Декабрь

Сердце бешено колотилось от волнения. Чёрная рубашка прилипла к телу, привычный ремень неожиданно больно врезался в тело, во рту пересохло. Гэвин неотрывно смотрел на дом. Обычный одноэтажный белый дом с выцветшей краской и обшитый деревянными панелями. Самый обычный частный дом, каких на окраине города сотни. Он посмотрел на наручные часы. Без десяти восемь, он пришёл на десять минут раньше. Окей, он просто проторчит эти десять минут на улице, пытаясь успокоиться, вдыхая прохладный вечерний воздух. Розовое закатное солнце мягко освещало дом и его самого, отражаясь в стёклах. Гэвин прищурился, оберегая глаза от резких бликов. Открылась дверь, и навстречу выбежал парень, тут же окрасившись розовым светом, как и всё вокруг. Гэвин увидел тёмные мерцающие пятна перед глазами. Ну пиздец, ещё не хватало, чтобы он упал в обморок. — Волнуешься? — парень подошёл к нему и заглянул в глаза. Домашняя растянутая красная футболка с мордой сенбернара и надписью: «Я люблю собак» казалось неоново-яркой. — Нет, — ответил Гэвин. — Ты чё, Коннор, это же всего лишь знакомство с твоим отцом, чё волноваться-то. Коннор улыбнулся, не уловив сарказма в словах, и поцеловал его в щёку. — Вот и правильно. Идём, — он протянул руку. Гэвин посмотрел на неё и понял, что у него вспотели ладони. Ну пиздец. — Да я сам дойду, — ответил он. Коннор в ответ лишь пожал плечами и провёл его в дом, мимо старого дивана, на котором спал пёс, полки с виниловыми пластинками и патефоном, широкоугольного телевизора, транслировавшем баскетбольный матч. — Привет, пап, — сказал он с порога кухни. Сидевший за столом седоволосый мужчина открывал бутылку пива. — Привет, Кон. — Я… Эм… Говорил, что хотел познакомить тебя со своим парнем. — Ну так веди его сюда. Коннор посмотрел на Гэвина. Тот скромно держался за стенкой. Коннор кивнул ему, и парень вышел навстречу отцу Коннора. О нет. Гэвин был в курсе, какая у его любимого фамилия. Андерсон. Но Андерсон — нередкая фамилия, и о том, что его Коннор может иметь какое-то отношение к местному шерифу, лейтенанту Хэнку Андерсону, он не думал. А зря. Мистер Андерсон и Гэвин неотрывно смотрели друг на друга. Крепкая рука удерживала поднятую бутылку пива, но мистер Андерсон к ней не прикасался. Гэвин почувствовал лёгкий толчок и очнулся. — Здрас-с-стье, — выдавил он. — Ну здравствуй, Рид, — медленно ответил Андерсон. Затем перевел взгляд на сына и спросил: — Ты вообще знаешь, кто он такой? — Да, знаю, — ответил Коннор, беря Рида за руку. Гэвин уловил прожигающий взгляд Андерсона, и желание сбежать быстрым пульсом забилось по венам. — Он рассказывал. Но теперь всё иначе, он общается со мной и моими друзьями. Да, Гэв? — Да, мистер Андерсон. — Решётка его, значит, не исправила, а ты смог? — хмыкнул Андерсон и сделал большой глоток. — Он не такой, каким кажется, — возразил Коннор. — Неужели? — Хэнк недоверчиво приподнял бровь. — Ну-ка присядьте, — он кивнул на стулья перед собой. Они одновременно вытянули деревянные стулья и сели, как Коннор вдруг вздрогнул. — Может, кофе? — предложил он, глядя попеременно то на отца, то на парня. Андерсон отмахнулся и показал на бутылку, Рид молча кивнул. Коннор тут же вскочил и стал суетиться, готовя кофе. Кофемашина гудела, звякали ложки, поскрипывали дверцы шкафчика. Гэвин сидел, положив руки на стол и сцепив пальцы в замок. Поднять голову и посмотреть на шерифа он не решался. Они друг друга хорошо знали. Рид постоянно залетал в полицейский участок за драки, Андерсон говорил, что