Анжелика в Средиземье.

      Вот и пришло время покидать Северную Скалу. Глорфиндел должен был привести войско в Митлонд, как оно будет собрано. Лорд Акуэн останется в замке за главного и с ним, небольшая, часть воинов, остальные уйдут на войну.       Я чувствовала некоторую неловкость за тот поцелуй, у дверей моих покоев, но Гил не напоминал о нем и наше общение осталось, как прежде. А вот Алмариан заметно погрустнела, в последнее время, и больше не занималась верховой ездой, на мои вопросы об этом, она отвечала, что уже, достаточно, научилась, а такой ловкой наездницей, как сам лорд Глорфиндел, она все равно не станет, никогда. Но в один прекрасный день, я все же допытала у девы, что вышло между ней и золотоволосым нолдо. — Ничего не вышло, он сказал, что я его друг, ну, наверное, прямо, как какой-нибудь нэри, как нисси он меня не рассматривает, правда, мягко добавил, что в преддверии войны, но это слова, если кого-то любишь, война не остановит, вот аран к вам совсем по другому относится, — ответила Алмариан. — Да, мы тоже не говорим, особо, о любви, — отозвалась я и покраснела, вспомнив несколько наших поцелуев, но по крайне мере Гил меня не сватал. — Ведь у вашего народа не принято жениться в годы войны, а только в мирное время, — добавила я, вспомнив эту эльфийскую особенность. — Жениться не женимся, но если кто-то любит кого-то, признаться в этом же можно. Вот, наверное, Таулиндэ он признался. — Алмариан, не глупи, сама сказала, что он давно знает местных дев, но ни на ком не женился, значит ни в кого не был влюблен. Так что шанс у тебя еще есть. — Вы так думаете? — Уверена.

<center>***

</center>       Вот и настал тот день, когда пришлось сказать прощай Северной Скале, я не была уверена, что увижу ее еще раз. На обратном пути, мы обе, с Алмариан, ехали верхом, носилки несли, на всякий случай. Мэлдиль старался держаться около моей наперстницы. Мне пришла в голову мысль, как часто, мы не замечаем синицы в руках, гоняясь за журавлем в небе, вот чем королевский оруженосец не пара Алмариан, он красив, почти все эльфы красивы, но еще и влюблен в нее. Ну, вот, зачем ей простой деве, дворцовой служанке любовь прославленного рыцаря? Это же мезальянс. Хотя, почему бы и нет! Вот, ты то сама мечтаешь о любви эльфийского короля, упрекнула я себя, тоже простая девушка, да еще из другого мира. Почему же нельзя Алмариан, они то хоть оба нолдо. Но у нас было необычное знакомство, привела я аргумент в свою защиту, мы долгое время жили уединенно, в охотничьем домике. Да, ну и что? С вами был Эл, он же не влюбился в тебя, а стал просто другом. А ты веришь в любовь Гила? Может воспринимаешь желаемое за действительное? Но он же целовал меня, эльфы не современные мужчины, они серьезно относятся к таким вещам, не мог же он меня целовать просто так. Такие мысли крутились у меня в голове, по дороге в Митлонд.

