История нашей дружбы

Я попала в интернат в пятнадцать лет, после смерти своего дедушки. Мои родители никогда не были женаты и после моего рождения мать оставила меня на попечении своего отца и навсегда пропала из моей жизни. Отец был начинающим политиком и ребенок ему был ни к чему, поэтому он даже не пытался забрать меня у дедушки, но он отправлял каждый месяц деньги на мое содержание, а дедушка делал все, чтобы я как можно меньше ощущала отсутствие родителей. Жили мы скромно в храме Хикава, смотрителем которого был мой дедушка. Я ходила в католическую школу и была достаточно популярной ученицей. У меня было много друзей, молодой человек, любимый дедушка — я была самой простой девчонкой, которая наслаждалась жизнью и не задумывалась, что может что-то пойти не так. Все изменилось неожиданно — утром дедушка пожаловался на боль в сердце, а вечером врач сухим голосом сказал, что инфаркт и в больнице сделали все, что могли. Я плохо помню то, что происходило после: похороны дедушки, временный переезд к отцу, подписание разных документов... После того злополучного дня прошло всего два месяца, а мне казалось, что целая вечность. В один из дней ко мне пришел отец и начал говорить о том, что начинается очередная избирательная кампания и ему нужно постоянно проводить время в штабе. У него не будет времени заниматься мной, а в моем нестабильном эмоциональном состоянии он не хочет оставлять меня одну. Поэтому он отправляет меня в специальную элитную закрытую школу, чтобы я смогла продолжить свое образование и за мной был бы присмотр. Конечно, он все представил так, будто действительно заботиться обо мне, но я прекрасно понимала, что ему нужно было избавиться от меня, ведь его электорат даже не подозревал, что у известного политика и борца за семейные ценности Такаси Мура есть дочь-подросток. В колледже Джубан учились дети богатых родителей — кто-то действительно получал здесь прекрасное образование (чаще всего это были ребята из неблагополучных семей с выдающимися успехами в учебе), но большинство учеников были также отправлены родителями подальше от их глаз. Но даже тот факт, что мы были “брошены родителями” не сблизил меня с ребятами, а наоборот еще больше отдалил — я на дух не переносила этих богатеньких маменькиных сынков и папенькиных дочек. Одноклассники тоже меня сразу невзлюбили и я их не виню за это. Смерть дедушки, еще одно предательство отца, переезд на другой конец страны, расставание с парнем, потеря подруг — все это сделало меня закрытой и неприятной личностью, которая абсолютно не хотела ни с кем общаться. За партой я сидела одна, в комнате жила одна и меня это очень устраивало. Но в одно дождливое утро мое спокойное существование изменилось. Воспитатель, мисс Окамура, сообщила, что вечером у меня появится соседка, дочь медийного магната Кэнджи Цукино. Мать девочки умерла год назад, а отец спустя пару месяцев после трагедии женился на начинающей певице Минако Айно. Младшего брата будущей соседки отец оставил дома, как наследника, а дочь отправил далеко от шумного города. После смерти матери у девочки “снесло крышу”и она пустилась во все тяжкие, Кенджи еле спас дочь от падения на дно, но упрятал её подальше от соблазнов столицы. Убедив мисс Окамура, что буду милой с этой несчастной (по ее словам) девочкой, я побрела к себе. Информация, которую мне предоставила женщина меня полностью выбила из колеи и я мысленно готовилась к военным действиям с этой богатенькой принцессой, которая уже вечером появится у меня в комнате. Ровно в 19/00 (не понимаю, почему именно это время всплыло в моей голове) в дверь постучали и не дожидаясь моего приглашения в комнату вошла мисс Окамура. Она быстро окинула взглядом комнату, чтобы убедится, что все в порядке и сразу перешла к делу. — Добрый вечер, Рей. Как я сообщала ранее с сегодняшнего дня у тебя появилась соседка. Надеюсь, что Вы сможете подружиться и ты поможешь ей быстрей адаптироваться на новом месте. Знакомься — Усаги Цукино. В этот момент в комнату вошла девушка. Очень милое личико, почти васильковые глаза, длинные светлые волосы, заплетенные в два оданго. С первого взгляда я бы сказала, что обычная девчонка - но она излучала непонятную для меня энергию света и доброты, мне в первую секунду показалось, что есть в ней что-то от ангела. — Усаги, это твоя соседка, Рей Хино. Рей учится в школе с начала этого учебного года, поэтому она тоже в какой-то мере новенькая. Но я считаю, что это не должно помешать вам влиться в дружный коллектив нашей школы. — Спасибо большое, мисс Окамура, — голос Усаги был звонкий, как колокольчик. — Если тебе что-то понадобится, то я проживаю на первом этаже. — и с этими словами мисс Окамура покинула комнату. Я хмуро уставилась на Цукино, а она сделала вид, что не заметила этого и втащила свой чемодан и пошла к свободной кровати. По пути она успела сказать, как рада, что я тоже “почти новенькая” и что теперь мы не будем изгоями в сплотившемся коллективе. Меня вполне устраивало мое положение в нашей школе, но я не стала этого говорить соседке и только мечтала, чтобы она быстрее разобрала сумку и оставила меня в покое. Через 10 минут моя голова болела от трещания Цукино и я сославшись на неотложные дела побежала из комнаты в библиотеку — там точно будет тихо и спокойно. Когда библиотека закрылась, мне все же пришлось вернуться в свою комнату. Как только я открыла дверь я сразу подумала, что попала в кошмар любого нормального человека, но зато в счастливый сон какой-то Барби. Вокруг кровати Усаги повесила какие-то плакаты, вперемешку с розовыми сердечками, кровать застелила розовым постельным бельем, на кровать положила голубой плед в кроликах. На полке стояли разные безделушки: кролики, куклы, лежали стопками журналы, манга. Вокруг кровати валялись огромные полуразобранные чемоданы, а сама девушка сидела на стуле около своего стола в белой пижаме кролика и с кем-то активно переписывалась. Я только вздохнула и пошла пробираться сквозь ее вещи к своей кровати. — Рей, извини за бардак, — спохватилась Усаги, — я начала разбирать сумки, но так устала, что села подкрепится и написать Харуке, что я в порядке. Может хочешь шоколадку? — дружелюбно спросила Цукино и протянула мне плитку дорогого шоколада. Я молча кивнула и взяла протянутый шоколад. Усаги же отложила свой телефон и принялась меня изучать взглядом. — Рей, расскажи немного о себе, — попросила девушка и заняла удобную позу, давая понять, что готова выслушать абсолютно все, что я скажу, даже если это и будет длиться несколько часов. Такое поведение незнакомого человека меня удивило, но все же я решила коротко ей рассказать о себе — все таки нам предстоит жить в одной комнате. — Мои родители бросили меня после моего рождения на попечении дедушки. Я ходила в католическую школу для девочек, встречалась с мальчиками, подрабатывала мико в храме дедушки. Дедушка умер и отцу пришлось забрать меня к себе, но через два месяца он отправил меня учиться в этот интернат, точнее в элитную школу, чтобы я не путалась под ногами и не мешала его политической карьере. — А мама? — тихо спросила Усаги. — Мама меня оставила и уехала в неизвестном направлении. Потом я от дедушки узнала, что она сильно болела и умерла. — Мне очень жаль, — сказала Цукино дрожащим от слез голосом. — Моя мама тоже умерла, правда около года назад. Я очень переживала ее смерть, ведь мы были очень близки….