парень едва доживёт до тридцати и отправлял в камеру подумать о своём поведении на пару часов. Гэвин с ним не конфликтовал, он воспринимал встречи как должное и выслушивал его с нескрываемой скукой. Но сейчас он чувствовал страх, но не за себя, а за Коннора. Если отец запретит им встречаться — а он, похоже, был настроен именно на это, Гэвин город перевернет, но будет встречаться с Коннором. Если придется — будет вытаскивать из дома. — Посмотри на меня, — сказал Андерсон. Гэвин поднял голову. — Давай без глупостей, Гэвин. Что ты задумал? — Ничего. Я люблю Коннора. — Да, конечно, ты просто так взял и полюбил сына шерифа. Гэвин мельком взглянул поверх его головы. Коннор стоял к ним спиной и не слышал разговора из-за шума кофемашины. — Я не знал, что он ваш сын. Правда не знал. — Кого ты обманываешь? — Если хотите, я уйду. Прямо сейчас. Но это ничего не изменит. Я люблю его и буду с ним встречаться. — Посмотрим. Щёлкнула машина, и шум стих. Коннор налил кофе в кружку с щербинкой — его личную кружку — и поставил перед Гэвином. Он взял её в ладони. Горячая кружка обжигала ладони, но ему нужно было что-то, что отвлекло бы от эмоций. Боль в руках помогла забыться. — Окей, парни, — Хэнк Андерсон посмотрел на них, — расскажите, как вы познакомились. — Это неважно… — начал было Рид, но Коннор прервал его. — Я нашёл его у мусорки, — сообщил он. Гэвин уткнулся лицом в снег, чтобы охладить горящее от ударов лицо. Возможно, ему не следовало соваться к тем придуркам, что на два года старше него. Возможно, не следовало соваться к тем, кто, по слухам, носит ножи. Но Гэвин Рид не был бы собой, если не захотел узнать, что задумала кучка придурков. За это его избили и выкинули на задний двор школы рядом с мусорными баками. Типа, знай своё место. Обосраться какой глубокомысленный посыл. Гэвин сел и увидел чьи-то ноги, и тут же — веснушчатое лицо. Парень сел на корточки и обеспокоенно смотрел на него. — Тебе помочь? Его голос звучал глухо из-за намотанного на лицо шарфа. Вязаная шапка, шарф, высокий воротник куртки. Всё, что видел Гэвин — карие глаза, веснушки на переносице да выбившуюся прядку каштановых волос. — Чем ты мне поможешь? — раздражённо спросил Гэвин, чувствуя, как по подбородку течёт что-то теплое. Или слюна, или кровь. — Я могу проводить тебя в медкабинет. А потом до дома, если понадобится. Рид помотал головой, и в глазах потемнело. — Только не в мед. — Я бы довёл до своего дома, но я далеко живу, — извиняющимся тоном произнес парень. Он зачерпнул снег и провел ладонью по лицу Гэвина. Снег окрасился красными. — Тебе нужно встать, иначе заболеешь. Парень обхватил его и потянул на себя, заставляя Гэвина встать. — Тебе нужно в медкабинет, — повторил он. — Нет. Медсестра скажет классной, та передаст матери, а она снова выебет мне мозг. Нахер. — У меня есть немного пластырей. Я помогу тебе. — Окей, — вздохнул Рид. От настырного паренька было не отделаться. Вдвоем они, ковыляя, зашли внутрь школы, прошли длинный коридор и сели на подоконник, забившись в уголок. Гэвин стирал ладонью кровь, пока незнакомый парень раздевался. Он размотал шарф, снял шапку и густые вьющиеся волосы каскадом обрушились на лицо. Парень убрал их, загладив ладонью назад и посмотрел на пострадавшего. — Ты Гэвин, да? Гэвин Рид? — Ага. Только не помню, чтобы мы… Погоди-ка. Ты Коннор. Тот Коннор, которого учителя едва не в жопу целуют? Коннор помрачнел. — Очень лестно, спасибо, — с лёгкой обидой произнёс он. — А теперь посиди здесь, пока я схожу