Модель в Средиземье, или ещё одно несчастье Братству Кольца

Когда лодка только-только вышла на середину реки, Рэйчел вдруг заметила важную деталь. Вернее, её отсутствие. Рог Боромира, что до сего момента всегда был с ним, пусть и сломанный, куда-то исчез. Приглядевшись к водной глади, Рэйчел заметила два обломка, стремительно уносящихся течением к водопаду. Видимо, в пылу схватки с орками, перевязь, на которой висел рог, повредилась, а когда они возились с лодкой, окончательно порвалась и упала в воду. Восточный берег начинался неприветливым лесом. Рэйчел и Боромир поспешили пройти через него, чтобы догнать двух маленьких хоббитов. Наконец, деревья стали редеть, и, выйдя на каменистую местность, они увидели Фродо и Сэма, стоящих в некотором отдалении от них. — Фродо, Сэм! — окликнула их Рэйчел. Хоббиты обернулись, и Рэйчел, коротко улыбнувшись, побежала к ним, несмотря на боль во всем теле, чтобы убедиться, что это не какой-нибудь мираж или проделки местных сил, что с хоббитами все в порядке. Поначалу Фродо заикнулся было о том, что дальше им с Сэмом нужно идти одним, но Рэйчел и слушать не пожелала, заверив, что так просто хоббиты от них не отделаются. И Фродо с Сэмом были этому искренне рады. Местность была скалистая — и путь был тяжелым. Но все померкло в сравнении со спуском с огромной скалы. Дно было затянуто туманом, и разглядеть ничего было нельзя. Сэм, предусмотрительно захвативший из лодки веревку, усердно привязывал ее к каменному выступу, на котором она должна держаться. — Так, — сказал Фродо. — Спускаться будем по двое. Сначала мы с Сэмом, потом Рэйчел и Боромир. Когда мы спустимся, я вам крикну. Все согласились с этим планом, и Рэйчел с Боромиром принялись ждать. Боромиру не давало покоя то, что он не отправился первым разведывать обстановку, однако Фродо смог его убедить, что лучше будет, если сначала спустятся самые легкие. Несколько месяцев назад модель Рэйчел восприняла бы эту фразу за оскорбление, даже от того, кто сильно ниже ее по росту, однако теперь ее совершенно это не заботило. Главное, что травы из Лотлориэна начинали действовать. — Как думаешь, мы сумеем добраться до Чёрных Врат, не заблудившись? — с тайной надеждой на то, что Боромир хотя бы приблизительно знает эти места, поэтому Голлума можно будет при встрече спокойно придушить, спросила Рэйчел. — Очень в этом сомневаюсь, — тут же убил её надежды своим ответом Боромир. — Я конечно много раз видел эти земли на картах, но досконально никогда не изучал. Не было необходимости. — А может у тебя завалялась в рюкзаке хоть одна? — с улыбкой спросила Рэйчел скорее шутки ради. Боромир улыбнулся ей в ответ. — Увы, — сказал он. — Не думал, что это может пригодиться. Мы ведь до сих пор были все вместе. И в отряде был Арагорн, который знает, наверное, все самые тайные закоулки и тропы Средиземья, и... — Боромир не договорил, но Рэйчел поняла, что он подумал про Гэндальфа. Мысли о нём уже не приносили столько боли и отчаяния после того сна, который Рэйчел справедливо посчитала вещим. Но страх, что что-нибудь пойдёт не так, все равно присутствовал. Сложнейшее, казалось, было пройдено, Рэйчел смогла предотвратить свою самую страшную боль в походе, но спокойнее ей не стало. Она запустила эффект бабочки, и было невозможно предсказать как события будут разворачиваться дальше. Что если Толкин отнял жизнь Боромира, потому что впереди его не ждало ничего хорошего? Но сейчас ведь есть Рэйчел! Но если храброму воину Гондора было больше не суждено существовать в этом мире, и любое неосторожное