Это знак...

      — Госпожа… Он… Слишком большой… — при виде черного продолговатого орудия, появившегося в руках Прорвы, на лице самца отразилась тихая паника. «Инструмент» действительно был пугающе огромных размеров. Сумрак заприметил его в опочивальне Главы гарема еще несколько дней назад, и он тогда уже ему не понравился. Очевидно, это был очередной шедевр Солнышка, позаботившейся о том, чтобы крупногабаритной сестрице было чем тешить себя в отсутствие вечно задерживающегося на Охотах супруга. И признаться, сын Грозы слегка закомплексовал, увидев у старшей жены сие приспособление. А еще преисполнился нехорошими подозрениями на предмет того, не окажется ли когда-нибудь этот монстр у него в…       — Ну так и ты далеко уже не малек, — ухмыльнулась самка, размещая руку на загривке партнера и медленно приставляя чудовищный фаллоимитатор к его горлу так, как будто это был нож. Гладкий закругленный кончик «оружия» уперся в шею и неторопливо заскользил вверх, к подбородку, перебирая и оттягивая друг за другом нежные кожные складки. Сумрак непроизвольно сглотнул, и его дыхание сбилось, сделавшись шумным и прерывистым. Достигнув нижней челюсти, внушительного вида игрушка резко поддела ее, заставляя самца вскинуть голову и замереть в таком нелепом положении. Убедившись, что жертва смотрит ей прямо в глаза, Прорва коварно прищурилась и с глубоким грудным рокотом приподняла максиллы. А через секунду орудие резко продолжило свой ход и пружинисто сорвалось с подбородка воина, требовательно уткнувшись ему между жвал. Сумрак попытался отстраниться, но твердая рука Госпожи впилась в хребет, удерживая его в прежнем положении. Головка искусственного члена с силой толкнулась ему в пасть, заставив задохнуться от смешанных стыда, возмущения и страха.       — Оближи, — хладнокровно приказала Госпожа и, плавно переместив ладонь на затылок самца, надавила. Первым желанием было отпихнуть развратницу, переходящую в этот раз уже все дозволенные границы, но Прорва предусмотрительно связала руки Сумрака за спиной. — Ну? Мне долго ждать?       Он сдавленно заскулил, но тут же получил удар коленом в живот. Рука мучительницы вновь вцепилась в загривок, не позволив согнуться.       — Я. Жду, — жестко и раздельно произнесла Прорва, угрожающе приблизив к жертве свое лицо и еще раз ткнув мерзким приспособлением в ротовые складки самца. Пришлось повиноваться. Язык робко покинул свое вместилище и неловко коснулся гладкой черной поверхности. Та все еще хранила терпкий запах старшей самки, но в сложившейся ситуации даже это не спасало — Сумрак скорее добровольно лизнул бы раскаленный металл…       — Как следует, мой воин, оближи, как следует, не ленись! Это в твоих же интересах, — зловеще предупредила самка. От ее шипения головные отростки начали медленно подниматься дыбом…       Невероятным усилием заставляя себя совершить требуемое, сын Грозы обвил орудие языком и провел от середины до самого кончика, смазывая игрушку своей слюной. Он понимал, что последует вслед за этим… И содрогался от одной мысли. А почувствовав толщину жуткого стержня, окончательно пришел в отчаяние…       — Молодец, — удовлетворенно мурлыкнула Прорва через некоторое время, убирая влажный самотык от жвал партнера. — Достаточно. Теперь — на пол! — и ее рука нажала самцу на плечо.       — Госпожа, прошу, остановись… — в уцелевшем глазу Сумрака резко защипало, и к горлу подкатил комок.       — Я сказала, на пол!       — Госпожа… — первая тяжелая капля миновала скулу и сползла вниз по ротовой перепонке.       — Быстро!       Взревев в негодовании, самка схватила его за гриву и безжалостно швырнула себе под ноги. Но вслед за тем ее голос несколько смягчился:       — А теперь будь послушным мальчиком, встань, как полагается, — почти проворковала глава Гарема. Но Сумрак знал, что подобные «уговоры» сулят еще меньше хорошего, чем крики и удары… Тем не менее сопротивляться было бесполезно.       