за пластырями. Гэвин Рид, — с презрением добавил он, уходя. Гэвин показал средний палец его спине и прислонился щекой к ледяному окну. Боль понемногу сходила. Ничего, ему не впервой, с его-то характером. Коннор быстро вернулся, неся в руках пачку влажных салфеток, бутылочку с антисептиком и пластыри. Он протер руки антисептиком — в воздухе разнёсся резкий запах спирта — и аккуратно вытер его лицо салфетками. Это было приятно. Прохладные, едва пахнущие чем-то свежим, кусочки ткани скользили по лицу, направляемые мягкими пальцами. Коннор был очень близко, и увидь их сейчас кто-то из друзей Рида, назвал бы педиком, но веснушчатого подобная близость не смущала. — В чем проблема? — спросил Гэвин, когда Коннор убрал салфетку. — Извини? — То, как ты меня назвал. Я имею в виду интонацию. Что не так? — У тебя определенная репутация, только и всего. — Какая? — Наглого и грубого человека, создающего конфликты на пустом месте. — Короче, мудака, — фыркнул Рид. — Можно и так сказать, — произнес Коннор, складывая грязную салфетку. Он приклеил пластыри на содранную кожу и под губой. — Пиздец удобно разговаривать, — отреагировал Гэвин. — Ничего, зато в следующий раз будешь думать, прежде чем приставать. — А дальше? — спросил Хэнк, смотря на Рида. Парень с интересом рассматривал кофе в кружке. — А потом он ушёл, — ответил Коннор. — И «спасибо» не сказал? — Потом сказал, — тихо ответил Гэвин. — Это ж когда? Рид поднял голову, и в свете ламп стал виден тёмный шрам, пересекающий переносицу. — Держи этого уебка крепче! Гэвин почувствовал, как кто-то с силой схватил его за волосы и оттянул голову назад. Он не знал, кто. Может, Генри, может, Джейми, а может, кто-то из их корешей, живших в трейлерах на краю города. Куда больше сейчас Гэвина интересовало, что Уоррен — лидер шайки — будет делать с ножом, который он достал из кармана. — Тебе пиздец, Гэвин, — заявил он, поднеся нож к лицу. Рид попробовал шевельнуться, и державшие его руки крепче вцепились в плечи и локти, а Уоррен ударил его кулаком в живот. Рид согнулся пополам и смотрел на свои ботинки, пока его вновь не выпрямили. — Ты барыжишь травкой в школе. Это тебе пиздец, гондон рыжий, — невнятно ответил Гэвин. Говорить внятно он не мог из-за предыдущей встречи, но тогда его всего лишь посадили отдохнуть у мусора, а сейчас в их руках был нож. А ещё они были далеко от школы, в полузаброшенном квартале, состоявшем наполовину из сгоревших домов. Иногда вдалеке слышался лай собак, больше ничего. Уоррен медленно вдавил нож в переносицу Риду, и парень закричал от боли. — Больно? — спросил он и увел нож в сторону. Шрам удлинился и зацепил щёку. — Будет ещё больнее. — Отойди от него и брось нож на землю, — раздался властный женский голос за спиной Уоррена. Нож соскользнул с лица, оставив напоследок неглубокий шрамик под глазом. Банда была слишком увлечена издевательством и не заметила, как в десяти метрах от них припарковался полицейский автомобиль. Офицер стояла и смотрела на пятерых парней, из расстёгнутой куртки виднелась кобура. — Нож на землю, — повторила она. Уоррен отошёл от Гэвина и бросил нож. Рид почувствовал, как исчезает хватка, и схватился за кровоточащий нос. Сейчас, когда широкоплечий Уоррен отошёл, он увидел, что рядом с машиной стоял Коннор и смотрел на них широко раскрытыми глазами. Подъехало ещё несколько автомобилей. Хулиганов тут же затолкали в салоны, объяснив на ходу про право хранить молчание. Гэвина посадили отдельно, Коннор вызвался ехать вместе с ним. Нож