действие могло иметь одинаковый конец? Мысли начали сводить Рэйчел с ума. Теперь, вероятно, ощущение подстерегающей опасности останется с ней до конца жизни, а смерть возлюбленного, от стрелы, или от болезни, нанесет такой удар, от которого она будет не в состоянии оправиться. — Ты знаешь... Ведь изначально в Ривенделл собирался ехать Фарамир, — прервал молчание Боромир. — После нашего общего сна он очень рвался туда, считая, что найдет там ответы на многие свои вопросы. Но я переубедил его и решил поехать сам. — Почему? — В Гондоре и без меня много талантливых военачальников, так что в Минас-Тирите и Осгилиате без меня как-нибудь справятся. А вот Фарамир главенствует над всеми следопытами в Итилиэне. И лучше него на этом месте никого нельзя представить. Он нужен там. Но если бы он все-таки поехал в Ривенделл и все сложилось бы так, что он пошёл бы вместе с Хранителями, а я в этом ни минуты не сомневаюсь, то наверняка взял бы с собой целую кипу всяких разных карт, даже если бы для этого пришлось пожертвовать тёплым плащом, например, — с улыбкой сказал Боромир. — Что ж, как выясняется, карта в некоторых случаях так же полезна, как и верёвка, — ответила Рэйчел. Снизу раздался приглушенный голос Фродо, велевший им спускаться. Рэйчел решила пойти первой, но как только оказалась над кажущейся бездонной пропастью, тут же о своём решении пожалела. В школе на уроках физкультуры она безумно любила лазить по канату и сначала решила, что это будет нечто похожее, но тут было гораздо страшнее. Камни, на которые она ставила ногу, она выбирала каждый по две минуты, и они все равно казались ей ненадёжными. — Чтобы я ещё раз... На такую верхотуру... Да никогда в жизни! — бормотала Рэйчел себе под нос, пытаясь успокоиться. Когда спуск был преодолён и она встала ногами на твёрдую землю, то едва сдержала порыв расцеловать каменистую почву — настолько она была рада оказаться в устойчивом и безопасном положении. Через несколько минут спустился Боромир, и когда он отошёл от скалы, все четверо озадаченно посмотрели на верёвку. Оставлять все так было опасно. — Нельзя верёвку так оставлять, — высказал всеобщие опасения Фродо. — Кто-нибудь спустится... — Кто может спуститься, мистер Фродо? — спросил Сэм. — Кто угодно: начиная от орков и заканчивая Голлумом, — мрачно ответила Рэйчел. — Да, такого счастья нам не надо, — протянул Сэм. — Но тут уж ничего не поделаешь — это один из моих самых крепких узлов. Так просто не развяжешь. Да и верёвка эльфийская, — и Сэм на пробу подергал за верёвку. Ко всеобщему удивлению, после этого движения спустя несколько секунд веревка в несколько слоев лежала на земле, а кончик её все так же был у растерянного Сэма в руке. — Вот так, — шутливо отозвался Фродо. — А я-то спокойно спускался! — Тут и впрямь дело скорее в верёвке, — вступился за садовника Боромир. — Потому что если вас с Сэмом некрепкий узел еще худо-бедно выдержал бы, да и Рэйчел тоже, то меня точно нет. — Я думаю, что она сама развязалась, потому что мы её позвали! — сказал Сэм с почти детским восхищением в глазах и голосе. — Ай да эльфы! Дальнейший путь по ущелью был все так же сер и уныл. Однако четверо путников были настороже: вспомнив один раз Голлума, уже никто не смог выбросить его из головы. А особенно Рэйчел. Ей до ужаса не хотелось встречаться с этим отвратительным созданием, но, похоже, это было так же неизбежно, как и раскол Братства: Голлума влечёт Кольцо, а за его зовом он проникнет куда угодно. Поэтому, когда поздним вечером они остановились на ночной