а мой младший брат Шинго и отец более стойко пережили ее смерть. Отец так горевал, что буквально через пару месяцев женился на певичке Минако Айно. Представляешь, она всего лишь на шесть лет меня старше? Но нужно отдать ей должное — она не пыталась заменить нам с Шинго маму, а просто хотела наладить хорошие отношения. Мой брат ее принял, а я нет. Как не пыталась подружиться Минако, я все делала так, чтобы показать, что она мне никто и зовут ее никак. Отцу было наплевать на меня, но он давал мне деньги, лишь бы не слышать мое нытье. Когда у меня появилось много денег я стала их тратить на то, чтобы забыть о потери мамы, о предательстве отца и Шинго. Я пропадала в клубах, увлеклась алкоголем и наркотиками, меняла парней, как перчатки — в общем типичная мажорка. Сколько раз меня спасала Минако, я даже не вспомню: привозила домой, откачивала, умоляла взяться за ум, просила отца не давать мне денег. Одно время обо мне даже писали в жёлтых газетах: “ Дочь Кенджи Цукино сошла с ума”, “Злая мачеха мешает жить бедной сироте” или “Когда успокоится лунная принцесса?”. Свою историю Усаги рассказывала таким тоном, будто бы читала конспект по биологии. Даже сериалы пересказывают с большим выражением эмоций. Я удивлялась такой перемене — ведь когда я сказала, что потеряла маму она чуть ли не разрыдалась, а себя она ничуть не жалела, хотя я ожидала, что Цукино начнет размазывать сопли. — Лунной принцессе было все мало. — продолжила Усаги. — Я довела Минако до нервного срыва и выкидыша и только тогда отец заметил, что меня нужно спасать. Он отправил меня в клинику на лечение, но как только я вышла, все началось сначала. А потом я узнала, что беременна, а я даже не знала от кого. И это стало конечной точкой для семьи — меня отправили на аборт, а потом в клинику еще раз. А потом я оказалась здесь. Я вычеркнула из жизни всех старый “друзей”, оставив там только Харуку, которая на пару с Минако меня пыталась остановить. Вот и все — улыбнулась Усаги и откусила большой кусок шоколада. Я молча смотрела на девушку и даже не хотела комментировать весь ее рассказ. Человек, который сидел напротив меня и тот, о котором Цукино рассказала не мог быть одним и тем же лицом, у нее, наверное есть близнец. — Ты думаешь, что у меня есть близнец и я всю историю придумала? — спросила Усаги, как будто прочитала мои мысли. — К сожалению, это все правда. Когда отец узнал о моей беременности он был готов меня убить. Вопрос об аборте решил очень быстро — на следующий день я была в клинике, где со мной не церемонились. Это было больно и страшно, а рядом не было ни одного близкого человека — отец запретил ко мне кого либо пускать. Те дни, которые я провела со своими мыслями были самыми страшными — даже физическая боль отошла на второй план. Именно тогда я осознала, что натворила. Как бы не любил ушедшего человека, нельзя настолько уходить в своё горе. Несмотря ни на что найдётся кто-то, кто поддержит. И я верю, что мама смотрит на меня сверху и боюсь даже представить, как ей стыдно за меня…когда мы встретимся, что я ей скажу? То, что прожгла бессмысленно свою молодость из-за того, что потеряла себя в горе? Нет, так нельзя. Жизнь одна и прожить её нужно достойно. Кстати, я уверена, что если бы не аборт, то родила бы девочку...Чибиусу… она тоже там наверху, вместе со своей бабушкой. И я теперь должна прожить достойную жизнь за троих. — закинув последний кусок шоколадки в рот, Усаги грустно улыбнулась, взяла полотенце и пошла в душ. Я же сидела и не могла пошевелится - не знаю, что меня больше поразило сама история или то, как эти события помогли Усаги переосмыслить свою жизнь. Я поняла, что не хочу и не буду жалеть Цукино — она не позволит этого и не нуждается в этом. Когда девушка вышла из ванной я обратила внимание на её припухшие от слез глаза, но не подала виду и пошла тоже понимать душ. Выйдя из ванной я услышала тихое и спокойное дыхание Усаги и осторожно, чтобы не разбудить ее, тоже легла спать. Проснувшись на следующее утро мы не стали лучшими подругами. И через неделю мы ими не были. Как я не сопротивлялась и как бы я старалась отгородиться, но Цукино настойчиво лезла в мою жизнь, меняя ее, добавляя свои краски. Примерно через год, после того, как Усаги рассказывала историю своей жизни я поняла, что не представляю, как я могла жить без неё. Цукино стала мне не просто лучшей подругой, а скорее сестрой, которой у меня никогда не было. Она стала мне целой семьей, роднее и ближе этой девушки у меня никого не было.