Анжелика в Средиземье.

      Если я считала, что прошлую ночь плохо спала, то эту ночь я не спала вообще. Я чувствовала себя еще хуже, чем семь лет назад, когда сидела в каземате Митлонда. В голову лезли мысли одна мрачнее другой. Тогда я не сомневалась в любви Гила, да он был без сознания, он был околдован, но между нами не пролегла тень недоверия, как сейчас. Где он, что думает про меня и думает ли вообще? Нужна ли ему лицемерная шпионка из черных нуменорцев?

<center>***

</center>       Какая ирония, кто бы мог подумать, что он потомок Финвэ и Финголфина мог купиться на любовь к странной и не по здешнему прекрасной незнакомке, которой многие не доверяли, а ведь Новэ предупреждал его. Но мы часто привязываемся к тем, кого окружили своей заботой, даже больше, чем к тем, кто заботится о нас. Она появилась в его жизни, такая потеряная, одинокая, нуждающаяся в защитнике и…сто тысяч барлогов, невероятно привлекательная. И он дал ей все: свое покровительство, кров и…свою любовь. А она? Она все это время играла, изображала потеряную одинокую девушку из неведомого мира и…наверное, в глубине своей феа смеялась над ним, над его чувствами, над его не нужной любовью. Эрейниона охватила ярость. В такие редкие моменты, ему хотелось крушить все, что он видит, а ведь он считал себя рассудительным нолдо и не хотел уподобляться родичам — феанорингам, чья горячность стала причиной многих бед, расколовших стан эльдар и помешавших объединению против истиного врага. Сделав над собою невероятное усилие, нолдоран решил направить свой гнев в нужное русло, точнее потренироваться перед предстоящим поединком с Сауроном.

<center>***

</center> — Эрейнион! Умоляю, бей не с такой яростью, я не Черный Враг мира, а всего лишь твой друг и верный слуга Элронд! — Извини, Элронд, я что то разошелся. — Да уж, если б я был менее искусен в фехтовании, сейчас бы мне было бы также несладко, как тому бедолаге, которому выпала честь противостоять тебе в тренеровочном бою до меня. — Я же сказал извини!.. — Эрейнион, ярость, иногда, становится роковой ошибкой в поединке. Ты же это прекрасно знаешь! Холодная голова и трезвый расчет… — Вот, именно, я это прекрасно знаю! — перебил нолдоран своего герольда. — Это все из-за Анжелики? Я прав? Ты сам не свой из-за нее и пропажи Аэглоса? — задал вопросы Элронд. — Барлог с Аэглосом, хоть это копье и дорого мне. Ты знаешь, что оно было выковано мною, почти, собственоручно, только Кел и Артанис приложили к этому руку, точнее, последняя — магию. Я сделал его, после того, как стал Мастером Копья. И эта одна из немногих уцелевших вещей, к котрой приложил руку Кел. Саурон, после убийства великого мастера, прибрал к своим кровавым рукам много его вещей, а вот теперь и Аэглос, — горько усмехнулся нолдоран, потирая перстень, сверкавший голубыми искрами, на его пальце, тоже изделие Келебримбора, внука Феанора, самого прославленного мастера кузнечного дела из нолдор, но многие считали, что внук превзошел деда. — А самое обидное, Эл, что она помогла Темному властелину! — Ты веришь в это? — Я не знаю, чему верить, Эл, помоги мне, помоги мне не сойти с ума.       Герольд похлопал своего господина по плечу: — Поговори с ней, мой аран, она очень расстроена, я не могу поверить в то, что она намерено похитила Аэглос. — Эл, ты когда-нибудь любил нисси? — Нет, мой аран, мое сердце пока свободно. — Вот, именно, Эл, ты не знаешь женщин. Они посложнее, чем твои умные книги. Они бывают коварнее Моргота: их слова — сладкий яд, который они вливают в твою феа через уши, их красота слепит твои глаза. И через короткое время ты понимаешь, что уже начинаешь мыслить и делать в угоду ей. Не люби никого никогда, живи спокойно, как Новэ, который верен только Уинен. Нисси предаст тебя, твою любовь, разобьет тебе сердце. И в конце концов ты останишься один. Один и с выженной пустыней вместо феа. — Откуда столько пессимизма? Если честно, то я уже и не верю в то, что могу влюбиться, но никогда не смотрел на это с такой стороны. Разве любовь не приносит счастья, пусть и недолгое. И разве, что то в этом мире длится вечно? Ты прав, я не знаю женщин, но уверен, что в сердце Валарин нет тьмы. Не веришь мне, спроси Артанис, она сама нисси и должна знать женщин. Гил, поговори с Валарин, она очень переживает. Быть может все, что она сделала, она сделала ради любви, ради тебя.

<center>***

</center>       Когда он зашел в шатер, я не поверила своим глазам, я не ожидала увидеть короля эльфов до поединка. — Гил! — я бросилась к нему, инстинктивно, не отдавая отчета своим действиям. — Анжелика! Не знаю, так ли тебя зовут на самом деле, — король говорил печально и с иронией. — Элронд убедил меня поговорить с тобою. Может тебе будет приятно, но он и Артанис на твоей стороне. — Гил, пожалуйста, я не шпионка и не предательница. Я, действительно, случайно попала в твой мир. Я читала, что тебе суждено пасть в поединке с Сауроном. А еще эти сны! Я запуталась, я не знала, что пока Аэглос с тобою, тебя нельзя убить. Я не думала, что кто то откопает его. Прости меня, Гил. Еще не поздно отказаться от поединка! — Нет, Анжелика, поздно, жребий брошен. — Самое страшное, что ты умрешь ненавидя меня. — Анжелика, я не могу тебя ненавидеть, даже если бы хотел. Когда я смотрю на тебя, мне хочется обнять тебя, не смотря ни на что, я люблю тебя. И я был счастлив с тобою. Эл прав, ничего не длится вечно. Но ради этого мига вечности, рядом с тобою, стоило жить.       Мы обнялись, сердце мое ликовало. Он любит меня, любит! — Если меня не станет, Элронд позаботится о тебе, — прошептал он мне на ухо. — Он поклялся мне, что никому не позволит причинить тебе зло. — Я не хочу, не хочу жить без тебя, — слезы катились по моим щекам. — Если бы меня казнили, после твоей смерти, было бы лучше. Я виновата…       Он не дал мне договорить и накрыл мои губы горячим поцелуем, а потом прошептал: — Не лучше, melde, не лучше. Ты человек, а я эльда. Люди уходят за грань мира, туда, где я тебя не найду. А мы, мы еще можем вернуться обратно, вспомни Глорфиндела. — Но ты не вернешься, я читала… — Поверь, ты читала не обо всем, там не было написано, что Аэглос помогли мне сделать мои друзья и родичи, он был моим оберегом. И там не было ни слова про нашу любовь, не так ли? — Да, так, — его слова ошарашили меня и одновременно дали надежду. — Я вернусь к тебе, melde, если ты правда любишь меня и будешь ждать, я вернусь к тебе.       Мы стояли обнявшись, еще какое то время, пока воин-нолдо не сообщил своему королю, что его ищет король Гондора, хочет сказать, что то важное.