Форма расчета

Миша лежал на дорогом ковре. Его грудь вздымалась туда-сюда, возбуждение еще не схлынуло, отчего его член пульсировал и подрагивался. Спину стянуло от засохшей спермы Толика. Толя, ах Толя! Такой красивый, надежный, большой. Он так возбудил Мишку, просто невероятно! Миша лежал с закрытыми глазами, а в его голове вставали яркие картины: большие руки Толи скользили по шее парня, опускались ниже, гладя сосочки, а за тем, крепко-крепко обхватывали бедра, сжимали их, тискали. Большой член щекотал дырочку, упирался в нее, вызывая ноющее чувство, желание наполнения. Миша улыбнулся, открыл глаза и перевернулся на животик. Встать на ноги сразу не удалось: они были ватными и дрожали от полученного оргазма. Миша направился на звук воды. Все верно: по коридору направо от комнаты, где еще пахло развратом, был хозяйский душ. Огромная комната, отделанная качественным и красивым камнем, была наполнена паром. Мишка скинул с себя остатки одежды, болтающиеся на нем, и юркнул в душевую кабинку. Толя не сразу заметил своего гостя. Он стоял под струями горячей воды, облокотившись одной рукой о стену, а второй, поглаживал шею, грудь и живот. Его глаза были закрыты. Подкравшись к нему, Мишка обхватил мужчину двумя руками и прижался к нему со счастливой улыбкой и искрящимися, довольными глазами. Ровно три удара сердца ничего не происходило, однако на четвертый удар, который отчетливо услышал Миша, Толик резко отстранился от парня, посмотрел на него недоуменно, прошептав: - Я только смотрю. – И, покачав головой, опоясав полотенце вокруг бедер, оставил молодого парня в душе одного. Довольная улыбка сошла с Мишкиных глаз. Он был в недоумении: почему хозяин квартиры не возьмет его? Миша посмотрел в зеркало. Оно было затянуто паром, проведя по нему рукой, молодой человек увидел в нем свое отражение: губы были алыми, черные волосы слиплись и спутались, так игриво, так возбуждающе, глазки смотрели на свое отражение недоуменно, изучающее, как бы спрашивая: что в тебе не так? Постояв немного, парень отправился в свою комнату. Так закончилась его первая ночь в столице, ночь, которую он не забудет никогда. Солнышко выглянуло из-за горизонта, наполнив комнату ярким, сияющим светом. День обещал быть жарким. Мишка проснулся и сел на кровати. В голове сразу же встали картины вчерашней бурной ночи. Трудно было поверить в то, что это было реальностью, а не ускользающим сном. Окружающая обстановка подтверждала: Миша не спал, ему не снилось, он находился в квартире Анатолия. Сладко потянувшись, парень соскочил с кровати и, распахнув дверь комнаты, направился в кухню – столовую. Молодой организм так проголодался, что несся на всей скорости, на запах кофе и свежей выпечки. Толя сидел на кухне, вспоминая вчерашнюю ночь. Он много добился и достиг, однако всегда хотел попробовать что-нибудь особенное в сексе и вчера его мечта осуществилась. Радоваться бы полученному оргазму, однако хозяин роскошной квартиры грустил: молодой парень ему очень понравился и Толя почувствовал к нему нечто большее, нежели похоть с её желанием разрядится. В этом парне было что-то особенное, искренность что ли? Он был такой живой, такой наивный, олицетворял собой простой мир русской глубинки. Парень был послушным, нежным, в его глазах плескалось столько благодарности и уважения и… возможно… любви к Толе. Трудно было не обратить внимание на другие его прелести: природа щедро наградила парня гибким, вкусно пахнущим телом, в котором таилось столько страсти и сладости, столько меда, который можно было попробовать. Парень был как сочный плод, надо только сорвать и скушать. Да и как понял Толик, Миша был не против близости. Но против близости был Анатолий. Он