Магия Древних Рун

Очевидно, что Фандрал подумал будто её пригласил Тор. Сиф тихо посмеивалась про себя от этой мысли, подмечая гневные взгляды белокурого воина, устремленные за завтраком на товарища. Громовержец, в свою очередь будучи увлечённым поеданием буженины, казалось, и вовсе их не замечал. Однако в тот же вечер, за день до бала, Сиф вдруг стало совсем не весело, когда наследник Асгарда лично заявился к ней в покои. — Сиф, ты у себя? Девушка услышала сначала тихий (Тор умеет стучать тихо?) стук, а затем и голос самого Громовержца. — Да, — отозвалась она, и быстро накинув тунику, открыла дверь нежданному гостю. Повисло молчание. Тор явно забыл зачем явился. Сиф решила напомнить о своём присутствии, показательно кашлянув пару раз. — Сиф, скоро ведь бал..., — начал было Тор. «Только не это» — Да, — не дала договорить ему воительница, — меня как раз уже пригласили, — Сиф сделала ударение на слове «уже». — Правда? — удивился Тор, —Да да, меня тоже... — Точнее Я пригласил, — тут же спохватился Громовержец. — Я зашёл просто узнать...как у тебя дела? «Да он и ребёнка надурить не сможет» — подумала Сиф и еле сдержала смешок. — У меня замечательно, спасибо, что зашёл спросить, — решила подыграть она. — Хорошо...Ну, тогда я пошёл, — то ли сказал, то ли спросил Тор. — Да, доброй ночи, — улыбнулась Сиф и закрыла за ним дверь. Громовержец выдохнул: «Кажется пронесло». Ещё более комичная картина предстала за тем же завтраком, но уже на следующее утро. Тор с Фандралом явно играли в игру «кто первый испепелит оппонента взглядом». А главное, никто из них этого не замечал, потому как «играли» они поочередно. Вольштагг был так увлечён котлетами из оленины, что тоже ничего не замечал. Огун делал вид, что не замечал. Сиф «не замечала» за компанию с Огуном. А Локи очень даже замечал, но никто не замечал его под чарами невидимости. После обеда в тот же день Сиф обнаружила у себя на кровати свёрток и записку. Лишь пару слов: Оно твоё. И прописная «Л». Она нерешительно развернула обёртку и первым, что бросилось в глаза, была лёгкая ткань небесно-голубого цвета. Когда Сиф расправила подарок, то взору предстало длинное в пол платье с открытой спиной, отделанное золотой тесьмой по краям. Поясом служила сине-золотая лента. Платье до боли напоминало то, что подарила ей мать в детстве. Тот же оттенок, такая же лента. Только спина у того была закрытая. «Знал ли он?» Сиф присела на краешек кровати и провела ладонью по гладкой ткани, чем-то напоминающей шёлк. «Даже на ощупь похоже» Девушка стояла перед зеркалом. Волосы убраны в высокую прическу. Она давно не носила платья. Это было непривычно, необычно, и всё же, смутно знакомо. Словно вернулась в далёкое прошлое. Но лишь по ощущениям. По виду Сиф была гораздо старше. Хотя даже тогда, в детстве, она надевала то платье нечасто. С её увлечениями было куда практичнее носить брюки. А увлечения Сиф вовсе нельзя было назвать обычными, впрочем, как и её саму.

***

Глядя на то, как девочка упорно упражнялась с деревянным мечом одни тихо посмеивались, другие поглядывали, мягко сказать, с недоумением. Сколько раз её убеждали отступить, бросить «игрушку» и заняться полезными делами, Сиф и не вспомнит. «Женщина должна быть хранительницей очага, — говорили они, — Она не должна брать в руки оружие, даже деревянное» Да, в Асгарде вешали абсолютно те же ярлыки. Но Сиф не была бы собой, ежели бы пошла против своей цели. И лишь один раз она готова была отступить. «Я в тебя верю, Сиф» — сказал тогда отец. «Мама тебе не говорила, но она тоже верила» Единственный раз, когда Сиф была готова всё бросить, опустить руки, оставить «игрушки». «Не смей отступать, Сиф! Даже не думай об этом» — приказал отец тогда маленькой девочке в ободранной рубашке, с разбитыми коленями и со слезами в ясных глазах. «Она бы этого не хотела, Сиф» «Она бы этого не хотела» — каждый раз повторяла Сиф, когда в пальце застревала очередная заноза, когда хотелось отбросить «жалкую игрушку» в сторону. «Она бы этого не хотела» —шептала Сиф, когда дворовые мальчишки высмеивали её попытки овладеть «грозным оружием». Впрочем, позже они сами же об этом пожалели, унося ноги и потирая ушибленные места. «Она бы этого не хотела» — как мантру повторяла слова отца Сиф каждую ночь и лишь тогда слёзы уходили, лишь тогда боль заглушала твёрдая уверенность. Уверенность в том, что она делает всё правильно, что ей есть ради кого это делать. «Ведь если она вправду верила, значит всё это не напрасно» — говорила девочка сама себе. И Сиф продолжала тренироваться. И в жару, и в холод, и в дождь. Она не пропускала ни дня. И однажды её старания были вознаграждены. Однажды её заметили. Так у юной воительницы появился наставник. «Она бы тобой гордилась» — эти слова Сиф слышала дважды. И оба раза они были сказаны искренне, в этом Сиф не сомневалась. Первый раз она услышала их от отца, когда была отобрана в малую гвардию старшего принца Асгарда. Широкая улыбка, слёзы в глазах. Он положил ей руки на плечи и смотрел с такой гордостью, что Сиф невольно залилась краской, а потом сжала отца в крепких объятиях. «Она бы гордилась тобой» —прошептал тогда он ей на ухо. Второй раз Сиф услышала их от того, от кого вообще вряд ли стоило бы ожидать таких слов. Но тем не менее он их произнёс. Только вот по другому поводу. И в тот самый момент Сиф почувствовала вовсе не смущение. Благодарность. Ведь она осуществила вторую мечту, которую делила напополам с мамой. Которую хранила в тайне. И которую он помог воплотить в жизнь. Сиф вдруг осознала как она обязана, обязана им обоим. Потому что без них эти мечты никогда бы не осуществились.

***

Размышления прервал стук в дверь. Сиф открыла её и нежно улыбнулась. — Ты выглядишь превосходно, — проговорил, хотя скорее прошептал он через пару секунд молчания. Локи изменил своему вечно зелёному цвету. На нём был тёмно-синий камзол с той же золотой отделкой, и всё его одеяние, в целом, удивительно сочеталось с поясом на платье у Сиф. — Спасибо, — ответила Сиф. И это «Спасибо» относилось не только к его словам, не только к платью, не только к приглашению. Оно относилось ко всему. — Готова? — Локи улыбнулся в ответ и согнул руку в локте. Сиф кивнула и обхватила её своей. — Готова, — твёрдо ответила она.