Анжелика в Средиземье.

      Только, когда мы с Алмариан спустились в залу для пиршеств и прошли к отведенному для нас месту, а надо отметить, места нам предоставили почетные, рядом с королем, чего никогда не было в Митлонде, даже если мне случалось ужинать не в своей комнате, а с придворными, как мы вызывающе одеты, по сравнению с местными эллет. Мне стало неловко от того, что ткань платья слишком тонкая, сильно открыты спина и плечи, к тому же здесь холоднее, чем в Митлонде, явно мы одеты не подобающе и плохо подготовились к поездке. Зато мужская часть зала нет, нет, да засматривалась на нас, что не могло меня не радовать, потому что в их числе был Гил. Думаю Алмариан это тоже льстило, так как среди нэри был лорд Глорфиндел, который бросал взгляды в нашу сторону и бедняга Мэлдиль, королевский оруженосец, который не сводил восхищенного взгляда с моей наперстницы. Остальные нисси были одеты в простые голубые и белые туники, из теплой плотной материи, подпоясанные серебряными или золотыми кушачками, с небольшим вырезом на груди, волосы их были распущены, а на лбу сиял драгоценный камень, прикрепленный к волосам тонкой цепочкой и скромные сережки в ушах, мало у кого встречались украшения на шее. На их фоне, мы были увешаны, как новогодние елки, со своими причудливыми прическами увенченными диадемами. Алмариан шепнула мне: — Госпожа, но так, как мы, ходят все нисси в Валиноре, наши мореходы привозили оттуда дивные ткани и украшения, а здесь, как будто времена Моргота.       Я вспомнила слова Гил-Галада о том, что лучше не выделяться и быть одетыми, как принято в данном обществе и ответила: — Завтра, Алмариан, раздобудем себе другие платья и причешемся попроще. Здесь не Валинор и даже не Митлонд.       Алмариан промолчала, видимо, она хотела отличаться от местных дам, чтобы Глорфиндел заметил ее.       Начался ужин, под сопровождение флейты и арфы. Когда я слышала эльфийскую музыку, то всегда перед глазами вставали картины: в Митлонде — это было море с чайками и челнами, похожими на огромных лебедей, а здесь же — бесконечные леса, веселые нолдо, что скачут на быстроногих лошадях в бескрайнюю даль. То ли я фантазерка, то ли это волшебное действие эльфийской музыки.       К нам подошел темноволосый нолдо, который представился лордом Акуэном, управителем замка и спросил — все ли нас устраивает, если что будет нужно, мы всегда можем обратиться к его жене леди Анкалимэ и дочери Миримэ. Мы поблагодарили благородного эльфа, как он не похож на лорда Морхора, управителя королевского дворца в Митлонде.       Позже были танцы и Алмариан пользовалась успехом, я же танцевала, по большей части, со своим королем, по одному разу с лордом Глорфинделом и лордом Акуэном. Но скорее всего, они пригласили меня из вежливости, один, как наместник Форлиндона, другой, как управитель замка. Но мне было все равно, кому еще я могла нравиться или нет, главное, что Гил не сводил с меня влюбленного взгляда. Во время танца он шепнул мне: — Я уже и забыл, какая ты красивая в женском платье, привык видеть тебя одетую, как мальчик.       После ужина и танцев, мы с королем отделились от других эльдар и Гил начал мне показывать замок, самый настоящий замок с переходами и навесными мостами, башнями, подъемным мостом и рвом. Только вместо чадящих факелов, здесь везде были эльфийские фонари, мерцающие голубым светом. В замке даже была галерея предков, но все портреты были нарисованы по памяти, после смерти изображенного. Те, которые хранились в королевском замке Барад Эйтель, построенным его дедом в Хитлуме были уничтожены врагом, после поражения в Нирнаэт Арноэдиад, объяснил мне Гил. Был здесь и родоначальник королевского дома — нолдоран Финвэ, прадед Гила, с женою золотоволосой ваниэ Индис. Финголфин, изображенный у стен Ангбанда, в рыцарских доспехах, вызывающий на бой Моргота. Фингон с серебристыми косами, посреди черных волос, со знаменем в руках. Сереброволосая эллет в легких полупрозрачных одеждах, мать Гила, из народа фалатрим. Другие родичи Эрейниона. И даже он сам с копьем Аэглосом в руках. — Впечатляет, — выдохнула я, — как будто в средневековом замке побывала.       