, что мы созданы друг для друга?       Как же его тошнит! От каждого слова, от всего происходящего. Если бы не обстоятельства, он бы такого ни в жизнь не сказал.       Хемлинг удивлённо смотрел на омегу с минуту, а затем криво, нервно усмехнулся. И отвесил звонкую пощечину. Схватил за волосы на затылке, вынуждая вскинуть голову.  — А хорошо поёшь, сука. Или ты действительно за дурака меня держишь? Без ужина сегодня будешь.       Отпустив Ливита, альфа ударил его в живот. Вернулся к палатке.       Морщась от боли и негодуя из-за провала такого хорошего плана, омега шумно вздохнул. Ничего не оставалось, как уткнуться лбом в шею лошади и ждать подходящего момента.       Подходящий момент, как ни удивительно, подвернулся ночью. Когда сонного Ливита Хемлинг отвязал от седла, дотащил до своей палатки и там же швырнул на подстилку, нависая сверху.       С трудом заставляя мозг проснуться и начать соображать, омега пропустил момент, когда с него сорвали остатки штанов, задрали рубаху и раздвинули ноги.       Хемлинг шумно сопел. Быстро разделывался с собственными штанами, высвобождая член. И лишь после, устроившись между раздвинутых бёдер Ливита, навалился на него. Член раздражал порванный анус, заставлял морщиться от неприятного и болезненного проникновения на сухую.  — Хоть бы немного влажным и отзывчивым стал, а то как бревно лежишь, — буркнул Хемлинг, старательно двигаясь и пыхтя. Впился в губы омеги властным поцелуем, цепляя их зубами.       Удушающий аромат гвоздики вызывал мигрень, но Ливит попытался ответить на поцелуй. Попытался показать, что тоже хочет этого. Нужно было просто отвлечь Хемлинга, который сразу же вошел во вкус, едва омега стал елозить под ним задом.       В палатке было достаточно темно, да еще и руки связаны. Пока Хемлинг пыхтел, Ливит принялся зубами развязывать путы.       Зубы ныли от усердия, боль пронзала челюсть и мозг. Но иного выбора не было.       Время шло буквально на минуты, а то и секунды, ведь вряд ли после первого захода Хемлинг задумается о продолжении.       Сердце пропустило удар. Верёвка наконец-то поддалась, развязалась.       Альфа рычал, готовый вот-вот кончить. Вновь потянулся к губам южанина.       Кровь в висках бешено пульсирует, бьёт оглушающим набатом.       Руки шарят по телу Хемлинга, который ошибочно принял это за ласку.       Клинок был спрятан на поясе слева, практически за спиной.       Мужчина протяжно стонет в рот Ливиту, изливаясь в его тело.       Дрожащие пальцы нащупывают рукоять, хватают её, а затем следуют беспорядочные удары, то в бок, то куда-то вперёд — не то в грудь, не то в горло.       Хемлинг хрипит, бьёт в ответ по распластанному под ним телу.       А Ливит не прекращал наносить удары ровно до тех пор, пока альфа не перестал дышать и не повалился на него. Кожей омега ощущал тёплую кровь, обильно вытекающую из нанесённых им ран.       Сбросив с себя тяжелое тело, спешно выбравшись из палатки, Ливит на четвереньках отполз в сторону и лишь после остановился.       Ночь освещается лишь золотисто-тусклым светом луны. Дует холодный ветер, от которого по спине бегут мурашки, а на затылке шевелятся волосы.       Сердце бешено колотится о грудную клетку.       В голове совершенно пусто, ни одной мысли.       Привалившись спиной к дереву, усевшись возле него и обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь, Ливит закрыл глаза.  — Моя жизнь… — едва слышно шепчут губы. — Это моя жизнь… Я сам её решаю… Сам решаю, с кем быть. Кому подчиняться…       Зажмурившись, не сразу заметив, что по щекам бегут слёзы, омега позволил вырваться рыку из груди.  — Это моя жизнь! Я не позволю какому-то сраному Истинному испортить мне её! Никогда больше! Лучше убить… убить их всех!       В предрассветный час казалось, что стало холоднее, чем было ночью.       За ноги вытащив труп из палатки и стянув с него штаны, чтобы надеть на себя, а то всё ниже поясницы успело изрядно промёрзнуть, Ливит уже спокойнее стал заметать следы и собираться возвращаться в обратный путь.       Палатку было решено оставить на месте. А вот тело Хемлинга омега оттащил подальше в кусты. Лесное зверьё с радостью полакомится человечиной. Удивительно, что ночью никто из них не попытался приблизиться к палатке.       Не обращая внимания на то, что одежда, руки и лицо в крови Хемлинга, Ливит запрыгнул в седло и развернул лошадь в обратный путь.       Если кто спросит о том, что случилось с его Истинным, то он легко соврёт о нападении разбойников и о своей героической попытке спасения раненого альфы, который по итогу приказал бежать и спасаться. И плевать, поверит в это кто-то или нет.       Главное вернуться домой. К Вальтеру…       «Интересно, он обрадуется моему возвращению?»       А если нет?..       Сжав поводья, ударив лошадь пятками по бокам, посылая в галоп, Ливит пытался гнать недобрые мысли прочь. Снова лишиться всего из-за Веруса, Истинного?! Нет, этому не бывать!       Оскалившись, не переставая загонять лошадь, Ливит едва ли не прижимался телом к её шее.       «Домой! — только и билось в голове. — Скорее домой…»