хотел только лишь заглянуть под одеяло, не трогая кувыркающихся там бесов, хотел только посмотреть на действо, на молодого парнишку, понюхать, посмотреть, но не трогать, не прикасаться к нему, к этому запретному плоду, а тем более пробовать его. Христианская мораль и воспитание, общество, внутренне неприятие – все это боролись в Анатолии. Ему было страшно, да, да, первый раз в жизни ему было так страшно. Парень был яблоком, а змей нашептывал: откуси меня, да съешь меня. Вот же, блядь! Его раздумья прервал ворвавшийся в столовую Мишка. Он как вихрь принес с собой свою атмосферу в это место, наполнил его смыслом. Толя посмотрел на него и смутился, ведь парень был абсолютно голым: - Привет, малыш! Миша не сразу понял, что зверский аппетит и ароматные запахи сыграли с ним злую шутку, ведь он находился в гостях, а не в своей квартире, в маленьком уральском городке, где мог с утра походить голышом. Покраснев, парень прикрыл свой член рукой и помахал хозяину квартиры. Толик встал со своего места и подал парню полотенце. Обмотавшись им, парень присел к столу и благодарно посмотрел на Толю, который подал ему ароматный кофе и булочку. - Приятного аппетита! – улыбнувшись, Толик сел напротив него. Парень был таким голодным, так смешно запихивал в сладкий ротик кусочки булочки, и, обжигаясь, запивал их кофе, высовывая краешек розового язычка. Анатолий смотрел на него заворожено. Теперь он был кроликом, перед удавом. Парни поболтали, как говорится «ни о чем». Анатолий посмотрел на часы, подивившись тому, как быстро пролетело время, встал и направился к выходу из квартиры. - Я вернусь поздно, меня не жди, ложись, отдыхай. Квартира в твоем распоряжении. А, чуть не забыл! – С этими словами Толик бросил связку ключей от квартиры на столик и вышел за дверь. Позавтракав, Миша решил осмотреться в квартире при дневном свете. Хата оказалась очень роскошная и современная. В ней все было уместно, смотрелось просто, но было величественно. Каждый предмет, каждая деталь интерьера говорили много о благосостоянии хозяина этой квартиры. Пошатавшись немного, Миша направился в свою комнату. Вечер подкрался незаметно. Целый день парень искал работу, обзванивая тысячу предложений, пестрящих в Интернете заманчивыми цифрами по зарплате. Однако требования к работнику были высоки: чуть ли не три высших образования, стаж десять лет, личное авто, и возраст – не более двадцати пяти. Не говоря уже о местной прописке. Потянувшись, парень пошел на кухню, где, порывшись в холодильнике, решил приготовить для Толика ужин: не хитрая яичница с ветчиной и сыром. Парень разложил все это по двум тарелкам, украсил зеленью, открыл бутылку вина и разлил по бокалам. На стол поставил толстые свечи и зажег их. Через три часа ожидания Толика, парень уснул прямо за столом. Толик закончил работу рано, однако не спешил домой. Он допоздна просидел в своем офисе, а потом еще около часа катался по ночной Москве. Ночной город прекрасен – тысячи огоньков, вывесок, манящих удовольствий. Когда у тебя есть возможности, ты должен брать от жизни все и довольствоваться изобилием, которое подарила тебе судьба. И правда, что это Толя все раздумывает и раздумывает о каком-то провинциальном пареньке? Весь день тот не выходит из его мыслей! БМВ шестой серии остановился у роскошной гостиницы. Да не гостиница это вовсе, а частный и элитный публичный дом. Тут тебе не грязные придорожные шлюхи, а девочки первого класса: чистенькие, послушные шлюшки. Ты можешь трахать их туда, куда захочешь, можешь не предохраняться и не стесняться, ведь одна ночь стоит как квартира на окраине МСК (Тут и далее - Москва). Охрана пропустила вовнутрь постоянного клиента, хозяин заведения лично выбежал