Дмитрий Анатольевич меняет профессию

      Тот день Изаиде Радиевне Гермогеновой запомнился на всю жизнь, потому что ничего подобного с ней никогда не происходило. С утра Изаида Радиевна, неприметная сотрудница областного ЗАГСа, девушка лет сорока, как всегда вышла на работу, крепко задумавшись о проблеме, которая мучила её уже третий день подряд: почему в радуге официально семь цветов? Ведь голубой - это всего лишь светло-синий, но в радугу он включён, а вот розовый - это светло-малиновый, так почему тогда малиновый в радугу не входит? И так этот вопрос увлёк Изаиду, что она сама не заметила, как перешла улицу на красный свет прямо перед носом машины ГИБДД. Лейтенант полиции Пётр Козюля, которому хотелось выполнить план по штрафам, остановил странно взлохмаченную гражданку и предложил ей пройти в отделение. Гермогенова, которая за всю свою жизнь не нарушила ни одного закона, так перепугалась при виде мужчины в погонах, что абсолютно потеряла дар связной речи. -Я никогда, ни разу... Я больше не буду!.. - бормотала она, семеня вслед за лейтенантом, спотыкаясь о пороги и задевая все дверные косяки. -Вот квитанция, распишитесь, - велел полицейский, протягивая документы. -Нет, я... Не могу, совершенно не могу, я без очков, и... - блеяла Изаида, у которой от стыда, что она оказалась - о, ужас! - в полиции, на глаза навернулись слёзы. -Штраф за нарушение правил дорожного движения! - Козюля начал терять терпение. -О, боже, я не могу заплатить, у меня нет денег! - воскликнула Изаида, принявшись лихорадочно рыться в сумочке в поисках кошелька, вытаскивая и складируя на стол начатое вязание, муниципальную газету, контейнер с едой, пакет кошачьего корма. -Прекратите истерику, гражданка! Перестаньте захламлять стол! Вы можете оплатить квитанцию в банке в любое удобное время...       Надо сказать, что Изаида обладала тонкой душевной организацией, и совершенно не выносила, когда на неё повышают голос; даже начальник давал ей распоряжения шёпотом. От окрика полицейского Гермогенова подпрыгнула на месте, замахала руками и быстро-быстро затараторила, пытаясь оправдаться: -Это не я, это всё радуга виновата! Почему голубой есть, а малинового нет? Я третий день думаю об этом и... -Прекратите ломать комедию, - рявкнул Козюля, подозревая, что гражданка пьяна, - Уберите вещи с моего стола и распишитесь, иначе я посажу вас в обезьянник! Разумеется, никуда сажать гражданку Козюля не собирался, ему просто хотелось её припугнуть, но Изаида, услышав угрозу, начала рыдать, теряя последние крупицы рассудка. -Не надо меня в обезьянник! Я боюсь обезьян! Меня в детстве укусила обезьяна, и я теперь их совершенно не выношу! Козюля вздохнул и тоскливо посмотрел на часы. Кажется, пора вызывать скорую психиатрическую. -Гражданка Гермогенова, - сказал он совсем другим голосом, - Который сегодня день недели? -Не знаю, я ничего не знаю! - давясь слезами и икая, отвечала Изаида, продолжая рыться в сумочке, ища уже носовой платок, - Я уже ничего в этой жизни не понимаю! Взгляд Козюли упал на муниципальную газету, на первой странице которой красовался портрет Дмитрия Ведмедева, о котором в последнюю неделю снова заговорили в связи со скандальным фильмом блогера Овального. -Скажите, кто это? - спросил он Изаиду, тыча пальцем в портрет. На пару секунд Изаида прекратила рыдать и уставилась на круглое лицо, расплывшееся в счастливой улыбке. -Не знаю! - выкрикнула она с надрывом, - Я его впервые вижу! Я никогда не была с ним знакома!       Козюля закатил глаза, отчаянно жалея, что связался с этой сумасшедшей вместо того чтобы трясти деньги с богатеньких джиповодов. Он сгрёб имущество Гермогеновой в её сумочку, порвал протокол и квитанцию и выпроводил ненормальную гражданку вон из отделения.       Первым делом Изаида Радиевна позвонила на работу и сообщила, что берёт больничный из-за мигрени, потому что работать после такого потрясения она не могла. Пролежав дома весь день, Изаида так и не смогла успокоиться, более того, она стала думать о том, что жизнь прошла мимо неё: золотая медаль в школе, красный диплом библиотечного техникума, стабильная и скучная работа, две подруги, использующие её как жилетку для жалоб на своих мужей, телевизор и периодические поездки к сестре в Петербург. Никогда не было у неё никаких авантюр, приключений, путешествий, скандалов и интриг, даже интернетом Изаида не пользовалась, потому что боялась вирусов, спама и пропаганды гомосексуализма. О любви Изаида прочитала немало книг и сделала вывод, что это слишком трудное испытание, к которому она не готова.       