<center>***

</center>       Я очень боялась, когда мы, снова, оказались в Серых Гаванях, что Гил отдалится от меня. Хотя бы теперь у меня есть подруга. Но все же решила поговорить с королем, кто я для него? Алмариан, и та, выяснила свои отношения с Глорфинделом и, теперь, благосклоннее относится к ухаживаниям Мэлдиля. А ведь у нас все сложнее, чем было у них с золотоволосым лордом, не думаю, что у них дело доходило до поцелуев       Мы сидели на бортике фонтана, я и Эрейнион, струи воды истекали из открытых пастей рыб, а также из волшебного рога Ульмо, переливаясь, в заходящих лучах солнца. — Гил, хочу тебя спросить, — начала я неуверенно. — Спрашивай, Валарин, смелее, — засмеялся он. — Это серьезный разговор. — Я серьезен, — ответил он, хотя в глазах его притаились искорки смеха. — Помнишь, на соколиной охоте, на севере, я просила поговорить тебя с Глорфинделом, чтобы он не играл чувствами Алмариан. — Помню, надеюсь, что они прояснили, кем являются друг для друга. — Прояснили, Глорфиндел видит в Алмариан просто друга, по крайне мере, пока не закончится война с Сауроном. — Хорошо, как Алмариан, не сильно расстроилась? — Вообще-то расстроилась. Но я хотела спросить, а я кто для тебя: друг, сестра или любимая? — на одном дыхании, сказала я и потупила взгяд, искоса, поглядывая на реакцию Гила. Он стал серьезен. — Анжелика, — назвал он меня моим несредиземским именем. — Глорфиндел прав, пока не закончится война с Сауроном, лучше не давать волю чувствам. Мы оба можем погибнуть и не вернуться в Линдон, никогда. Знаю, что тяжело смириться со смертью друзей, но со смертью любимого, еще тяжелее, особенно, для эльдар. А, если, этот любимый, стал официально твоим помолвленным женихом или, даже, мужем, то это значит, что ваши феар связаны до конца Арды. Значит ты больше не имеешь право любить, тем более выходить замуж, у нас так. Потому перед войной никто не играет свадьбы и, даже, не объявляет о помолвке.        Он помолчал, потом взял меня за руку и нежно погладил: — Ты мне очень нравишься, это истинная правда. Но все так сложно… Меня ждет война, это во-первых, а во-вторых мы из разных миров. Готова ли ты отказаться от привычной тебе жизни, от своих родственников, навсегда? Остаться со мною здесь, ибо я не мыслю себе другой жизни, кроме, как в Средиземье. — Не знаю, сколько времени прошло в моем мире, может моих родных и в живых нет, может меня никто уже и не ждет. Я знаю одно, что в этом мире, у меня нет никого дороже тебя. Я люблю тебя, Гил. — Я тоже люблю тебя, Анжелика, — он поднес мои руки к губам и покрыл их поцелуями. — Если бы встретились раньше или позже, быть может, я просил бы тебя стать моей женою, но теперь не имею право, не имею право связывать тебя словом, именно, сейчас. — А мне, все равно, пусть недолго, но я бы хотела быть твоей женою. Да, и любила бы тебя вечно, до самой смерти, потому что не представляю никого другого на твоем месте, не в твоем мире, не в своем.       Он улыбнулся своей улыбкой, самой прекрасной на свете, и сказал: — Эй, не грусти, мы вернемся к этому разговору, после победы над Темным Властелином. Обещаю. — Я верю тебя, — Гил единственный мужчина, которому я верила.

<center>***

</center>       Мы гуляли с Алмариан у залива Лун, смотря на зеленоватую воду, чаек, моряков, что суетились у своих кораблей. А на обратном пути решили пройтись по торговым рядкам и, неожиданно, столкнулись с леди Морвен, дочерью лорда Морхора, она выходила из какой-то лавки, со своей служанкой, тоже из фалатрим, но темноволосой. Их провожал необычный человек, может быть, потому и необычный, что человек. Хоть Гил тепло относился к человеческому роду, но все же людей нечасто можно было увидеть в столице Линдона, и те были, чаще всего дунэдайн. А этот смуглый, невысокого роста, и черноглазый. Эльфийка холодно посмотрела на меня, своими аквамариновыми глазами, и, походкой королевы, прошла мимо. — Леди Морвен недолюбливает тебя, Валарин, остерегайся, у нее, как и отца, характер еще тот. Почему аран их терпит? — Может, на ее месте, я бы тоже не смогла испытывать большой любви, — ответила я.       Я была счастлива, ведь Гил любит меня. А эта дева хотела бы быть на моем месте и от того не любила меня, считая, что я украла у нее сердце короля.

<center>***

</center>       Мы с Гилом проводили вечера вместе, сидя в нашей излюбленной беседке, с видом на море. В этот раз было все также, ни что не предвещало беды. Ветер был теплым, море слегка штормило, закат величественно прекрасен. Рядом со мною лучший из мужчин. На столе легкая закуска, к которой мы не притрагивались. Но Гил чувствовал себя не важно. Лоб его покрывала испарина, он был рассеян и молчалив. — Гил, что с тобою? — спросила я. — Тебе не здоровится? — Пустяки. У меня всегда было отличное здоровье, у всех эльдар оно хорошее.       Я со все нарастающим волнением смотрела на Гила, ему явно было не по себе. Он рванул ворот своей рубашки, налил в кубок легкого вина и отпил, а потом резко поставил на стол, а сам попытался встать, держась за край стола, одной рукой и за грудь — второй.       Я выбежала из беседки с криком: — На помощь, сюда, помогите королю!       Дальше, все было, как во сне, как в страшном сне. На мой крик прибежали эльфы, они вынесли короля из беседки, похоже, он был без сознания, я и думать боялась про то, что он, может быть, мертв. Откуда-то взялся лорд Морхор. Он стоял, как карающий ангел, глядя на меня и указывая перстом: — Эта аданет отравила нолдорана! Взять ее!       Меня подхватили под руки и повели куда-то, мне это было неважно: куда, зачем?! В голове крутилось одно: этого не может быть, он не может умереть, только не сейчас, у нас еще должно быть время, еще не было Дагорлада и осады Барад-Дура! Дверь с грохотом захлопнулась, я не сразу осознала, что, вновь, оказалась в каземате, как тогда, в первые дни прибывания в королевском дворце. Только сейчас никто не придет мне на помощь. Я чужая, аданет! Эл далеко, а Гил, неужели он умер?!