Без слов

Стив стоял посреди поля боя, сжимая в руке рукоять молота Тора, и смотрел на поверженного им врага. Последнего врага, смерть которого положила конец всей войне, породившей столько смертей и разрушений. Перед ним лежал Танос. Огромный, словно скала. И его тело медленно исчезало, рассыпаясь тысячами ярких огоньков. Смерть его была красивой. Стиву казалось, что сотни светлячков взмыли в небо, прорывая предрассветные сумерки и даря свет, которого так не хватало в последние дни. Проследив за искорками света до самого неба, Стив посмотрел на тяжелый молот в своей руке. Тор когда-то говорил во время одной из их попоек в особняке Старка, что только достойный сможет поднять молот асгардского бога. Он поднял. Значит, оказался достоин. Только чего он достоин и в какой степени? Эта война многое изменила. И, прежде всего, она изменила самого Стива. Он видел смерть стольких дорогих ему людей, смотрел, как Баки рассыпается пеплом прямо у него на глазах. Он встретился с Тони. Спустя долгих два года, что они не виделись и даже не разговаривали, он смог увидеть его посреди поля боя. В привычном красном костюме Железного человека, уверенного в себе и готового сражаться до самого конца, чтобы заглушить боль потери и горечь от собственного бессилия. Как и сам Стив, впрочем. Роджерс уже не понимал ничего. Он выиграл войну, но чувствовал себя удивительно ничтожным. Слабым, грязным человеком. А ведь его считали символом, самым совершенным человеком с твердыми принципами, нормами морали и железной волей. Да только один черт ничего из этого у него не было. Стив был просто человеком: эгоистичным, ничтожным человеком, который хотел любить, но не мог. Тор подошел к нему неслышно. Удивительно, учитывая манеру бога грома гаркать во все горло. Он протянул руку, касаясь плеча Стива, и тот дернулся, поднимая голову и смотря на друга. Выглядел бог грома слегка удивленным, но одновременно с этим в его глазах Стив видел уважение. Только вот не за что его уважать, почему никто не поймет? — Хорошая работа, друг Стивен, — все же гаркнул Тор, пытаясь забрать из чуть подрагивающих рук свой молот. Роджерс с готовностью протянул его, расставаясь с тяжелой ношей. Победа опустошила его. На поле боя он жил мыслями о будущем, о завтра, которое должно быть у человечества. Теперь мыслей не было. Голова опустела. Стив отрешенно смотрел на Ванду, стоявшую в стороне от него и прижимающуюся к Вижену. Тот же обнимал ее в ответ, прикрывая другой рукой рану на левом боку. Мелькнула мысль, что эти двое хорошо смотрятся вместе. И Стив был рад за них. Ванда многое пережила в тот момент, когда своими собственными руками дарила смерть тому, кого любила. А вот Тор, небрежно держащий в руках громадный молот. Рядом с ним Локи. Бог обмана едва ли сейчас был похож на того, кто громил Нью-Йорк долгие года назад. Он язвительно смотрел на своего брата, но в глазах его читалось то, что не каждому дано было заметить: обожание, подчинение, любовь. Отнюдь не братские чувства братья питали друг к другу. И если Локи выражал это лишь взглядами, то Тор без стеснения сжимал его руку, мягко касаясь губами бархатной и бледной кожи. Маленький Питер, к которому Стив успел прикипеть за то время, что они знакомы, высматривал кого-то среди толпы людей с суперспособностями, и капитан был почти уверен, что он знает, кого именно мальчишка высматривает. Уэйда Уилсона, с которым сражался плечом к плечу. Весьма странный тип, немного псих, но за Питера готов был удавиться и удавить любого. Странные, все же, парочки среди супергероев Земли. Баки и Тони стояли чуть поодаль. Они все так же терпеть друг друга не могли, косились друг на друга так, что вода от таких взглядов могла закипеть. Оба помятые, избитые, с запекшейся кровью. И живые. Этому Стив был рад. Но не тому, что потерял их обоих в этой войне. Сумел спасти, но потерял. Роджерс эгоистично любил обоих. В его ненормальной жизни это