Время не вернешь

Когда это началось? Генри Фишер и сам не помнит. Утонув в пучине своей печали, закрывшись от своих друзей и близких, он мог только смотреть в пустоту, открывая дрожащими руками новую бутылку крепкого алкоголя, на дне которой явно не было решения его проблем, но от опустошения которой ему становилось легче. После смерти своей жены он перестал быть человеком, превратившись в тусклого, апатичного призрака без собственного "Я", словно с её уходом он потерял не только близкого человека, но и частичку себя самого. Закрывшись от мира путем забвения, Генри не заметил, как привык тонуть в бесконечных бутылках и серой работе. Каждый день, будь он будним, воскресным или праздничным, мужчина просто старался забыться и как можно реже контактировать с людьми, которые одним своим сочувствием над его утратой могли вновь открыть кровоточащую рану в груди и сделать больнее, чем есть сейчас. Боль – это то, что заставило, казалось бы, взрослого человека, начать бегать от реальности и дрожать от одного её существования. Можно ли его судить? Ведь вряд-ли кто-то, не переживший это печальный "опыт" сможет понять, какого это – потерять любимого человека. После этого душа словно чернеет и закрывает проход в глубины твоего разума, не желая тебе выпутаться из собственных мыслей, пожирающих тебя во сне и наяву. Защищая свой разум от вторжения в него мрачных размышлений, старающихся свести его с ума, Генри закрылся и от собственного сына. Он всё ещё любил его, поэтому старался уберечь от своих депрессивных мыслей, так как не хотел загружать и его. Тогда он не понимал, что игнорирование очевидной проблемы поможет лишь усугубить все положение. Мужчина даже не заметил, как из простого жизнерадостного ребенка его сын превратился в мрачного подростка, который каждый день просыпается из-за кошмаров и сильно страдает от психологической травмы, нанесённой в самый яркий на эмоции период – раннем детстве. Если бы у Генри хватило бы смелости и сил просто поговорить с сыном об их общем горе, мужчина смог бы помочь им обоим, но сделать этого он не смог. Эмоциональное состояние семьи становилось все хуже и хуже с каждым днем, и нельзя было винить в этом кого-то определенного: они оба стали заложниками ситуации. Да и если бы виновник был – магическим образом ситуацию это не исправило бы...

***

Что Генри знает о собственном сыне? Ничего. После их переезда и знакомства с обитателями Апартаментов, многое изменилось. Он словно вышел из темной, покрытой туманом неясного будущего комнаты, в которой Генри терзали его же мысли, не давая покоя ни на секунду. Возможно, толчком для этого стали новые знакомства, возможно – не давящее на черепную коробку прошлое, преследовавшее Фишеров в старых местах: всякий раз, проходя мимо парка, Генри вспоминал, как гулял там во времена своей молодости и первый раз встретил Диану. Закрывая дверь на ключ, возвращаясь с работы, мужчина погружался в воспоминания про покупку этого дома и счастливый смех беременной на тот момент жены. Эти моменты стали обременять существо Генри, и одним днем он решил, что с него довольно. После переезда и знакомства с Лизой его мир потихоньку стал расширяться, а маленькая комнатка, ставшая ему тюрьмой, потихоньку исчезала. Потребность в алкоголе и круглосуточной работе отпали сами собой, оставив лишь неприятные воспоминания. Постепенно, путем разговоров и неловких стычек, мужчина расцветал на глазах и все чаще улыбался. Само присутствие Лизы в его жизни заставило отбросить всю печаль: смотря на эту жизнерадостную женщину, невозможно было оставаться грустным. Она разглядела остатки того молодого парня, что оставались в нем, заставляя их вылезать наружу. Любовь сильно омолодила их обоих – смотря со стороны на их дуэт, нельзя было предположить, что они оба прошли через трудное прошлое. Все чаще Генри стал задерживаться у неё в квартире, вести непринуждённые беседы и просто чувствовать себя лучше. Другие люди его все ещё не интересовали, но их присутствие явно было лишним в его жизни. Постепенно, оживая после прошлых травматичных отношений, Генри стал больше рассуждать о своём поведении с сыном и о поступках, которые могли плохо сказаться на Сале. Мужчина стал понимать, что поступал неправильно, понял, что уничтожал и себя, и сына, не представляя, что можно жить дальше, не нагружая себя из-за того, чего нельзя вернуть. Наверное, за это открытие Генри и полюбил Лизу – она помогла ему сбросить тяжелые оковы, в который он был заперт на протяжении многих лет. Если бы не её вмешательство в его жизнь, кто знает, что случилось бы? После официального статуса "здоров" в мед. карте на странице психолога, Генри стал по другому смотреть на мир – из-за затяжной депрессии он забыл, кем являлся до неё, и сейчас старался заново отыскать себя настоящего. Этому опять начала способствовать Лиза – её желание помочь Фишеру старшему было не меньше, чем у него самого. Постепенно, Генри и впрямь привык к общению с ней. Было довольно забавно ходить по Апартаментам в поисках этой трудолюбивой женщины, было весело вместе драить полы, помогая ей закончить свою смену на несколько минут раньше, и было очень тяжело, когда они, наконец, решились полностью открыться друг другу. После многих встреч с Лизой, Генри стал частым гостем в квартире Джонсонов. Впрочем, не он один надолго в ней оставался – он с большой радостью отмечал своего сына в списке гостей, ждущих у порога с распростертыми объятьями. После длительного самокопания и поиска себя, мужчина наконец оставил прошлое позади. Его, к большому сожалению, не вернуть, а настоящее ещё можно потерять, оттого и нужно его ценить. Генри стал искренне радоваться переезду и появлению Джонсонов в их с Салом жизни. Кто знает, что было бы, если Фишеры так никогда с ними и не встретились... Разобравшись в себе, Генри понял, что все эти время просто не обращал внимание на сына – на кусочек своей семьи, такой же ценный кусочек, как и утраченный. Одновременно с чувством вины к мужчине пришла гордость и искренне восхищение – Сал, в какой-то степени, "оклемался" от потери быстрее чем он, несмотря на отсутствие поддержки с отцовской стороны. Ему становилось неловко, когда Лиза с искрами в глазах рассказывала ему удивительные истории про его же сына, словно она знала Сала больше, чем сам Генри. Мужчина иногда не мог поверить, что данные истории действительно повествуют об его пареньке – уж слишком этот хвостатый юноша не был похож на "малыша Сала", образ которого привык видеть мужчина в своей голове. Он не мог поверить, что из маленького и любопытного мальчика Сал превратился в "охотника за привидениями". Однако, с этими причудами или нет – это все равно его сын, которого он до сих пор любит, стараясь отогреть для него место в черством, после несчастного случая, сердце. В сердце, в котором начинает теплиться новая, ещё неизведанная любовь, которая уж точно сможет залечить его душевные раны.