Обезумевшее дитя .

' В детстве '

— Клянись, что любишь меня, клянись!

— Клянусь…

' Настоящее время '

      — Т-ты обманул меня! Ты клялся!       — Ри, это было двадцать лет назад, мы были детьми. Мало ли что я мог сболтнуть по глупости.       — П-по глупости? Ты смеёшься? Зачем ты тогда целовал меня, обнимал. Просто поиграться? — Я пытался быть сильным, но слёзы сами наворачивались на глазах. Я не понимал, как он может променять меня на эту японку. Чем она лучше меня? Территорией? Армией?       — Вали отсюда… ВЫМЕТАЙСЯ! — Я сквозь боль прокричал это. Сердце не хотело отпускать, но мозг говорил обратное.       Он ушёл. Я, обхватив руками голову, свалился на колени. Порыв слёз уже не контролировался. Мозг не мог нормально функционировать из-за слишком быстрых событий. Я тут-же перестал чувствовать себя Империей, самостоятельно лишившись этого титула своим нытьём.       Собрав силу в кулак, я приподнялся и посмотрел в окно. Он опять с ней гуляет. Так и хочется вырваться и вывихнуть ей шею. Но… Я слаб для этого. Впервые в жизни я признал это. Всё время думал, что я — могущественное государство, которое никому не сразить. Ох, каким же я был глупым…       — Отец говорил, что не надо связываться с Германцами. Единственная фраза за его короткую жизнь, которая показала чистую правду...       Я не мог смотреть на то, как он её трогает. Душа противилась, глаза отводились, руки ныли, а сердце заливалось чёрной завистью. Дайте мне уже ружьё, я пристрелю их.

***

      Месяц прошёл с того времени, как Германская Империя бросил меня. Я полностью ослаб. Пошёл по стопам отца: начал пить, много пить. Ни первый, ни второй сын не могли остановить меня, а своими криками только подталкивали бухать до края.       — Пап, он тебя недостоин. Разве ты будешь портить свою жизнь из-за кого-то бездаря? — Пытался успокоить первый.       — Бать, ты с крыши рухнул?! Если дед был козлом-алкашом, то не значит, что и ты тоже. Хватит мучать себя, зарежь уже эту овцу и всё! — Кричал второй. Его идея меня даже задела – неужели что-то умное болтнул.       Союз всё время ходит за мной, всячески пытается успокоить. Вся эта забота бесила. Я, конечно, был рад, что у меня ребёнок, который не плюёт других, каким был я, но это слишком. В его присутствии я чувствовал себя дитём, что сидит под нескончаемой опекой отца. Впрочем, сейчас меня только и можно назвать огромным тридцатилетним ребёнком.       РСФСРу же было до лампочки на то, что у меня происходит. Тут сразу видно, кто приёмный, а кто родной. Хотя, если поставить их обоих около меня, то можно без запинки сказать, что оба не родные, ибо ни первый, ни второй ни капли не похожи на меня.       Я долго обдумывал его слова. Мне казалась эта идея безумной, и я знал, что за это и казнить могут, но собственная жизнь меня не волновала, главное — сделать так, чтобы моя бывшая любовь детства перестал встречаться с этой стервой.

… Я не выдержал…

      Скинув с себя вечно ноющего СССР, не забыв уронить его так, чтоб он ударился больным местом, я взял кинжал из стола и направился прочь из дома. В ответ на вопросы РСФСР «Куда ты идёшь?» я просто посылал его. Меня уже ничего не остановит…

***

      Оббежав пол улицы, я нашёл эту япошку. Недалеко спрятав кинжал, сделал вид, что с Ги у меня ничего никогда не было, а Яи я не ненавижу.       — Японская Империя, здравствуй. Есть-ли у тебя время кое-что обговорить?       — А? ごきげんよう. Конечно.       Отведя нас за дерево, я закрыл ей рот рукой и воткнул кинжал в самое сердце. Прокрутив его по часовой стрелке, она упала.       — За всё хорошее, девочка моя.       Издалека я увидел Германскую Империю. Не став долго думать, я позвал его сюда. Прибежал он довольно быстро, хотя в школе был медленным до ужаса. Сказать, что он удивлён — не сказать ничего. Увидев свою любовницу, точнее, то, что от неё осталось, а именно бездыханное тело, он тут-же начал на орать:       — Идиот, ты с ума сошёл?!       — По тебе давно сошёл.       — Т-ты психопат!       — Я знаю, любимый, знаю… Ты меня не любишь, так ведь? Овчарка немецкая… — Тут уже мой голос стал похож на сумасшедшего, который сбежал из психушки. — Я был верен тебе, становился слабым для тебя, был рабом. Ты лишь взял меня, поигрался и выкинул. Какая же ты скотина, Ги… — В это время безумие окутало меня. Перестав подчиняться, левая рука схватила кинджал и впила его в вену правой. В глазах всё засплылось, ноги подкосились, мозг отключался. — Люблю тебя… — Еле вымолвив это, я отключился. Самое последнее, что услышал — это крики Ги.

Люди не до конца понимают значение слова «Безумие».

Они говорят, что безумцы — это люди, которые всё время сидят в белых стенах и бормочут всякую ахинею.

Ой, как они ошибаются…