явно не было верхом странности. Баки был с ним всегда, он был частью самого Стива, так что не удивительно, что он был нужен, как воздух. А Тони… это просто Тони. С ним не могло быть иначе. Между ними искрило, закипало, они диаметрально отличались во всем, но идеально дополняли друг друга. Стив восполнял то, чего не было у Тони, и наоборот. И Стив поступил, как придурок, использовав Старка, чтобы забыть Баки, и позорно сбежав от него, когда тот объявился вновь. Стив устал. Ему хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Они спасли мир, опять, поэтому заслужили немного отдыха. А после Стив, наверное, попросит у Фьюри дать ему миссию, из которой вернуться живым будет маловероятно. Нет, умирать Стив не собирается, но задержаться подольше — да. Ему нужно время забыть. Только вот он не учел одного — те двое уже все давно решили за него. Тони и Барнс прекрасно видели, как кэп покинул поле боя, едва волоча ноги. — Перемирие, а, Холодное сердце? — насмешливо спросил Тони, впрочем, не сводя глаз со спины Стива. — С удовольствием бы пустил тебе пулю между глаз, — процедил тот в ответ, — только Стив едва ли обрадуется. — Взаимно, красавица. Думаю, придется мириться с твоей угрюмой рожей и девизом по жизни «всех-убью-один-останусь», — подначил Старк. Нет, они неплохо поладили за период жаркой битвы, вынужденные прикрывать свои задницы и шикарную задницу капитана Америка, но это не отменяло того факта, что терпеть друг друга они все же не могли. На генетическом уровне, наверное. Единственное, что их объединяло — Стив. Моралист Стив, который всегда слишком много думает и забивает голову не тем, что нужно. Судя по его сгорбленной спине и смертельной усталости, он опять вбил себе в голову невесть что. — Идем? — спросил Барнс, кивая в сторону Роджерса. — Стоило бы, — согласился Старк. Впервые они были схожи во мнениях. Стив понятия не имел, куда вообще идти. Половина Нью-Йорка была разрушена, от его прежней квартиры едва ли что осталось. Всюду сновали все еще отходящие от ужасов катастрофы люди. И щит, который Тони вернул ему в самом разгаре битвы, казался до ужаса тяжелым. Словно каменным. Он душил и тянул Стива вниз. Потому что щит принадлежал кому-то другому, не тому Стиву, коим он был сейчас. Тот парень из Бруклина, сражающийся за правое дело, исчез без возврата. Штаб Мстителей был одним из немногих зданий, переживших нашествие Таноса. И Стив понятия не имел, по какой причине пришел сюда. Наверное, это единственный дом, который у него остался. — Ностальгия замучила, Роджерс? — внезапно раздался за спиной знакомый, насмешливый голос. Стив дернулся, как от хорошего удара электричеством, и обернулся. Баки и Тони. Прямо перед ним. На расстоянии вытянутой руки. Вместе. — Что вы здесь делаете? — спросил он на грани удивления, потому что, если честно, вообще понятия не имел, что ему чувствовать. — Думаю, ты и сам знаешь ответ, Стив, — Баки хмыкнул и многообещающе улыбнулся. Как и раньше, в далеких сороковых, после чего они надолго закрывались в комнате и посвящали время друг другу. Выражение лица Тони тоже выражало многое. Стив не мог понять — точнее, поверить — того, что эти двое затеяли. Он поочередно смотрел на них, соображая, и, когда до него дошло, попятился, натыкаясь лопатками на бронированные двери штаба. — Вы же не…? — Правильно понял, Стиви, — прервал его Баки. — Если надеялся от нас по-тихому смыться, то не выйдет. — Никуда не денешься, Роджерс, — поддержал Тони. — Ты наш. Стив и понять-то ни черта не успел. Эти двое накинулись на него, как ополоумевшие, толкая вперед по направлению к бывшей комнате капитана. При этом Старк умудрялся как-то очень горячо целовать его, буквально трахая рот языком, а Баки сдирал с него форменный костюм, умело работая новой бионической рукой. Момента, когда они оказались в самой комнате, Стив не помнил. У него перед глазами все плыло, какое уж тут соображать нормально? Он и