встречать дорогого гостя, предложив ему на выбор несколько новеньких шлюх. Обычно Анатолий был нежным и галантным мужчиной. Он наслаждался здешними падшими ангелами с удовольствием, растягивая, вкушая и смакуя их. Грубый трах – это для бедноты. Однако сегодня было все по-другому. Мужчина ворвался в комнату к Анастейше – новой шлюшке откуда-то из Аргентины, повалил ее на живот, задрал юбку и вошел в нее. Девушка вскрикнула, она была новенькая и еще не привыкла к причудам здешней публики. Толя навалился на нее всем телом, даже не снимая одежды, схватил ее за плечи и начал мощные толчки. Он раскачивал худенькую девушку с черными волосами и смуглой кожей со всей силы, но пизда показалась ему слишком широкой. Он вынул оттуда свой член, смазал слюнями дырку ее попы, и ворвался туда со всей дури, приговаривая: - Мерзкая шлюха, на, на, получай, блядь! Проститутка кричала от боли, ей было очень тяжело под телом этого мужчины, а плохо смазанный зад саднил от такого огромного члена. Кроме того, в данном заведении не было разъебанных шлюх, в основном, полу невинные девочки, попавшие сюда кто как, а через некоторое время, отправляющиеся отсюда в неизвестном направлении. Толчки усиливались, Толик рычал все сильнее, а проститутка под ним моталась как тряпичная кукла, она заревела и жалобно заскулила по-испански: -Se or, Se or, por favor no, estoy herido, te ruego! (Сеньор, сеньор, пожалуйста, не надо, мне очень больно, прошу Вас!). - Заткнись, блядь! Заткнись тварь, получай! Ааа, А-А-А, на тебе, захотел пожить на халяву, да! Сосунок ебливый, получай у меня! – В порыве безумного траха Толик представил, что имеет вовсе не Анастейшу, а Мишу. Да, да, в его сознании оргазм и пот, застилавший глаза, рисовали вовсе не девочку, а парня, конкретного парня – Мишку. Когда Толик понял, кого ебёт и где находится, он резко остановился. Девка под ним была вся в синяках. Её попа была поцарапана ремнем, дырка вся в крови, косметика на лице размазана, она выглядела так жалко и ничтожно, постоянно повторяла что-то на испанском. - Жалкая дура, блядь! На, вытрись! – В проститутку полетела пачка долларов. Так и не кончив, весь в поту, Толик направился домой. БМВ с визгом затормозил на придомовой парковке. Время было уже около двух часов ночи. Громко хлопнув дверью, мужчина прошел в подъезд. Войдя в квартиру, мужчина заметил, что из столовой льется мягкий свет, от пламени свечей. Зайдя на кухню, он увидел романтическую картину: за клёклый обед по тарелкам, открытая бутылка вина и… парень, уснувший сидя за столом. Увидев Мишу, Толик как-то сразу почувствовал тепло, нежность, желание защитить и сохранить для себя этого парня. Ему стало так хорошо, весь гнев ушел. Мужчине было уютно. Он взял со стола бокал с вином и сел напротив спящего парня. Сделав глоток, Анатолий закрыл глаза, а, открыв их, посмотрел на этот мир по-новому. Чего он боится? Чего стесняется? Осуждения каких людей он не сможет пережить? Наша жизнь такая короткая, такая трудная и тяжелая: те, у кого ничего нет, пытаются обрести, мучаясь и боясь того, что не обрЯщут, те, кто имеет, боятся потерять, и, только не многие, довольствуются тем, что есть, радуются жизни и делают то, что хотят, а не то, что дОлжно кем-то, определено другими. Истина в том, что необходимо ценить все мгновения, использовать все шансы, быть счастливым, жить так, как хочется тебе. На кого оглядываться? Перед кем отчитываться? Кому мы нужны, кроме как ни себе? Анатолий задумался: разве есть что-то преступное в той страсти, в том чувстве, которое он испытывает к себе подобному, к этому парню, который сейчас посапывал на столе? Вся его жизнь показалась ему в этот миг ничтожной. Что он делал до сего