Эта по-детски наивная улыбка

Всё произошло так быстро и неожиданно, что Такеши не успел даже ничего сказать или сделать. Только что он был в ресторане отца вместе с ребятами, а теперь…. Вроде прошла всего пара секунд, а он лежит под полуголым взрослым Скуало. Минуты для полуобнажённого капитана было достаточно для осознания, что под ним совсем мелкий «мелкий». И в следующую минуту он хрипловатым, севшим от удивления голосом поинтересовался у точно такого же обалдевшего Такеши: — Ты какого хера тут делаешь, сопляк? Сам же Такеши не мог понять двух вещей: как он из положения «вертикально» вдруг переместился в положение «горизонтально», но это было не так важно, как самый главный вопрос – почему он возбудился от одного лишь голоса учителя. На скулах выступил лёгкий румянец, а в детских глазах читалось смущение. Как и ожидал Супербия, мелкий вопроса не понял или скосил под дурачка. А вообще, Такеши следовало бы задуматься, почему он оказался в таком вот недвусмысленном положении, ну, или на худой конец, сделать вид, что думает, во всяком случае, так бы устроило самого Скуало, который придумывал, как бы объяснить всё этому мелкому ублюдку. Почему сейчас он, Скуало, полуголый на кровати вместе с ним… Додумать Скуало не успел, заворожено проследив, как юноша облизнул обветренные губы. — Я и сам не знаю… веришь? Только что был у отца в ресторане и вдруг оказался тут, – говорил-то он одно, но он же знал, всё знал. Скуало всегда выбешивала эта его привычка прикидываться дураком, за что, собственно, вскоре Такеши и получил свой подзатыльник. Этого было достаточно, чтобы тот честно улыбнулся. Скуало хоть никому и не говорил, но ему нравилась эта по-детски наивная улыбка. Император мечей давно понял, что дальше расспрашивать пацана бесполезно, нового он всё равно ничего не сказал, с недовольным вздохом Скуало пришлось слезть с двуспальной кровати и пройти в гостиную, где совсем недавно они с Такеши из этого времени мирно сидели: один попивал кофе, а другой чай. Ямамото был обескуражен. А ему так хотелось ещё чуть-чуть полежать вместе с тем, от кого у него по всему телу бегают мурашки лишь от одного воспоминания. Не найдя ничего лучшего, он последовал вслед за Супербией. Появившись в дверном проёме, Такеши замер в безмолвии раскрыв рот, наблюдая, как Скуало, натянув брюки, уселся на диван, бросая косые взгляды в сторону спальни. — Уйди в комнату, мелкий, — от только что зажженной сигареты из лёгких рвался кашель, а Такеши так и остался стоять в дверях, не желая уходить. С одной стороны, Скуало не хотел, чтобы мелкий уходил, но и подумать ему хотелось в одиночестве. Выпустив новую струйку горьковато-пряного дыма, он бросил на Ямамото уничтожающий взгляд, но уже в следующую минуту вонгольский хранитель мог поклясться, что в вечно холодных глазах второго императора мечей проскользнула искорка нежности. Протянув худую руку в сторону четырнадцатилетнего мечника, Скуало поманил последнего к себе, а тот на радостях устроился у него в ногах, положив голову на колени. Вариец пытался придумать резонное объяснение не только тому случаю на кровати и своему поведению, но факт оставался фактом – быть сегодня итальянскому мафиози без секса. Он пытался, честно пытался понять, что делать дальше, но на ум приходили лишь безумные предположения – повалить на пол или прижать к стене и взять то, что ему принадлежит. А Такеши же просто радовался, что снова очутился в будущем. О последствиях он не задумывался. А стоило бы. В итоге, вице-капитан вынужден был признать, что вернулась причина всех его бед и переживаний, бессонных ночей и безумных фантазий, из-за которых он, великий мечник, второй император мечей…. Нет, эту мысль ему продолжать не хотелось. Ну не признаваться же самому себе, что он хотел своего ученика, пока тот ещё был неопытным юнцом, а как подрос, захотелось ещё больше. А причина всех его бед уже обнимала его за колени, уткнувшись в живот. Как же Скуало хотелось отомстить за всё: за то, что разрушил весь его серый мафиозный мирок, состоявший в основном из убийств и тренировок, он же влетел, как тайфун, в его спокойную жизнь! Хотелось его помучить за то, что разрушил все его стереотипы и предпочтения, постоянно соблазняя своим видом. Всё это он мог, но причина была ещё ребёнком. В очередной раз, обречённо вздохнув, он откинулся на спинку дивана. Прикрыв глаза, он опустил руку на голову парня и потрепал эти тёмные непослушные волосы. А подсознание уже