помыслить не мог, что когда-нибудь вместо того, чтобы потерять их, получит обоих. Это было за гранью понимания, потому что Тони и Баки терпеть друг друга не могли. Когда он успел оказаться на постели, Стив тоже не уловил. Мог лишь мутными глазами наблюдать за тем, как эти двое рисуются, стаскивая с себя одежду. Вещь за вещью, давая Роджерсу шанс насладиться совершенными телами. И если у Баки тело стало таким из-за многочисленных экспериментов и сыворотки, как и у самого Стива, то Старк заслуживал уважения за то, что самостоятельно вылепил из себя почти греческого бога. Стив и забыл, каково это. Это чувство, которое он испытывал, будучи с кем-то из них. Ни одна девушка не могла довести его до трясучки просто одним взглядом. А Тони и Баки смотрели на него так, что он готов был плыть, как желе. У обоих глаза были темными, почти черными. В их глубине Стив видел дьявольский огонек. Это явно было обещание чего-то гораздо большего, чем мимолетная страсть, и Стив готов был все за это отдать: чтобы на него всегда так смотрели. Оба сразу. Он хотел слишком многого, но давно для себя решил, что, либо оба сразу, либо никто. Баки опустился к нему первым. Пристроился между разведенных ног Стива, смотря на него сверху вниз. Руки прошлись по напряженным бедрам, отдавая контрастом: горячая человеческая рука и холодная, как лед, бионическая. Стив едва не взвыл от такого, даже пальцы на ногах поджались. К нему долго не прикасались. Слишком долго. Года два уже. — Расслабься, Стив, — горячо выдохнул Баки, смотря капитану в глаза и наклоняясь ниже, впиваясь зубами в его бедро, вырывая из Роджерса судорожный вздох и короткий выкрик. На коже остался заметный след от зубов, который Барнс тотчас же принялся широко зализывать горячим языком. Он всегда любил кусать Стива, оставляя на нем как можно больше отметин, присваивая его себе. Старк же оказался совсем рядом с лицом Стива. Его приличных размеров член, увитый венами, с влажной и красной от прилившей крови головкой, мелькал прямо у Стива перед носом. И Роджерс, черт подери, едва в помидор не превратился. Почему-то наедине с каждым из них неловкости он не чувствовал, но, когда в постели с ним их было двое, Стив робел и зажимался, как школьница. И оба мужчины прекрасно это заметили. Барнс усмехнулся, чувственно покусывая ноги Стива, продвигаясь все ближе к косточке, и одновременно подразнивая его бионической рукой, поглаживая холодными металлическими пальцами между ягодиц, слегка надавливая на тугое кольцо мышц, но не входя внутрь Стива. Это с ума сводило, потому что Роджерс до безумия хотел почувствовать эти пальцы в себе. У него все буквально поджималось от холодных прикосновений, а внутри по венам текла лава. — Давай же, Стиви, отсоси ему, — подначил он, снова наклоняясь к бедру Роджерса и оказываясь в опасной близости от готового к свершениям члена доблестного капитана. — Ты ведь хочешь. Да, Стив хочет, еще как хочет, но у него пунцовые щеки, а взгляд он вообще боится поднять. Но послушно поворачивается чуть на бок и приоткрывает рот, идеально обхватывая губами член Тони. Тот гортанно стонет, вплетая пальцы в отросшие волосы Стива и толкаясь в него глубже. Роджерс ничего против не имеет, стараясь дышать глубоко и расслабляя глотку, позволяя Старку буквально трахать его рот быстрыми и рваными толковыми движениями. Пошлые хлюпающие звуки и слюна, текущая по подбородку, заставляют Роджерса еще больше краснеть. Ему кажется, что щеки уже горят настолько, что на них можно приготовить полноценную яичницу. Баки одобрительно хмыкает, наблюдая за тем, как Тони имеет рот Стива, откровенно наслаждаясь этим, и сильно сжимает упругую задницу Роджерса, разводя половинки в стороны и заставляя того чуть приподнять поясницу. Ногой Джеймс проталкивает под спину Стива подушку, чтобы тому было удобно лежать, и облизывает пересохшие губы, рассматривая розоватое отверстие, которое ему отчаянно хочется