Хроники Мстителей

Над ней нависал Михаил. Наташа хотела было встать,но тело, что сводило от боли, её не слушалось. Мужчина видел её отчаянные попытки встать и демонстративно придавил Нат ногой, от чего та тихо застонала. Но она на этом не собиралась заканчивать. Она помнила о вживлённых в костюмы всех мстителей чипах Тони, придуманных как раз на такой случай. Сперва эта идея ей не понравилась, она даже устроила разборки со Старком, пытаясь заставить его убрать устройства, дабы доказать свою независимость от всех. Но, к ее же счастью, он уговорил Наташу оставить чип в костюме, чтобы в случае чего та могла с ним связаться, случись ситуация, вроде той, что происходила с Романовой сейчас. Наташа отнеслась к этому скептически и недоверчиво, да и к тому же была упряма и принципиальна настолько, что всё-таки вытащила его. Девушка чувствовала себя максимально подавленно, ведь из-за своей же глупости, она отрезала себе все пути к спасению. Эмоции не давали здраво мыслить, а изнутри будто скребли наждачной бумагой, моральные страдания Нат практически поравнялись с физическими. И как бы та не старалась скрыть эти бесполезные, только всему мешающие чувства, одна жалкая слеза, медленно предательски сползала по ее холодной, бледной, чуть ли не омертвевшей щеке, заставляя Нат выглядеть слабее, чем она хотела бы казаться. По коже пробегали леденящие мурашки, для неё они были почти не ощутимы. Девушка уже не чувствовала ничего. Ничего, кроме беспомощности и невыносимой, пробивающей до самых костей, боли. Её накрыли воспоминания и как волной облили её смешанными чувствами, заставляя захлебываться в этих видениях прошлого, и лишь все ещё доминирующая над эмоциями боль, как отрезвляющая пощёчина, выдергивала ее из этого омута минувшего в реальность. Но даже эти воспоминания о прошлом-не настоящие. Ее сознание погрузили в полное забвение, переписывая всю биографию Романовой на свой лад. Но за все, что ей было известно и нет, что погрузило ее в такое незнание и потерянность, будто она была заперта в пустом белом помещении, без единого намёка на выход, она даже не почувствовала ярости. Из неё будто выпотрошили все существующие эмоции, оставляя лишь горечь, слабость и отчужденность. Нат никому не говорила, где она сейчас. Никто не придёт ей на помощь. Ей нужно самой себе помочь, справиться, хотя она сама уже не способна поверить в собственные силы. Но неужели, за все это время, что она сражалась в одиночку, она так и не научилась справляться сама? Без друзей. Без Мстителей. Так, как было всю ее сознательную жизнь. Наигравшись и удовлетворив своё эго, Михаил ушёл, заперев Наташу в тёмной комнате без единого окна, а влажный воздух, который девушка вдыхала с непосильным трудом, был пропитан запахами плесени и гнили. Весь интерес мужчины пропал, когда он перестал чувствовать от Романовой угрозу. А зря.

Закрыв глаза и вдохнув побольше воздуха в ноющие и скованные болью лёгкие, она с титаническим усилием оттолкнулась от пола и облокотилась спиной на холодную стену, которая служила ей сейчас единственной опорой. С большим трудом соскребая остатки сил, она поджала ноги и, опираясь о стену, как утопающий хватается за спасательный круг, поднялась с промозглой земли. Наташа не чувствовала своего тела, шаталась, словно каждая ее конечность набита ватой. Уткнувшись лбом в стену, девушка медленно приходила в себя, собирая сознание, будто паззл, который разбили на тысячи мельчайших кусочков. Подняв голову, она огляделась, находя рядом сломанный ей же стул, старую, сохранившуюся ещё, пожалуй, со времён СССР койку и что-то металлическое под под ней. Сев на скрипящую, будто всхлипнувшую кровать, Романова стала изучать старую замысловатую дверь - ее единственную надежду на выход отсюда. Достав из-под все той же койки предмет, которым оказался металлический ящик с проржавевшим замком, она с силой ударила его об угол кровати, и тот легко поддался, с легким треском ломаясь на несколько частей. Внутри были разнообразные чертежи и записки, написанные ровным, аккуратным почерком на достаточно толстой, старой бумаге.