выдавало Супербии самые пошлые воспоминания, связанные с этим мелким недоразумением. Руки, заведённые за голову и привязанные к кровати, завязанные карие глаза, тихие и томные стоны, срывающиеся с губ молодого мечника. Скуало улыбнулся воспоминаниям. Он никогда не бил Такеши вне тренировок, сторонником садо-мазо Супербия не являлся, но глядя на своего ученика, когда тот, к примеру, выходил из душа… так и хотелось его связать и долго-долго мучить, пока он не начнёт молить о том, чтобы ему уже, наконец, вставили, такие моменты Супербия обожал и выполнял такие желания с удовольствием. Он обожал доводить любовника до экстаза одними только ласками, он знал, что только так можно было его развратить на долгое время. После таких ночей Такеши всегда проявлял недюжинную активность. Любил он разнообразие в местах. Причём порой выбирал вонголёнок места или людные, но в тоже время, скрывающие их от общества, или совсем тихие и укромные уголки, в которых один только звук – и тебя, считай, обнаружили. Каждый раз это были такие бешеные выбросы адреналина, что даже сейчас, вспоминая, Скуало уже был готов попрощаться с принципами, но трахнуть этого недоноска. Снова бросив злой взгляд на голову, пристроившуюся у него на коленках, Скуало зашипел. Возбуждение нарастало параллельно с разгуливающейся пошлой фантазией мечника; он был уверен, что не заметить это невозможно. Однако же мелкий с вопросами не спешил – настораживало. Воспоминания вскоре снова возобновились, теперь он вспомнил день, о котором он мечтал забыть. Тогда, в лесу, перед Чойсом. Не будь этого случая, ничего, о чём он до этого вспоминал, не было бы. Тогда-то он впервые понял, что ему нужен этот парень, причем во всех смыслах и отношениях. Он слабо понимал: зачем эта мелюзга ему, но Скуало был бы не Скуало, если бы не получил того, чего он хотел. Та ночь в лесу, открыла много новых граней для варийца. Он даже и не знал, что четырнадцатилетний парень может так хотеть. А главное, он не знал, что и сам может так хотеть этого юнца. Хотя он признавал и свою ошибку – сам довёл мальца до такой степени возбуждения, но даже тогда, переступить грань и переспать с мелким он не смог. И теперь тот самый мелкий недоносок, который пробудил в нём, во втором императоре мечей, эти… чувства к своему полу, и не просто абы к кому, а к конкретному ублюдку, который в данный момент смотрел на него сияющими глазами, поимел наглость появиться в самый ответственный момент. Чертыхнувшись, Скуало подтянул мальца за шиворот, устраивая его у себя на коленях. На губах варийца играла хозяйская улыбка-оскал, видя, как скулы парня снова покрывает румянец. «Да пропади оно всё пропадом! — обречённо подумал Скуало, притягивая лицо парня за подбородок и касаясь его губ своими, и в этот момент по всему дивану разлилось нежно-розовое облако. Действие базуки закончилось, и на коленях старшего мечника уже сидел двадцатипятилетний Такеши. И снова Скуало увидел в этих карих глазах непонимание и детскую наивность. — Ты не растёшь, мелкий, — проговорил Скуало, придерживая парня за бёдра и прижимая его к себе. — А? Как это понимать? Но ответа Ямамото так и не услышал. Только лишь почувствовал на шее чужие губы и руки Скуало на своих ягодицах. Поначалу парень хотел спросить, что происходит, но он только лишь углубил поцелуй. До неожиданного нежный и до неприличия возбуждающий. Отстранившись, Супербия с гордостью наблюдал за тем, как лёгкий румянец вновь покрывает скулы уже взрослого Такеши. — Ты, ублюдок, всегда от такого возбуждаешься, — с плохо скрываемым удовольствием проговорил вариец, начиная новый этап недетских ласк. Может быть, сегодня ему всё-таки что-то и перепадёт. А в этот момент, Такеши снова очутился в ресторане своего отца. — Слава богу, Ямамото, это ты, — Тсуна облегчённо вздохнул, усаживаясь на один из стульев. — Бейсбольный дурак, ты чем там занимался? – Гокудера, как всегда, был чем-то недоволен и очень активно жестикулировал. Но продолжить не решился. — Ну… я… да так, ничего особенного. Всё это время был в пустой квартире, — врать он так и не научился, его румянец выдавал его с головой, но о своём маленьком секрете, хотя называть варийца «маленьким» — абсолютно неверно, он не собирался рассказывать. Никто и никогда не узнает об этом. Пусть догадываются. Парень коснулся кончиками пальцев губ и блаженно прикрыл глаза. Да, никто и никогда об этом не узнает. Это было сном, который очень хотелось воплотить в реальность.