привал, Рэйчел решила предложить идею с дежурством. — Послушайте, — сказала она. — Мне кажется, нам стоит оставлять на ночь часового и по очереди сменяться. Орки сюда вряд ли забредут... — Почему это? — поинтересовался Боромир. — Потому что на Андуине нас преследовали орки Сарумана. У них был знак белой длани на щитах и шлемах. И все они сейчас на пути к Изенгарду, — пояснила девушка. — А мордорским оркам сюда просто нет причин идти — у них полно забот в остальных частях Средиземья. Так вот. Орков здесь встретить шанс невелик, а вот Голлум... Что-то мне подсказывает, что так просто он от нас не отвяжется. А зная его, cкала, по которой мы спускались, его не остановит, потому что к своей цели он доберётся любыми способами. — Кольцо... — тихо проговорил Боромир, вспомнив тираду Рэйчел на Амон-Хене. — Да, именно. Думаю, со мной все согласны, — Хоббиты активно закивали, а Боромир, наученный военным опытом, даже если и не был уверен в способностях Голлума преодолеть тяжелые препятствия, все равно был готов лишний раз перестраховаться. — Значит, осталось только решить, кто первый будет дежурить. — Пожалуй, я, — вызвался гондорец. — Вы за день устали, и вам нужен отдых. У меня же силы еще остались, поэтому, думаю, от меня будет всяко больше толку. — Силы? — тихо фыркнула Рэйчел, вздрагивая от воспоминания, в котором Боромир лежит на опустевшем поле боя с кровавыми полосами на голове. — Уж лучше это сделать мне, — добавила она громче. Несмотря на собственную усталость, она сделала свой выбор, который казался ей правильным. — Рэйчел, — он сделал паузу и одарил ее взглядом, не терпящим возражений, — нет. — Ладно, — выдохнув, сдалась она. — Но я сменю тебя в середине ночи. Обязательно разбуди меня, — будто приказывая. — Ты тоже не железный, и тебе тоже надо хоть немного отдохнуть. На том и порешили. Поужинав, хоббиты сразу же легли спать и моментально уснули, измотанные тяжелым днём. Рэйчел, хоть и чувствовала себя уставшей, уснуть все равно не могла. В душе настойчиво скреблась тревога, и интуиция подсказывала, что что-то произойдёт этой ночью. Предчувствие Рэйчел обманывало редко, поэтому, оставив попытки уснуть, она подошла к Боромиру. — Попробуй поспать, пожалуйста. Я все равно не могу. Девушка села рядом с Боромиром и, склонив голову на его плечо, напряженно вглядывалась в темноту. — Уверена? — участливо спросил мужчина. — Так не пойдет. Поспи, хоть немного, я рядом. — Не могу, — тихо ответила Рэйчел. — Меня не покидает тревожное ощущение, что что-то произойдёт. Интуиция меня еще ни разу не подводила, поэтому я не усну сейчас, сколько бы ни пыталась. — Думаешь на нас нападут? — Не знаю. Возможно. — Что ж, в таком случае всегда лучше знать опасность в лицо. Я схожу на разведку, — проговорил Боромир, поднимаясь и поудобнее перетягивая ножны на поясе. — Только не уходи далеко, — сказала Рэйчел, пытаясь унять растущее беспокойство. "А лучше — совсем не уходи", — чуть не сорвалось с ее губ, но она сдержалась. — И будь осторожен. — Хорошо, обещаю. Боромир коротко поцеловал Рэйчел в лоб и через несколько мгновений скрылся во тьме ночи. Рэйчел долгое время вглядывалась в темноту почти до боли в глазах, но взгляд натыкался только на голые черные камни. В какой-то момент ей показалось, что она услышала громкое сиплое дыхание, но как бы ни вертела головой, никого не видела. Решив, что ей почудилось, она немного успокоилась, но на всякий случай положила руку на рукоять кинжала, который получила в Лориэне. Усталость в конце концов взяла над ней вверх и она задремала, прислонившись