***

      «Будь проклят этот чертов закон и все Истинные вместе взятые! — в который раз про себя твердил Вальтер, не обращая внимания на сильно взмыленного коня под собой. — Только доберусь до этого ублюдка Кинрига — убью! Кишки выпущу ему и подвешу болтаться на ветке дерева. Сволочь! А ведь ловко всё устроил, выждал момент. И я дурак. Надо было убить его еще в тот вечер, когда он припёрся ко мне со своей просьбой».       Когда от короля явился слуга с посланием, Вальтер уже тогда понял, что что-то случилось. И до чего же смешным было читать строки, написанные идеальным почерком Руна: «Твоего южанина забрал Хемлинг Кинриг, назвав его своим Истинным. Если хочешь — можешь попытаться помешать ему. Только, скорее всего, они уже в пути…»       Странно, что король вообще обеспокоился этим. Что это? Благодарность за помощь в занятии престола? Или просто человеческая помощь? Скорее первое. Рун не любит быть обязанным тем, кто ему хоть в чем-то помог. Так его воспитывал отец-омега: «Ты можешь быть жестоким и безжалостным ублюдком, но нужно уметь быть благодарным…» Что ж, Гвар отлично справился с этим, вдолбив в своего единственного ребёнка всё самое лучшее, что необходимо правителю.       От города в направлении южного гарнизона вела лишь одна дорога, через лес. И Вальтер боялся, что Хемлинг додумался идти иным путём, в обход или еще как-то иначе, лишь бы избежать погони. Хотя, вряд ли этот идиот ожидает, что за ними кто-то последует?       Показавшийся впереди всадник заставил генерала придержать коня. Прищурившись, Вальтер вглядывался в фигуру, что загоняла свою лошадь, но видно, заметив его, тоже вынудила животное перейти на размеренный шаг.       Рука на всякий случай легла на рукоять меча.       И когда между всадниками осталось всего с несколько десятков метров, альфа остановил лошадь и спешился.       Как завороженный смотрел на сгорбившегося в седле омегу. Со следами запекшейся крови на одежде и лице. С растрёпанными, торчащими во все стороны черными волосами, в которых застряло несколько листьев и какая-то сухая веточка. С блестящими синими глазами, под которыми залегли тёмные мешки. С синяками на лице.  — Вальта… — со свистом выдохнул Ливит, остановив лошадь и спешившись.       Колени предательски стали подгибаться, ноги словно ватные. Но омега всё же дошел до Вальтера, остановился всего в шаге от него.  — Я… — хотел было начать он оправдываться, но ему не дали.       Схватили за плечи, стиснули едва ли не до боли и прижали к себе.  — Глупый раб! — буркнул Вальтер, не сразу понимая, что крепко обнимает дрожащего Ливита. Целует в лоб, макушку и виски. — Как тебе не стыдно заставлять своего хозяина нервничать и отправляться на твои поиски? Да за такое тебе точно порка гарантирована.  — Вальтер, — обняв мужчину в ответ, Ливит даже усмехнулся. — А я уже думал, что ты прогонишь меня…  — Что? Еще чего! — ослабив хватку, Вальтер ухватил его за подбородок, заставил поднять голову. — Ты — мой. Я что, зря с тобой возился, чтобы так легко отдать какому-то ублюдку? Кстати, где он?  — Думаю, что скоро начнёт кормить собой диких зверей. Во всяком случае, нам не стоит о нём беспокоиться. Он мёртв.       Альфа недоверчиво покосился на Ливита. Облизнул большой палец, попытался вытереть засохшую каплю крови с щеки.  — Опасно с тобой рядом находиться. Вон, даже своего Истинного не пожалел. Изверг.  — Ах, какой ужас, — картинно закатил глаза омега. — Пойду облачусь в траурные одеяния.       И оба разразились смехом. Нервным, напряженным. Но просто необходимо было разрядить обстановку.  — Ладно, пора возвращаться домой, — с неохотой разжав объятия и помогая забраться Ливиту в седло, Вальтер направился к своему коню. — Кстати… он тебя трогал?       Омега замер в седле, напрягся.  — Хемлинг тебя трогал? — повторил генерал, не скрывая ревности в своём голосе.  — Это был самый отвратительный секс в моей жизни, если тебе интересно, — нервно усмехнулся Ливит. — Знаешь, наверное впервые в жизни меня изнасиловали. Зад до сих пор болит.  — Да уж, иметь дело с Истинными тебе противопоказано, — смягчившись, Вальтер забрался на коня и развернул его.       «Домой, наконец-то!»