уложили в пакет как вещественное доказательство, и процессия укатила в отделение полиции. — А я помню это, — задумчиво отозвался Хэнк. — Ты тогда какие-то бумаги своей кровью заляпал. — Да, — невесело усмехнулся Рид. — Тогда я и сказал «спасибо», в тачке. Если бы Коннор не вызвал копов, мне был бы пиздец. — Да, я помню, как увидел вас вместе, — продолжил Хэнк. — Кто бы мог подумать, что вы вместе не просто так. — Тогда ничего не было, — возразил Коннор. — Я просто помогал человеку. — Н-да. Как удачно, что эта твоя программа содействия проходила именно там. — Программа содействия? — спросил Гэвин. — Да. Программа содействия младшим классам, — объяснил Коннор. — Старшеклассники объясняют материал отстающим школьникам, и тех, кто смог улучшить оценки своих учеников, поощряют. Это учит ответственности. Кто-то занимается в школе, а кто-то на дому. Я вот ездил к своей ученице. — Вы же вместе учитесь, — заметил Хэнк. — Почему один знает, что творится в школе, а другой нет? — Я… был занят другими делами, — ответил Гэвин. Хэнк открыл было рот, но Коннор опередил его: — Расскажи лучше, что стало с теми хулиганами. Шериф пожал плечами и сделал большой глоток пива. — Они пробовали отпираться, но у меня есть парни, которые умеют раскалывать. Им удалось отмазаться условкой, насколько я знаю, хотя было непросто. Согласись, — он указал на шрам, — такое свидетельство многого стоит. Так, а вы что? — вернулся Хэнк к главной теме. — Тогда мы и начали общаться, — ответил Коннор. Гэвин осторожно промыл рану, стараясь не залить водой вязаный свитер. Его куртка вместе с курткой Коннора осталась в зале на стуле одного из копов. В отражении длинного узкого зеркала парень видел, как за его спиной маячил Коннор с пластиковой красной коробкой в руках. — Может быть, стоит… — начал было Коннор. — Если ты ещё раз заикнешься о больнице, я сам тебя туда отправлю, — предупредил Рид. — Ладно. Гэвин закрыл воду и посмотрел на себя в зеркало. Только что вытертая кровь стала проступать из пореза. — Давай я помогу, — отозвался Коннор. Он поставил аптечку на раковину, открыл её и вынул ватный диск и пластиковую бутылочку с перекисью. — Решил стать моей медсестрой? — фыркнул Рид, когда Коннор стал осторожно обводить кожу вокруг пореза. — Я не против, — пробормотал Коннор, сосредоточенный на том, чтобы не залезть в саму ранку. — Зато я против, — огрызнулся Гэвин. — Мне нравятся грудастые и с длинными ногами. — Грудью похвастаться не могу, зато ноги у меня стройные. Думаю, если я надену короткий халат, тебе понравится. Рид почувствовал, как кровь закипает в нём. — Ты это серьёзно? — Нет, конечно, — ответил Коннор, грустно улыбнувшись. — Ага, я по твоему лицу вижу, как несерьёзно, — агрессивно произнёс Гэвин и отстранился. — Дальше я сам, — добавил он и повернул аптечку к себе. — Я просто хочу тебе помочь, хотя, наверное, помощь тебе не нужна. — Верно мыслишь. Коннор смыл с рук попавшую на них перекись, пока Рид приклеивал на нос пластыри, молча протянул руки и, получив аптечку, направился к выходу. — Эй, — окликнул Гэвин. Парень обернулся. — Про какую помощь ты говорил? — С учёбой, — Коннор отошёл от двери, чтобы не получить по лицу от случайного человека. — Учителя говорят, у меня талант к этому. Мне нравится объяснять. Рид нахмурился и закусил губу. Перевёл взгляд на отражение — зеркало показало подростка в мешковатом свитере, смотрящего исподлобья. Затем снова посмотрел на Коннора. — И сколько это будет стоить? — Бесплатно, — удивлённо ответил