И тут, неожиданно для себя она задумалась о том, какой добрый и проникновенный взгляд у того мужчины из газетной статьи, на которого ей указал полицейский. Изаида вытащила из сумочки газету, прочитала статью и твёрдо решила, что человек с таким взглядом неспособен ни на какое зло, и всё, что про него пишут дурного - безобразная клевета завистников.       В душе словно запорхали бабочки, впервые в жизни захотелось совершить что-то невероятное и сумасбродное, то, на что она не решалась в молодости. Изаида подошла к зеркалу, нашарила старую косметичку и принялась рисовать лицо: серебряные тени до угольных бровей, алые губы, перламутровые румяна - вся эта косметика оставалась со времён школьных дискотек её сестры. В тумбочке нашлись задорные фиолетовые клипсы. Изаида надела самое нарядное платье с золотым люрексом и отправилась в заведение, мимо которого прежде проходила с ужасом - караоке-бар с длинным и дурацким названием, которого она даже не могла прочесть.       Шла половина первого ночи.       Бар "Кукарямба Пифагор Лимитед" оказался вовсе не похожим на бордель или сельскую дискотеку, чего втайне побаивалась Изаида. Несколько залов с разным оформлением, в каждом столики с диванами и стойка, танцпол, низенькая сцена для караоке. Посетителей было немного, никто не дрался и не сквернословил. Неприметного вида мужчина торопливо печатал что-то в ноутбуке, пользуясь халявным вай-фаем. У барной стойки пил пиво парень с седыми волосами и плохо смытым театральным гримом на лице. За соседним столиком чинно сидели двое рабочих в тёмно-зелёных комбинезонах с ярко-оранжевыми полосками и тихо переговаривались друг с другом. К Изаиде подошёл официант и предложил меню. От разнообразия коктейлей у Гермогеновой разбежались глаза; названия казались не то дурацкими, не то устрашающими: "опухоль мозга" или "твою мать", а фирменные показались ещё более абсурдными: "пифагоровы штаны", "Выборг через Приморск", "керосин", "сорок три полицая". Изаида ткнула три раза наугад и попросила ржаных гренок для закуски, сама дивясь своей дерзости. Минут через десять ей принесли на подносе три ёмкости разной формы с подозрительно пахнущими жидкостями разного цвета и тарелку гренок. "Отрываться - так по полной!" - решила Изаида и отхлебнула из первого бокала. Напиток на вкус был странен - напоминал одновременно и клубничный сироп, и перец чили, и мятную жвачку, и сладкую вату, и подсолнечное масло. По горлу растеклось тепло, сердце забилось сильнее, и сделалось весело как в детстве, когда маленькую Изу отец впервые привёл в цирк. Тёмные стены бара засверкали невиданными прежде красками, попсовая песенка зазвучала в тяжёлой рок-обработке, и как ни странно, Изаиде это невероятно понравилось. Утреннее происшествие с гаишником показалось ей дурацким пустяком, а сама фамилия полицейского - Козюля - невероятно смешной, отчего она тут же расхохоталась. При взгляде на работяг в комбезах Изаида вдруг внутренним чутьём поняла, что никакие они не люди, а технооборотни, один - тепловоз, другой электровоз. И нет, она не сошла с ума, она просто увидела мир таким, какой он выглядит с Изнанки.       Второй коктейль подавался в спирально изогнутой колбе, он был зелёного цвета и на вкус горько-сладкий, с привкусом полыни, укропа и прочих душисто-пряных летних трав. Кажется, это он назывался "Выборг через Приморск", и Изаида вспомнила, что существует такой рейс электрички, идущей шесть часов по побережью. И сразу вспомнилось лето, захотелось сесть в вагон и ехать, ехать долго, разглядывая мелькающие пейзажи за окном, неважно куда, лишь бы перемещаться в пространстве. Оборотень-тепловоз подмигнул ей и телепатически сказал: -Сегодня особая ночь, революция.       Изаида согласно кивнула, хоть и не понимала, о какой революции идёт речь, однако в воздухе и правда витало нечто бунтарское. В зал вошли новые посетители, две коротко стриженные женщины, которые тотчас подсели за стол к оборотням, и Изаида ощутила, что они тоже не люди, а техноиды. Тут к её столу нетвердой походкой направился седой парень и обратился было к ней: -Девушка, а можно... В любое другое время Изаида перепугались бы до чёртиков и убежала, но сейчас она пренебрежительно-царственным жестом отмахнулась от него: -Нет, юноша, вы герой не моего романа.