***

      Янтарные глаза, стеклянные, полные удивления и страха, смотрят в свинцовое небо, с которого, кружась, осыпаются пушистые снежинки. Светло-каштановые волосы, по-военному короткие, слиплись от грязи и крови.       Еще один труп среди сотни, а может и тысячи тел регновских воинов, которые посмели с Асхена перейти на Налар.       Уставший, потный и грязный, Ливит опирался о собственный меч, с презрением и отвращением глядя на тело Гектора.       Неожиданная встреча спустя почти четыре года. И до чего же приятно было лицезреть изумление и недоумение на лице бывшего хозяина, который явно не ожидал увидеть среди наларских воинов своего сосланного любовника-раба.       И уж точно не ожидал, что умрёт от его руки, верным и отработанным ударом меча по горлу.       Сейчас Ливит был раздосадован лишь тем, что не сдержался. Надо было просто ранить Гектора, отыграться на нём в плену, а потом убить. Жаль… Впрочем, так тоже хорошо.  — Ливит! — рука властно легла на плечо, стиснула его. — Чего застыл?       Хмурясь, Вальтер посмотрел на мёртвого альфу с янтарными глазами.  — Я бы постыдился выпускать воинов, которых с лёгкостью может убить даже омега. Пошли. Битва окончена.  — А война? — убрав меч в ножны, Ливит последовал за альфой.       На запястье брюнета сверкнул одиночный серебряный браслет с рунической вязью. Точная копия того, что был и у Вальтера.  — Рун думает предложить регновцам мир, — поморщился генерал. — В конце концов, это может быть выгодно нам всем.  — Вот как… — Ливит задумчиво хмыкнул.       Да, союз между Регно и Наларом может действительно быть выгодным. Открытие торговых путей, сотрудничество. Но всё равно северяне будут смотреть на южан свысока, равно как и южане с презрением на «дикарей».       И всё же, Регно вынужден будет пойти на мир, если не хочет и дальше нести потери, а в будущем оказаться на грани войны со всеми государствами Снорина, очень богатыми на воинов.       Возможно, что даже будет заключен политический брак. Правда, младший супруг короля Руна еще не родил.       Интересно всё же, что когда Ливит вернулся с Вальтером после того случая с Хемлингом, король лишь поинтересовался: «Хорошо ли закопан труп?», а через полгода внёс поправки в закон об Истинных, когда надумал вступить в брак с одним из знатных родов Налара, а тут внезапно объявился его Истинный — какой-то мелкий лордёныш, мальчик-одуванчик и изнеженный цветочек, который слишком многое себе позволял. Смел всем дерзить, кидать в камин указы, которые ему не нравились, прилюдно оскорблял жениха короля и заявлял, что сам станет правителем.       Терпение Руна быстро иссякло, так что через время омежка бесследно пропал. Король потом удивлялся, что хоть и понимал, что перед ним его Истинный, но ничего к нему, кроме отвращения, не испытывал.       Так что ничто не помешало Руну сыграть свадьбу с его избранником. А внесённые в закон поправки гласили, что теперь не обязательно бросать всё ради Истинного, если ты того не хочешь.       Разумеется, что этим были недовольны в основном крестьяне, которые лелеяли мечту породниться со знатными людьми. Но волнения долго не продлились, и закон никто не стал отменять…  — Рун еще не сказал, когда мы сможем вернуться домой? — поинтересовался Ливит, проходя в их шатёр.  — Как только разберёмся со всем и подпишем мирный договор, — стянув через голову кольчугу и бросив её на пол, Вальтер остановился перед омегой. Задумчиво посмотрел на него сверху вниз. — Это тебе больше не нужно…       Вопросительно вскинув бровь, Ливит удивлённо следил за тем, как рука хозяина потянулась к шее и ухватилась за ошейник.  — Нет, — тихо, но твёрдо сказал брюнет, перехватив его руку. — Пусть будет. Не хочу ничего менять.  — Всю жизнь собираешься оставаться рабом? — удивился Вальтер.  — Являясь рабом, можно иметь в разы больше, чем когда ты свободен. Я привык к этой жизни. И иной не хочу.  — Забавный ты, — обняв омегу второй рукой за плечо и прижав к себе, генерал поцеловал его в лоб. — Только потом не хнычь, если захочешь на волю. Скорее убью, но не отпущу.  — Аналогично, так что не думай от меня избавиться, — усмехнувшись, Ливит впился в его губы требовательным поцелуем, проявляя власть.