Коннор. — Мы учимся в одной параллели. — И какой это месяц был? Декабрь? — Хэнк прищурился, глядя на них. — Да, декабрь, — подтвердил Коннор. — Начало декабря. Время до Рождества тогда пролетело незаметно, — он рассмеялся. — Слишком много всего надо было пройти заново. C, D, иногда даже F… * На этих словах Гэвин закатил глаза. — Не обижайся, — мягко произнёс Коннор, беря его за руку. — Но у тебя действительно было много проблем по учёбе. И тогда я не знал, как обстоят дела на самом деле. — А как они обстоят? — Расскажи, — попросил Коннор. — Это… необычно. — Да ни х… Кхм, ничего необычного. — Гэ-э-эви-и-и-ин. — Лучше ты. У тебя хорошо получается. Коннор поцеловал его в щёку и вывел пальцем F на его запястье. — F, боже, Гэвин! Они сидели в последнем ряду в классе, соединив вместе две одинарные парты. В январе темнело рано, и за окном уже зажигались фонари. Кое-где в здании сиял свет из окон: спортивный зал на первом этаже, где тренировалась команда по регби, и несколько хаотично раскиданных огоньков на других этажах: учительские, библиотека и классы, в которых занимались такие же несчастные, как Рид и Андерсон. Коннор держал в руке последний пройденный ими тест. На бланке Гэвина почти всё было перечёркнуто, а в углу, словно знаменуя собой слово «страх» *, стояла оценка. — Я испуган *, скажу честно, — добавил Коннор. — У тебя появляется шанс остаться на второй год. — Пф-ф-ф. — Это не смешно! Рид посмотрел на него снизу вверх. Он сидел за партами, заваленными учебниками и конспектами, Коннор — на парте напротив, упираясь каблуком в стул. Пиджак лежал за ним, небрежно скинутый, белая рубашка выбилась из джинсов. — Я могу сдать любой тест на «отлично». Спорим? — Гэвин протянул раскрытую ладонь. — Это нелепо. — Спорим, м? Коннор посмотрел на ладонь. Широкая, с царапинками и потрескавшейся от мороза кожей. — Только не на деньги, — добавил Рид, — у меня их сейчас нет. На желание. — Ну хорошо, — Коннор пожал плечами. — Мне это неинтересно, но я делаю это, чтобы ты успокоился. И ответил на рукопожатие. Следующий учебный день начался как раз с теста. По истории. Коннор смотрел в свой лист, позёвывал и обводил правильные ответы. Закончив с заданиями, он огляделся. Все сидели, скрючившись над своими листами, многие пытались подсмотреть в учебнике или загуглить ответ. Все, кроме Рида. Он сидел у окна, подперев рукой подбородок, и смотрел в окно на падающие снежинки. Вязаный свитер, в котором он был тогда, в участке, сменился шерстяной водолазкой с воротником под самое горло, и Коннор подумал, что она ему идёт. Шрам заживал и был почти не виден в профиль. Вдруг Гэвин оторвался от созерцания снежинок и посмотрел на Коннора. Отличник приподнял бровь в немом вопросе, на что Рид подмигнул. — Коннор! — окликнул учитель, и парень поспешно отвернулся. В конце урока ему подбросили записку: «Я уже загадал кое-что интересное. А ты?» Коннор сложил записку и закинул в сумку. История шла три раза в неделю: понедельник, среда и четверг. Записка всю среду провалялась на дне сумки, и Коннор позабыл о ней. Учитель — седой негр, говоривший на британском английском, — встал, едва прозвенел звонок, и упёрся руками в столешницу. — Я хотел бы начать сегодняшний урок с небольшого объявления. Радостного объявления. Вчера вы писали тест… — И всем «отлично»? — прошептал кто-то в классе. — … и я хотел бы отметить ученика, написавшего лучше всех. Гэвин Рид. По классу прокатился шёпот, раздалось: «Уоу!» и «Ни хрена се». Коннор застыл, словно проглотил