момента? Куда бежал? Чьим правилам следовал? Ведь то, что ему нужно, лежало перед ним, не пройдешь – запнешься!!! Анатолий медленно снял с себя всю одежду, оставив только боксеры и голубую рубашку, подхватив полусонного парня на руки, отнес его в свою спальню. Проснувшись пока его несли, Мишка улыбнулся и поцеловал Толика в щеку: - Я тебя ждал! - Я знаю, малыш, я с тобой! Аккуратно уложив молодого парня на свою кровать, Толик расстегнул рубашку. В это время Миша стянул с себя маячку и шортики, оставшись голеньким перед этим мужчиной, которого хотел. Толя нежно наклонился над парнем, обжег его губы своим поцелуем, требовательно вошел в его рот языком. Его член напрягся и отчетливо проступил через черные боксеры, в том месте где была головка образовалось мокрое пятно. Он нежно целовал парня, исследуя внутренности его рта. Губы Мишки показались ему сахарными, а язычок казался сделанным из таящего меда. Толик отстранился немного и сглотнул, посмотрев на молодого парня. У того на лице было написано счастье и желание. Тем временем, Толик переместился ниже, он лизал языком нежную кожу на шее парня, прикусывая и оставляя засосы. Языком он прошелся по дорожке от грудей до пупка. Тело Мишки дрожало в объятьях любовника, у него появилось то же ноющее желание, чтобы его наполнил этот мужчина. Облизав всего спереди, Толя перевернул хрупкое тело Мишки на животик и принялся исследовать его сзади. Он также прошелся языком по шее парня, по его позвоночнику, а когда дошел до попы, немного помедлив, продолжил свой путь до дырочки. Толик лизал парню зад и ему это очень нравилось: он не ожидал от себя подобных ощущений. Розовая дырочка оказалась сладкой, подрагивающей. Она была узкая и отвечала отказом на попытку проникнуть туда язычком. От всего этого места пахло мускусом и пряностями: запах секса, спермы и желания. Дико возбудившись, Толя стянул с себя боксеры, на конце толстого эрегированного члена сочилась смазка. Толя, приставив член к дырочке Миши, размазал по кругу свою смазку, немного надавив на вход. Головка его члена налилась кровью, стала твердой как сталь. Немного надавив еще, мужчина проник слегка в парня, головка вошла наполовину, вызвав у Мишки крик боли, смешанный с наслаждением. Молодой парень приподнял зад и с выдохом, сам, резко насадился на член партнера, при этом оба издали рыкающие крики удовольствия и похоти. Анатолий бился в Мишку сильно, страстно, наслаждаясь каждым толчком, при этом осознавая, что не получал такого удовольствия никогда. Мишке было неимоверно больно, однако эта боль, появившись, сразу же смешивалась с желанием, а когда член Толи задевал за точку наслаждения внутри, по телу парня растекалось такое звенящее удовольствие, что у него терялись звуки, исходящие изо рта, а глаза закатывались кверху. Толя трахал Мишку раком, обхватив его за бедра: ровно так, как себе это представлял молодой парень днем раньше. Из его стоящего колом члена сочилась смазка. Яйца Толи бились о зад Миши, вызывая при этом хлопки, которые звоном отдавались от стен спальни. Парни кончили одновременно, издав громкий крик. Сперма мужчины опалила внутренности молодого парня. Он прям, почувствовал, как несколькими толчками в него вливается семя этого самца, пристроившегося сзади. От осознания этого парень кончил сам, забрызгивая простынь. Потный мужчина навалился в изнеможении на Мишу, отдыхая после оргазма, еще не вытащив пульсирующий член из задницы. Миша наслаждался тяжестью тела, придавившего его к кровати и тяжестью в попе, в которой подрагивался тугой член. Так они пролежали всю ночь, их ночь. Это была вторая ночь в столице, такая страстная и такая запоминающаяся. Миша не забудет ее никогда, впрочем, как и первую.