Самец, плача, подобрал колени и покорно поднял зад…       Сын Грозы резко вскинулся на ложе и еще несколько минут пытался отдышаться, впиваясь когтями в матрас и пялясь в темноту. Боги… И приснится же… Он медленно перевел взгляд на свой пах. Под покрывалом отчетливо виднелся небольшой бугорок. Сумрак страдальчески зажмурился. «Не можешь обмануть или сопротивляться, так хотя бы попытайся получить удовольствие» — это был основной принцип, который действовал в отношениях с грозной Главой гарема. Но что-то он, чем дальше, тем больше впитывался в подкорку. Самец иногда уже просто начинал пугаться своих собственных реакций…       Он встал, чтобы попить воды. В брачный период организм терял очень много жидкости, и жажда мучила самца почти постоянно. А еще эта жара… Слишком сильная даже для разгара лета.       Спать больше не хотелось, и сын Грозы решил немного прогуляться. Он вышел во двор и некоторое время бесцельно мерял его шагами. Вдалеке уже начал заниматься золотисто-розовый рассвет. Можно было вскарабкаться повыше и полюбоваться им, пока самки не проснулись и вновь не потребовали внимания… Но что-то сегодня не было никакого желания… Все сон этот дурацкий не шел из головы…       Сумрак сделал еще несколько нервных кругов вокруг гарема, после чего остановился и тихо, бессильно взвыл. Нет, похоже, не будет ему покоя, пока страшная вещь дежурит на тумбочке у изголовья Госпожи… Создавалось впечатление, будто Прорва специально выставила там данный агрегат, чтобы он как можно чаще попадался самцу на глаза… Что-то надо было срочно делать…       Он приподнял пальцы ног, чтобы не стучать когтями по полу, и попытался ступать как можно более мягко, а, добравшись до покоев Госпожи, ненадолго замер, прислушиваясь. Из-за портьеры доносилось размеренное дыхание спящей самки. Сумрак собрался с духом и осторожно откинул завесу…       Пройти незамеченным, однако, так и не удалось.       — Я вижу, ты уже соскучился, мой воин? — томно проурчала Глава гарема, открывая глаза и потягиваясь на ложе.       — Я не смог дождаться утра, — мастерски находя оправдание своему присутствию, отозвался самец и немедленно полез к ней, от всей души надеясь, что слишком долго «усыплять» Прорву не придется.       На этот раз ему повезло. После спаривания Госпожа сразу же зарылась в подушки и вернулась к просмотру сновидений. Тогда Сумрак аккуратно вылез у нее из-под бока и, неслышно подкравшись к тумбочке, быстро схватил то, зачем пришел. Стоило пальцам сомкнуться на упругой силиконовой дубинке, самца прошиб холодный пот: та реально была обхватом как минимум с его собственное запястье. С опаской оглянувшись на безмятежно посапывающую супругу, похититель скользнул к выходу и тотчас же кинулся прочь.       Уже у самой лестницы Сумрак буквально столкнулся с Солнышком, в последний момент успев спрятать свидетельство своего морального падения за спину.       — А ты что тут делаешь? — поинтересовалась самка, сонно моргая на супруга.       «Ворую у Прорвы твой искусственный член», — мысленно ответил Сумрак, а вслух сказал:       — Услышал какой-то подозрительный шум…       — Да кто-то опять дверь плохо закрыл — мальки по дому расползлись, — фыркнула Солнышко. В руках у нее, как живое подтверждение сказанному, недовольно елозил Грех.       — Ну так лови, — старательно придав голосу командные ноты, дабы не выдать волнения, велел сын Грозы.       — А ты что такой нервный? — жена поглядела на него с подозрением.       — Не выспался, — буркнул сын Грозы. — Из-за шума!       Солнышко лишь фыркнула и, по своему обыкновению, дернув самца за гриву свободной рукой, проследовала дальше. А Сумрак уже в который раз возблагодарил своих детей. Они всегда как нельзя кстати отвлекали внимание самок. Вот и сейчас, если б не они, то вряд ли удалось бы мимо супруги так беспрепятственно пройти. Пришлось бы опять спариваться, а куда, спрашивается, девать «награбленное»? Однако следовало поторопиться, пока перемещение самца не засекли остальные обитательницы гарема.       