шпагу. Его разрывало между «это глупая шутка» и «учитель не может лгать». — А+, — учитель вбил последний гвоздь в крышку гроба Конноровой надежды. — Мои поздравления, мистер Рид. Если вы не списали, конечно. — Спасибо, — спокойно отозвался парень. — Я не списывал, но если вдруг обнаружится, что это так, я готов выдраить весь кабинет. После урока Коннор махом скинул учебники в сумку и подбежал к Гэвину. — Как ты это сделал? — спросил он, приблизившись вплотную. — Как?! — Успокойся, — его хлопнули по плечу, — просто признай, что ты теперь не самый лучший. Он обернулся и увидел Кевина. Кевин был чуть ниже Коннора и всегда шёл вторым после него, из-за чего у них были напряжённые отношения. По крайней мере, со стороны Кевина, Коннор ни о чём таком даже не помышлял. — Послушай, я вовсе не… — Завали ебало, — оборвал его Гэвин. — Тебя это как-то касается? Кевин посмотрел на Рида снизу вверх и сжал кулаки. Тот приглашающе улыбнулся и повёл плечами, разминая их. Стычка закончилась, не начавшись: Кевин презрительно фыркнул и ушёл. — Видишь ли, — начал объяснять Гэвин, — я могу сдать все тесты на «отлично». Вообще все, что мы сейчас делаем. Просто я этого не хочу. — Ты специально учишься плохо? — уточнил Коннор. — Да. — Но… зачем? Гэвин оглянулся. Несмотря на перемену, многие остались в классе, а значит, кто-то мог их подслушать. — Идём, — он повёл Коннора за собой. Вдвоём они пересекли коридор, спустились вниз, и Рид произнёс, — если не хочешь замёрзнуть, возьми куртку. — А куда мы? — Курить. Коннор вытянул свою куртку из шкафчика, набросил на плечи и поспешил за Гэвином. Того, казалось, совсем не беспокоил холод: он вышел в одной водолазке и не дрожал. — Ты ещё и куришь, — с ноткой неодобрения заметил Коннор, едва успевая за ним. — Ты многого обо мне не знаешь. Они завернули за угол, Рид зажёг сигарету и затянулся, выпуская дым в небо. Коннор разогнал рукой облачко и нахмурился. — Так почему ты плохо учишься? — Из-за родителей. У меня есть брат, он чёртов гений. — Я не знал. — Он учится далеко отсюда, вместе с такими же невъебенными гениями. Родители хотят, чтобы я был таким же. — Он плюнул на землю. — Поначалу я ни о чём таком не подозревал. Ну, мне было семь, так что простительно, — он усмехнулся. — А потом я понял, что на меня наседают и хотят сделать из меня второго гения. А мне это нахер не надо. Коннор молча слушал, цепляясь пальцами за накинутую куртку. В уголке было тихо и безветренно, Гэвин говорил негромко, но каждое слово было отлично слышно и врезалось в память. — Я общаюсь со своим братом постоянно, — продолжал Рид, — и мне его жаль. Жаль просто по-человечески. Я верю, что он может стать охуенным изобретателем и перевернуть человеческую историю, но себе я такого не хочу. Я вообще хочу стать копом, — он ненадолго отвернулся, чтобы потушить окурок о стену, — но мои родители меня не поймут. Проще прикинуться тупым. Он замолчал и посмотрел на Андерсона. Тот часто моргал и смотрел на его шрам. — Тогда зачем тебе я? Дополнительные уроки? — Захотелось пообщаться с кем-то нормальным. — Нормальным?! — Ты видишь меня постоянно, знаешь, с кем я общаюсь обычно. В таких условиях реально можно стать тупым. — Но зачем тебе это? Эти… — Коннор взмахнул рукой, — драки и проблемы? — Я же сказал, что хочу стать копом. Это я так тренируюсь перед службой. — Господи, — выдохнул Коннор. — Ни хуя себе! — перебил Хэнк. — Ты это серьёзно?! — Да, лейтенант Андерсон, — сумрачно ответил Рид. — Да ты хитрожопый говнюк. — От вас