спиной к холодной скале. Хоббиты мирно спали неподалёку. А тем временем, прямо над ними, по камням спускался тот, кого они и ждали. — Воры, мерз-ские воришки, — бормотал себе под нос Голлум, по-паучьи спускаясь по камням. Говорил он едва слышно, но Рэйчел все равно вынырнула из чуткой дремоты и принялась наблюдать за ночным гостем из-под полуопущенных век, выжидая удобный момент для нападения. — Они украли её у нас-с... Мою прелес-сть! Проклятые, мы ненавидим их! Оно наш-ше, и мы его забер-рëм! Наконец Голлум спустился достаточно низко, и Рэйчел тут же бросилась на него. Проснувшиеся от шумной возни хоббиты мгновенно сориентировались и совместными усилиями стащили его на землю. Голлум сразу же вывернулся из их хватки и принялся ошалело крутить головой, выискивая хранителя Кольца. И когда его взгляд наткнулся на Фродо, Рэйчел набросилась на него со спины. Они катались по земле, пытаясь побольнее достать друг друга, и понять где кто было чрезвычайно сложно. В какой-то момент Рэйчел удалось принять достаточно удобное положение для того, чтобы выхватить кинжал, чем она мгновенно воспользовалась. Остро наточенное лезвие полоснуло Голлума по руке, отчего тот взвизгнул, получив хорошую царапину. Но это не остановило его, а только разозлило ещё больше, и он, перехватив руку Рэйчел, сжал мертвой хваткой её запястье. Рэйчел вскрикнула от боли. Хоббиты стояли совсем рядом, но вмешиваться не решались — могло случиться так, что Голлум заколет Рэйчел её же кинжалом и её же рукой. Голлум не разжимал рук, и Рэйчел хрипло застонала от боли в стиснутом запястье, но руку держала так, чтобы острый конец был направлен на Голлума. Тот, видимо, позабыл, что вторая рука у неё свободна, и она, воспользовавшись случаем, как можно сильнее ударила его по лицу, расцарапав щëку. Голлум отпрянул, и девушка выбралась из стального захвата. Отойдя на пару шагов назад, она огляделась вокруг и закричала имя Боромира. Он наверняка уже услышал шум и спешил к ним, но если нет — только оклик Рэйчел мог вернуть его как можно скорее. Голлум снова кинулся на Фродо, пяткой ударив попытавшегося было оттащить его Сэма. Рэйчел тоже вмешалась, но на неё Голлум отвлёкся всерьёз — он со всей силы толкнул девушку, отчего та упала на камни. Удар о землю был несильный, но голова после схватки с орками все же дала о себе знать звёздами перед глазами. Голлум всеми силами пытался отобрать у отчаянно сопротивляющегося Фродо Кольцо, но Сэм на этот раз подступился хитрее и сумел оттащить мерзавца. Голлум тут же в отместку вцепился острыми зубами Сэму в плечо, вырвав крик боли, но рук садовник не разжал. А потому после недолгой борьбы вскоре оказался лежащим на Голлуме и оплетенным со всех сторон его конечностями. Рэйчел проморгалась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фродо вытаскивает свой меч и, подскочив к сцепившимся противникам, направляет остриё на горло Голлума. — Знакомый меч! Правда ведь, Голлум? — процедил хоббит таким ледяным тоном, что Рэйчел содрогнулась. — Пусти его. Или я проткну тебе глотку! Как раз в тот момент, когда вопящего и стенающего Голлума в четыре руки связывали Фродо и Сэм, из-за скал выбежал Боромир с обнаженным мечом наперевес. Быстрым взглядом оценив обстановку и осознав, что враг обезврежен, он не подошёл даже, а подлетел к Рэйчел, присевшей на камни и оперевшейся спиной на скалу. — Рэйчел, ты в порядке? — обеспокоенно спросил мужчина, заглядывая возлюбленной в глаза. — Да, всё нормально, — сказала Рэйчел, пытаясь незаметно прикрыть рукваом