Быстро сбежав по лестнице, сын Грозы пересек прихожую и выскочил из дома, судорожно прижимая силиконовое чудище к груди. На террасе он в нерешительности замер. Куда было теперь с ЭТИМ податься? Самец беспомощно оглянулся, ожидая, что вот-вот будет уличен, но, к счастью, самок пока не было видно, наверное, все, кроме Солнышка, еще спали…       Решение созрело внезапно, и обрадованный Сумрак, перемахнув крыльцо, устремился к источникам. Спустя минуту он уже был на берегу среди слабо розовеющих в рассветных лучах скал. Замахнувшись с разбега, самец азартно рыкнул и, как можно скорее, отправил чертов самотык в дальний полет. Невозможно было передать словами то облегчение, с которым воин следующие несколько мгновений наблюдал, как гигантское черное орудие, кувыркаясь в воздухе, описывает изящную дугу на фоне светлеющего неба и с громким плеском падает в темную воду, чтобы навсегда скрыться в глубине…       …Но еще сложнее оказалось передать то разочарование, с которым Сумрак затем узрел, как искусственный хер всплывает и начинает свое гордое шествие по волнам…       Пришлось немедленно прыгать в воду и плыть вдогонку, пока женушки не явились на традиционные утренние водные процедуры. Когда злосчастная игрушка была поймана у противоположного берега, самец попытался вскарабкаться с ней наверх, но не преуспел — как назло, для затопления возмутителя своего спокойствия он выбрал тот из водоемов, доступ к которому в скалах открывался лишь с одной стороны. Предприняв несколько безуспешных попыток, сын Грозы повернул назад. Плыть с этой вихляющейся дубиной в руке было ужасно неудобно и, будь на месте фаллоимитатора какой-то иной предмет, Сумрак не задумываясь взял бы его в жвала… Но… Нет, это уж было слишком! Хотя вид самца, гребущего огромным искусственным членом, наверняка был со стороны не менее эпичен…       Выбравшись на берег и отряхнувшись, Сумрак с ненавистью поглядел на виновника своих бед. Куда его было теперь девать? Унести с территории? А что будет, если кто-то посторонний увидит, как сын Грозы выходит из долины с… ЭТИМ в руках??? Такую штуковину в поясную сумку не спрячешь… Может, тогда зарыть в саду? Но если детеныши вдруг откопают?       — Дорогой, а ты почему без меня пошел купаться?! — внезапно раздался издали возмущенный крик Грезы. Не зная, что ответить, самец заметался… Греза уже шла сюда, и времени скрыться не было, как и спрятать позорный «трофей»…       Внезапно взгляд Сумрака упал на стоящий в относительной близости челнок. После случившегося несколько лет назад обвала рельеф возле купален сильно изменился. Когда лишнюю породу вывезли, на окраине угодий образовалась удобная площадка, из которой сын Грозы после небольшой доработки соорудил отличное взлетно-посадочное поле. Ставить летательный аппарат рядом со зданием гарема, как здесь было заведено прежде, он изначально считал не самой лучшей идеей.       — Кое-что забыл проверить на борту! — поспешно отозвался самец и, не дожидаясь, когда Греза подойдет, рванул к челноку. Пожалуй, на данный момент это было единственное место, куда самки и детеныши без его ведома сунуться не могли…       Кошмар удивленно прищелкнул и замер с ящиком в руках.       — Что там? — не отрываясь от настройки бортовой системы, бросил Сумрак через плечо.       — Это я тебя хочу спросить, братишка, — отозвался сын Броска и подцепив что-то ногой, выпнул загадочный предмет на середину салона. Сумрак обернулся и остолбенел.       Он совсем забыл про чертову игрушку… Вернее, не совсем забыл… В то утро самец так торопился, что зашвырнул ее в челнок, не глядя, лишь бы спрятать. Зашвырнул и скорее запер, отправившись, как ни в чем не бывало, навстречу любимой супруге. Его уловка удалась, никто ничего не заметил. Разве что, Прорва несколько дней ходила слегка озадаченная и косо поглядывала на остальных самок… Но вскоре, очевидно, выкинула пропажу из головы. Потом Сумрак решил потихоньку выбросить самотык, однако, к своему удивлению, не смог его отыскать! Он обшарил, как ему казалось, весь салон, но проклятая вещица как будто бы испарилась! «Поищу после Сезона», — сказал себе самец, списывая невнимательность на свое перевозбужденное состояние. Естественно, после Сезона он об этом уже не вспомнил…       — Самки, видать, подшутили… — пряча глаза, пробормотал сын Грозы. — Надо выбросить куда-нибудь…       — О, а можно я заберу? — внезапно осклабился напарник, демонстрируя свою обычную дурацкую непринужденность.       — Тебе зачем? — обалдел Сумрак.       — А тебе? — хмыкнул Кошмар.       …Он не сразу понял, что за столпотворение творится в тренировочном зале. Вроде бы, собрания не объявляли… Не мог же прослушать! Сумрак напрягся и быстрее поспешил к остальным.       Еще из коридора самец различил многочисленные смешки и эмоциональные возгласы. Стало быть, все-таки не собрание… И не дуэль… Так что же? Он слегка притормозил, перевел дух и уже более спокойным шагом направился дальше.       Переступив порог, сын Грозы увидел, что в сборе находится почти весь клан. Самцы толкались, шушукались, хохотали, снова подпихивали друг друга и очень оживленно дискутировали, разглядывая нечто, по всей видимости, находящееся посреди зала. Все еще ничего не понимая, Сумрак протиснулся между сородичами, за фигурами которых скрывался таинственный предмет обсуждения, и застыл от изумления. На центральном постаменте, использующемся при награждении охотников и по другим торжественным поводам, гордо, словно какая-то священная реликвия, возвышался черный силиконовый член.       В толпе мелькнула и тут же исчезла хитрая рожа Кошмарика. Новобранцы в первом ряду покатывались со смеха. Помощники Вожака взяли непонятный артефакт в оцепление и теперь, судя по всему, не знали, что делать дальше.       Внезапно раздались тяжелые шаги, и разговоры мгновенно стихли, а воины, точно по команде, расступились. В помещение, недовольно ворча себе под жвала, вошел Великий Гнев.       — Ну и что это? — подходя к постаменту, вопросил он сурово.       — Не можем знать, Вожак! — в одну глотку рявкнули Помощники, вытягиваясь по струнке.       — Я знаю! — насмешливо крякнул с задних рядов Большой Капут. — Это знак Черного Воина. В буквальном переводе: «Хер вам, а не покровительство Совета».       — А кого мне пороть за этот… Знак? Тоже знаешь? — Вожак поискал смельчака глазами, но не нашел и вернулся к созерцанию блестящего в лучах подсветки отполированного самотыка.       — Никто не сознается! — доложил с поклоном Шторм.       — Да молодняк после Сезона притащил! Точно говорю! — раздалось сразу несколько голосов. — Что тут разбираться? Выпороть всех, и делов-то! Все равно их пороть!       — Эй, а что сразу молодняк-то?! — запротестовал Вулкан. — Мы, в отличие от некоторых, весь Сезон на «Изверге» проторчали! Нечего тут!       — Цыц, малек! — отвесил ему звучную оплеуху стоящий рядом Пегий.       — Можно по запаху определить, чье это, — предположил Ужас Леса и довольно захрюкал в маску.       — Можно, — спокойно отозвался Гнев. — Ты нюхать будешь?       — Да, а потом еще весь клан перенюхает, чтобы сравнить! — поддакнул негодяй Кошмарик, поразительно правдоподобно играя полную непричастность к произошедшему. «Улику» он предварительно наверняка вымочил в нейтрализаторе, потому и вел себя так смело.       Сумрак невольно почувствовал, как у него начинает полыхать грива и потихоньку отступил назад, дабы не привлекать внимания сородичей. Мысленно он уже возил дорогого напарника мордой по полу…       Неизвестно, как далеко зашли бы споры и домыслы, но Вожак неожиданно решил закрыть тему, заявив, что еще на расследования вида «чей хер?» он тут времени не тратил. А потом, дабы не подогревать волнений в клане, решительно извлек лазерную пушку и без всякого почтения спалил «знак Черного Воина» дотла, повелев всем присутствующим забыть о случившемся и возвращаться к тренировкам.       А Сумрак, глядя на то, как медленно оседает и плавится, растекаясь под красным лучом в пузырящуюся, пахнущую жженой резиной лужицу, его бывший ночной кошмар, постепенно осознал, что на Кошмарика он больше не сердится.