Надо было сболтнуть это, потом пришлось долго объяснять, что такое средневековье. — Пошли, я покажу тебе закат с самой высокой стены замка, — предложил мне Гил.       Оказалось, что идти надо было вверх по ступеням и их было очень много. Я вспомнила, как однажды поднималась так, в своем городе, от моря на скалу, тогда думала, что сердце остановится от усталости. Вот и сейчас начала задыхаться. Мой спутник услышал мое тяжелое дыхание и легко подхватил меня на руки, со словами, что уже приходилось так делать. Вскоре, мы вышли на смотровую площадку от которой дух захватывало. Она была без перил, здесь было холодно и гулял ветер, Гил накрыл меня своим плащом: — А как же ты? — спросила я. — Я уже говорил тебе, что мы эльдар не так мерзнем, как люди и к простуде не склонны. Не хватало того, чтобы ты заболела в первые дни пребывания здесь. Подойдем к краю. — Я боюсь, ведь у меня нет крыльев, — ответила я. — Я буду держать тебя. Ты же доверяешь мне? — После того прыжка в морскую бездну, конечно, — засмеялась я. — Если не хочешь, чтобы я замерз, можем укрыться одним плащом. — Согласна.       Он обнял меня сзади и мы стояли на краю пропасти, завернувшись в один плащ. Ветер трепал наши волосы, переплетая их друг с другом. Солнце стало опускаться вниз, прячась в кронах деревьев: — Ариэн — майа Ваны, уплывает из Средиземья на своей золотой ладье, — проговорил Гил-Галад, своим бархатистым голосом, которым он разговаривал, исключительно, со мною и близкими друзьями, так как он мог быть и жестким, я слышала. — А затем, — продолжил Эрейнион, — на небосклоне появится остров Луны, управляемый Тилионом — майа Оромэ. Я слышал легенду о любви Тилиона к Ариэн. И что он носится по небу за своей возлюбленной, но никак не может догнать. От этого ход луны не такой размеренный, как у солнца. — Очень романтично, — вздохнула я.       Над нами раздался птичий крик, в небе парили две птицы, кружась над нами. — Потомки Торондора и его грозной супруги, напоминающей тучу, — пояснил Гил, как будто угадав мой не высказанный вопрос. — Знаешь, такой орел может запросто унести лошадь с всадникам, в своих лапах. Они часто парят над крепостью, приветствуют последнего прямого потомка Финголфина. Когда-то Торондор унес хроа моего деда от стен Ангбада, чтобы орки не глумились над ним. Эти животные любят издеваться, даже над мертвым врагом. Жаль, что никто из них не прилетел к моему отцу… — он замолчал, видимо сейчас Гилу было больно, я это почувствовала. Я нашла его руку под плащом и сжала ее.       Мы стояли так, пока Тилион не засиял высоко на небосклоне. У любого человека закружилась бы голова, так долго стоять на краю пропасти, но не у эльфа. Я стояла, только благодаря его поддержки. Ночью высокий лес за воротами замка выглядел жутковато, слышался звериный рык и вой. — Страшно? — полушутя спросил Гил. — С тобою нет. — Наверное, ты устала, пойдем я провожу тебя в твои покои. — Согласна, — сонно зевнула я. — Барлог меня подери! — вскрикнул он. — Я забыл спросить у Глорфиндела или Акуэна, где вас разместили. Ты сама то помнишь? — Нет, — ответила я, подумав о том, что замок огромен и я в нем, пока еще, не ориентируюсь. — Тогда остается позвать через осанвэ Глорфиндела или Акуэна или разыскать их лично. — Так неудобно беспокоить их ночью. — Есть вариант заночевать в моих покоях, но так будет не удобно для тебя. — Моя честь будет подвергаться опасности, — попыталась пошутить я. — Твоя репутация точно. — Я чужая здесь, всем плевать на мою репутацию. — Мне нет. Если тебе жаль беспокоить тех, кто мог бы помочь найти твою спальню, предется мне уступить тебе свою. — А ты? — Я у себя дома, найду, где переночевать. К тому же, ты знаешь, что мне дотаточно поспать часок, другой.       Он проводил меня до своих покоев, где я разместилась на огромной королевской кровати с балдахином и дропировкой из звезд на голубом фоне. Гил поцеловал меня на прощание в лоб, потом не удержался и быстро поцеловал в губы. Распрямился и вышел, оставив у дверей стражу.