наливающийся лиловым синяк на запястье. — Просто неудачно упала, — неприкрыто соврала она. Знала, что Голлум еще понадобится. — Неужели? — недоверчиво хмыкнул Боромир, от которого не укрылись её махинации. Он тут же крепко взял её за руку и, хотя Рэйчел и пыталась вырваться, одним движением закатал рукав рубашки до локтя, осмотрел появляющийся синяк. Такого взгляда у Боромира Рэйчел не видела даже в самой гуще схватки с орками. От одного этого взгляда можно было испугаться так, что сердце бы ушло в пятки. И это изрядно её напугало. К этому моменту она уже ясно понимала, что, как бы ни хотелось, а убивать Голлума всё же нельзя, ведь он быстрее сможет их вывести куда нужно, чем если они сами будут плутать среди скал. Однако Боромир этого знать не мог. — Нет, стой! — Рэйчел успела перехватить возлюбленного, прежде чем он даже обернулся. — Не делай этого! Так нельзя! — Рэйчел! — Я знаю, — уверила его девушка, не дав вставить и слова. Дальше она понизила голос до полушёпота, чтобы Голлум, говоривший о чём-то с Фродо, не услышал её и не обрадовался раньше времени. — Я первая с величайшим удовольствием придушила бы эту тварь, но чувствую, что он может быть нам полезен! И что самое важное, не я одна так считаю. — Кто же ещё? — с удивлением спросил гондорец, начавший думать, что Рэйчел во время падения ударилась головой слишком сильно. — Гэндальф, — проговорила она, попутно отмечая, что выражение такого бескрайнего удивления на лице Боромира тоже видит впервые. — Я слышала, как в Мории он говорил о Голлуме с Фродо. И он сказал, что Голлум во всей этой истории еще сыграет свою роль — плохую или хорошую. Против такого аргумента Боромир возражать не решился, но все-таки на несколько секунд завис, пытаясь осознать масштабы свалившейся на них неприятности, вспоминая всё, что когда-либо слышал о Голлуме. Посему выходило, что неприятность была громаднейшая, но по взгляду Рэйчел он видел, что переубедить её будет нереально, а потому предпочёл прислушаться к разговору хоббитов и незваного гостя. — Ты отведешь нас к Черным Вратам, — в голосе Фродо отчетливо звенела сталь, а в только что произнесённых словах была не просьба, а жёсткий приказ. — Мы отправимся в путь с рассветом. И не вздумай хитрить и заманивать нас в ловушки! Иначе Прелесть мгновенно тебя покарает. Ты меня понял? — Д-да, хозяин, мы поняли, — проскулил Голлум. Разговор на этом был окончен, и хоббиты, надежно привязав Голлума к камню эльфийской верёвкой, доставлявшей ему немало боли, отошли в сторонку обсудить произошедшее. Рэйчел же осела на наиболее ровный и удобный камень, или казавшийся таким, и сжала ладонями гудящую, как похоронный колокол, голову. Боромир же, убедившись, что девушка на него не смотрит, тихо подошёл к Голлуму и одной рукой схватил его за тонкую шею, заставив подавиться воздухом. — А теперь послушай меня, тварь, — грозно прорычал гондорец, меча глазами молнии. — Если ты ещё хоть раз хотя бы одним пальцем дотронешься до неё, — он слегка кивнул в сторону Рэйчел, — я тебе клянусь, от тебя не останется мокрого места. Я ясно выразился? — Да-аргх, — придушенно прохрипел Голлум. Боромир усилием воли подавил желание свернуть поганцу шею и отошёл к Рэйчел. Присев рядом с ней на камень, он снова прикоснулся к её пострадавшей руке, но на этот раз куда нежнее. — Сильно болит? — Нет, — сказала Рэйчел абсолютную правду. — Поверь, в моей жизни бывали травмы и пострашнее синяка на запястье, — и ей как нельзя кстати вспомнилась подходящая случаю поговорка, которую она с улыбкой поспешила озвучить: — Как говорится, до свадьбы заживёт. Боромир слабо улыбнулся такой шутке и притянул ее в свои крепкие и тёплые объятия. Рэйчел, очутившись в кольце его сильных рук, сразу же почувствовала себя в совершенной безопасности и прикрыла на мгновение глаза. В этот момент она почувствовала, что устала за этот день до изнеможения, а потому через несколько минут Рэйчел уже крепко спала в объятиях Боромира. Хоббиты, посовещавшись между собой, тоже легли спать, а потому Боромир остался часовым. Сначала он в оба глаза следил за Голлумом, который вертелся и ëрзал, пытаясь принять наиболее удобное положение, чтобы эльфийская верёвка причиняла как можно меньше неудобств и боли. В конце концов и Голлум затих, и Боромир погрузился в свои мысли. После всех сегодняшних событий ему было о чём подумать. День казался невероятно долгим, а события утра — произошедшими, по крайней мере, неделю назад. Он вспоминал своё кратковременное помутнение рассудка на Амон Хене и яростную речь Рэйчел. Сейчас его мысли казались ему эгоистичными и недостойными. Конечно, его всю жизнь готовили к тому, что однажды он сменит отца и возьмёт в свои руки управление Гондором, и ещё юношей он часто мечтал об этом времени, сколько всего хорошего он сделает, когда станет правителем. Но сейчас Боромир понимал, что возвращение короля на трон Гондора, это то, что могло воодушевить народ в такое тёмное время. Да и Арагорн, что ни говори, был достоин этого, как никто другой. Он порой выглядел так, словно сошёл со страниц древних преданий, которые так любил изучать и пересказывать Фарамир. И сейчас Боромиру невольно подумалось, что было бы, отними он Кольцо у Фродо силой. Если для этого еще и пришлось бы убить хоббита, это наверняка бы рано или поздно сломило его гордый дух. Тут же вспомнились речи Мудрых о Кольце и его действии на Совете, о том, что не зря его называют Проклятием Исильдура... И Боромир понял, как права была Рэйчел, когда сказала, что Кольцо разрушило бы его душу. Что может быть страшнее, чем стать слугой тьмы, с которой ты так долго и упорно боролся? В этот момент Боромир был как никогда рад, что Рэйчел ни много ни мало, спасла его от недостойного падения. Он с нежностью взглянул на неё и, увидев, как она хмурит брови во сне, который явно был неспокойным, прижался горячими губами к её лбу, стараясь прогнать этим нежным прикосновением страхи, что так сильно ее мучили. И когда он через несколько мгновений снова взглянул на неё, лицо её было спокойно, а губы украшала умиротворенная улыбка. Пригладив ее слегка растрепавшиеся волосы, он откинул голову назад, вглядываясь в ночное небо. Темные облака на высоте неслись очень быстро. Но быстрее них были только мысли Боромира, плод его уставшего и изможденного сознания, каким-то образом по-прежнему сохранявшего ясность. И все мысли крутились вокруг одной девушки, которая однажды показалась ему эльфийкой, настолько красива она была. "Раэлин", — мелькнуло где-то на задворках сознания. Он сразу понял, что Рэйчел "не из его мира" и не потому, что она прибыла из-за моря. Вряд ли он сам мог дать точное объяснение, почему он не считал ее ровней себе, или, скорее, себя — ей, но чувствовал, что она другая. Всего лишь другая. Но она все равно вместе с ним. Боромир коротко усмехнулся мысли, что это не иначе, как чудо. Чудеса... Разве может воин слепо верить в них? Он должен сохранять трезвость ума. Но как же волшебники? Одно их существование заставляет рациональных воинов преклонить колени перед магией. Но магией, а не чудом. Боромир снова усмехнулся и