это звучит как комплимент. — А это и есть комплимент, — Хэнк отставил пустую бутылку, наклонился и достал из-под стола картонный ящик на шесть бутылок. Пять из них стояли пустые. Хэнк вставил туда шестую, встал, пошатываясь, поставил ящик в угол и вытащил ещё один такой же из холодильника. Вынув из ячейки холодную запотевшую бутылку, он подтолкнул ящик к парням. Коннор выдохнул. Он знал, что это значит: высшее проявление дружбы. Гэвин вытянул одну и поставил рядом с собой: в чашке оставался на дне недопитый кофе. — Нам шестнадцать, пап, — робко напомнил парень, на что Хэнк только отмахнулся. — Знаю я, — ответил он. — Не строй из себя святошу, я был в вашем возрасте. — Только это не конец истории, — вмешался Рид. — Там осталось ещё кое-что. — И что же? Гэвин посмотрел на Коннора, и тот продолжил рассказ. — Ты проиграл мне желание, — напомнил Гэвин. — Я обещал, что напишу тест на «отлично», я своё обещание выполнил. — И чего ты хочешь? Рид странно усмехнулся. — Я скажу тебе, но не сейчас. Хочу немного помучить ожиданием. — Ладно, — согласился Коннор, ошарашенный неожиданным признанием. — А наши встречи? Они тебе не нужны? — Я был бы не против, если они останутся. Мне реально нравится проводить время с тобой. Но, — он приблизился вплотную к Коннору, — если кто-то узнает всё то, что я тебе рассказал, я испорчу твою жизнь. Обещаю. — Я буду молчать, — Коннор сглотнул. — Обещаю. — Ну, я сдержал своё обещание, — Коннор нервно улыбнулся. — Я молчал. Надеюсь, это не считается? — он посмотрел на Гэвина. — Конечно, нет. — Ты тогда стал другим человеком в моих глазах, — Коннор сцепил пальцы в замок. — Мы тогда болтали обо всём. Два раза в неделю, как по расписанию, — он улыбнулся. — Было классно. Наша маленькая тайна на двоих. — А потом наступил февраль, — произнёс Рид и одним глотком допил кофе. — Да… Февраль. День святого Валентина. Праздник влюблённых, он же Заставь Одиноких Почувствовать Себя Лишними. Школа чётко разделилась на два лагеря: тех, кто питал надежды, и тех, кто предпочитал игнорировать суматоху. Игнорировать было трудно: стены и шкафчики облепили розовые сердечки, на первом этаже поставили коробку для валентинок. Коннору сердечки несли прямо в руки. Он принимал каждую, рассматривал, смущённо улыбался и благодарил, после чего закладывал розовые бумажки в учебники. Гэвин уверенно прокладывал себе дорогу, лавируя мимо парочек и заглядывая в лица. Втайне он боялся. Боялся, что среди парочек обнаружит Коннора. Коннор нашёлся на третьем этаже. Один. Он как раз убирал очередную валентинку. Рид быстрым шагом подошёл к нему и прижал грудью к стене. — Гэвин, — возмутился Коннор, что ты делаешь? — Поцелуй меня, — заявил он, немного отстраняясь. — Что? — Желание, — напомнил он. — Помнишь, мы спорили, что я смогу пройти тест на «отлично»? Я выиграл. Коннор нахмурился, вспоминая. Наконец старый разговор проявился в памяти, и его лицо просветлело. — Ты загадал… поцеловать меня? — спросил Коннор, глядя в его глаза. — Да. — Но… — Что — «но»? — Гэвин, мы не встречаемся. — Так почему не начать? Коннор изумлённо уставился на него. — Ты серьёзно? — Поцелуй меня и узнаешь, — Рид приблизился к нему. — Прямо здесь? — И сейчас. Коннор вздохнул и огляделся. Никто не обращал на них внимания, все или проходили мимо, или стояли, прислонившись к стене и уткнувшись в смартфоны. Он сглотнул и прикоснулся к его губам. У Коннора был сладковатый привкус карамельки, у Гэвина — горечь недавно выкуренной сигареты. Рид обнял его за плечи