потер переносицу. Его движение потревожило Рэйчел, хоть и не разбудило, и она переложила свою ладонь ему на грудь. Гондорец взглянул на возлюбленную, чтобы убедиться, по-прежнему ли она спит, и, убедившись в этом, перевел взгляд на ее руку, на которой проступало пятно синяка. Злость все еще клокотала в нем, и он гневно глянул на Голлума. Вероятно, только эта эмоция и поддерживала бодрствование Боромира. Мужчина едва коснулся кончиками пальцев руки Рэйчел, обводя края синего пятна. "В моей жизни бывали травмы и пострашнее синяка на запястье..." — будто отголосок ее слов. И Боромир вдруг ясно осознал, что весь их путь до этого момента Рэйчел действительно не попадала в крупные передряги. Ей всегда везло, ей удавалось отделываться царапинами и легким, или не очень, испугом. Но что будет, если удача однажды отвернется от нее? Что, если Рэйчел получит такую рану, от которой не сможет оправиться? "Смогу ли я перенести это? — спросил себя воин, — Как смогу я жить, зная, что не смог ее защитить? Что не смог..." Тяжелые мысли наложили отпечаток и на его лицо, и на его сердце. Стараясь отвлечь себя и анализируя прошедший день и вечер, Боромир вдруг зацепился мыслью за фразу, которую сказала ему Рэйчел как будто в шутку: "Как говорится, до свадьбы заживёт", — снова прозвучал ее голос в голове. Боромир не до конца понимал, что она хотела этим сказать. Какую свадьбу она имела ввиду, да и имела ли она ввиду что-то конкретное? Ведь обычно, добавление "как говорится" воспринимается как начало какой-нибудь поговорки. Может быть, так говорят в её мире? Вскоре Боромир поймал себя на мысли, что ему хотелось бы, чтобы она действительно под этой фразой имела ввиду свадьбу. Их свадьбу. Эта мысль была такой странной и внезапной, что Боромир сам себе удивился и едва не рассмеялся. Мужчина, а мыслит как влюбленный мальчишка! Он взглянул на Рэйчел, мирно спящую в его объятиях, и улыбнулся. Пожалуй, он мог позволить себе помечтать еще минуту. Он с уверенностью мог сказать, что его чувства к этой девушке сильны и серьёзны, и она явно отвечала ему взамностью, но всё же они не так давно разобрались в своих отношениях, чтобы задумываться о чём-то столь значимом и серьёзном, как свадьба. Эти мысли заставили его посерьёзнеть. Боромира никогда не могли назвать настоящим мечтателем, если не считать юношеские грёзы о сражениях и доблестной славе. Но сейчас мысли, рожденные ненароком брошенной фразой, никак не желали отпускать воина. Он вдруг представил себя и Рэйчел у алтаря, дающими вечные клятвы верности и любви. Он никогда не старался найти себе пару, потому что сначала считал любовные искания занятием, недостойным воина, а потом на это не было ни времени, ни желания. Боромир не стремился найти себе жену, хотя и понимал, что рано или поздно этим придётся озадачиться, чтобы продолжить род, но отец никогда об этом не заговаривал и не требовал жениться, а потом пришла война и стало вовсе не до этого. Но сейчас Боромиру вдруг подумалось, что если бы он и захотел жениться, то возле себя всю оставшуюся жизнь хотел бы видеть именно Рэйчел. Поняв, что мысли уходят в какое-то совсем уж запутанное русло, Боромир сменил тему для раздумий на дальнейший путь. Все-таки чувства по-прежнему были для него сферой крайне непонятной и запутанной, а потому он отложил эти мысли до лучших времён. Так и прошли в раздумьях оставшиеся до рассвета часы. Боромир помнил, что Рэйчел просила разбудить её, чтобы сменить на посту, но он просто не смог этого сделать, глядя на то, как крепко и спокойно она спит.