и притянул к себе. Коннор разомкнул поцелуй и посмотрел на него. — Как думаешь, что скажут люди? — Мне похер, — Рид рассмеялся. — Главное, что теперь ты со мной. — С февраля, значит, — подытожил Хэнк. — Февраль, март, апрель, май, — стал перечислять он, загибая пальцы, — июнь, и сейчас июль. Шесть месяцев. А ты рассказал только сейчас, — укорил отец Коннора. — Извини, — пробормотал он. — Я не мог сразу рассказать. У Гэвина была определённая слава, и я боялся, что ты можешь помешать нам. — А сейчас не боишься? — Нет, — Коннор посмотрел ему в глаза. — Теперь я точно знаю, что буду искать любые способы быть вместе. Гэвин накрыл его руку своей в знак молчаливой поддержки. — Хм-м-м. Ладно, — Хэнк кивнул своим мыслям. — Но я надеюсь, вы за эти полгода не…? — Конечно, нет! — заверил Коннор. — Мы только целовались, ничего больше. — Ничего, — подтвердил Гэвин. Коннор почувствовал, как рука Рида поглаживает его пах, и тихо застонал в его рот, не разрывая поцелуя. Он был слишком пьян, чтобы сопротивляться, и сопротивляться не хотел. Из-за двери ванной, в которой они закрылись, разносилась музыка. Одноклассник устроил вечеринку в честь дня рождения и пригласил на неё всех. Вообще всех, кого только смог вспомнить. Толпа пьяных подростков разносила родительский коттедж, а в ванной на втором этаже, в полной темноте, запершись изнутри, целовались двое парней. — Продолжай, — шёпотом подбодрил Коннор. — А тебя не надо уговаривать. Хороший мальчик. Гэвин на ощупь расстегнул его джинсы и залез рукой под нижнее белье. Коннор вскрикнул, почувствовав холодные пальцы, и тут же закусил губу. — Надеюсь, меня никто не услышал, — сказал он. — Не услышал, — успокоил Рид. — Нравится? — Д-да. Коннор уткнулся в плечо и тихо застонал, изгибаясь всем телом. Темнота обостряла остальные чувства, и осязал он сильнее и ярче. Холодные подушечки пальцев скользили по чувствительной плоти, вырисовывая замысловатый округлый узор, поддразнивали, соскальзывая на бёдра и возвращаясь обратно. — Ты меня любишь? — Да, — выдохнул Коннор, боясь сорваться на громкий стон. — Хорошо, — произнёс Рид, опускаясь перед ним на колени. — Поверю на слово, — кивнул Хэнк. Парни скромно улыбнулись в ответ. — Итак, — глава семейства Андерсонов глубоко вдохнул, выдохнул и посмотрел на них, — что я хочу сказать. Гэвин сжал руку возлюбленного. — Пойми правильно, — Хэнк обратился к сыну, — я не против, чтобы ты с кем-то встречался. И хотя это не самый лучший выбор… — он перевёл взгляд на Рида, — я не буду вам мешать. — Спасибо! — Коннор подскочил и обнял его. — Ты лучший! — Но если с ним что-то случится… — продолжил Хэнк. — … глаз на жопу натянете. Я понял, — кивнул Рид. — Именно. Хэнк открыл очередную бутылку и протянул над столом. Гэвин открыл свою и вытянул руку. Две стеклянные бутылки соприкоснулись с тихим звоном, и тут же к ним добавилась третья — от Коннора. — За вас, парни, — провозгласил Хэнк. За окном стоял глубокий вечер, скрывая в темноте шелестящие за домом кусты, изредка бьющие в окно, из приоткрытого окна доносилось щебетание птиц, порхавших среди зелени. На кухню, зевая на ходу, завалился старый сенбернар, ткнулся мордой в гостя и уснул, положив тяжёлую голову на колени Коннора. Было тихо и спокойно, а волна паники, которая каких-то два часа назад накрыла Гэвина с головой, исчезла без следа. Боком он чувствовал тепло тела Коннора, прижавшегося к нему, и думал о том, как же ему повезло встретить в декабре у мусорных контейнеров одного неравнодушного парня.