вылизать. И кто Барнс такой, чтобы отказывать себе в удовольствии насладиться Стиви, так откровенно стонущим, когда его трахают в глотку? Он широко лижет языком, вырывая из Стива очередной стон, дразнит и кружит вокруг. Голос Роджерса как музыка для ушей. Баки всегда нравилось дразнить его. Распалять, доводить до безумия, срывать чертову маску моралиста, за которой скрывался настоящий Стив, жаждущий любви и ласки. И Баки готов был буквально утопить его в этом. Потому что Стив этого заслуживает. Черт возьми, он отказался ради него едва ли не от всего, стал предателем. Все ради того, чтобы вытащить его задницу из того Ада, в который Баки попал. Так что может ли Барнс не сделать хотя бы что-то, что Стив попросит? Нет, черт подери, он в лепешку расшибется, но даст Стиву все. Абсолютно все. И если Стиву нужен рядом не только он, но и пресловутый Старк, Баки готов локти себе кусать, но терпеть этого заносчивого засранца с завышенным ЧСВ рядом. Барнса вставляло почище самого мощного афродизиака от того, как задница Стива раскрывалась, как только он проталкивал внутрь податливых мышц язык. Стив доверял, расслаблялся в его руках, пускал глубже. И Баки вылизывал его, словно котенка, щедро смазывая слюной, пальцами проталкивая ее внутрь, раскрывая Роджерса, оттягивая шелковистые стенки в стороны большими пальцами. Стив был чертовым совершенством даже здесь, и Баки сносило крышу от того, как тот дрожал, как судорога охватывала его тело от удовольствия, как он причмокивал, выпуская член Старка изо рта и срывался на крик, стоило Баки еще раз начать иметь его языком. Тони, судя по его голодному и абсолютно дикому выражению лица, тоже снесло крышу. А тому и снесло. Окончательно и бесповоротно. Рука сама собой потянулась к красным и припухшим губам Стива, стирая блестящую дорожку слюны. Роджерс загнанно дышал, постанывая от каждого движения языка Барнса. Его идеальные мускулы были напряжены и красиво выделялись под кожей. Рот был приоткрыт буквой «о». Он преданно смотрел в глаза Тони, и тот готов был еще раз Таноса на лопатки уложить за такой взгляд. Старк чертовски сглупил тогда, позволив Стиву уйти два года назад. Без него жизнь в ад превратилась. А еще эти письмо и телефон. Тони каждый день на них смотрел, это было похоже на помешательство. Он скучал по нему все это время, но оказался слишком труслив, чтобы позвонить. А когда столкнулся со Стивом на поле боя, едва удержался от того, чтобы не поцеловать. Особенно когда Стив, склонив голову, тихо выдохнул: «Прости». Нет, это Тони должен был просить прощения. И сейчас он готов был его просить. Без слов, но жестами, действиями, касаниями. Он лег рядом со Стивом, без брезгливости по поводу того, что этот самый рот ему только что отсасывал, накрывая его губы своими и сжимая в пальцах пульсирующий член Роджерса, ловя его судорожный всхлип. Стив извивался между ними с Барнсом, словно змея, подставляясь под мучительные ласки и поскуливая, виляя бедрами и требуя большего. Но Тони и Джеймс никуда не спешили. У них еще долгая ночь впереди. Мстители будут праздновать победу над Таносом, а они будут всецело наслаждаться Стивом, раскрывая его для себя. — Давай, Стив, признайся, тебе хорошо? — спросил Тони, смотря в мутные голубые глаза капитана. Тот откровенно плыл и не понять, насколько ему хорошо, не представлялось возможным, но Тони хотел услышать это. — Да, — выдохнул Роджерс, чуть запрокидывая голову. — Да, мне хорошо. Большего Тони и Баки не было нужно. Барнс оторвался от влажной и едва не хлюпающей от слюны задницы Стива и лег на спину, опираясь на изголовье кровати. Стива он потянул на себя, укладывая спиной себе на грудь. Тони открылся потрясающий вид на откровенно балдеющего Стива с широко разведенными ногами, шальным взглядом и алыми губами. Он откинулся на плечо Баки и протяжно застонал, когда Барнс направил в него член, придерживая за бедра и медленно насаживая на себя. Стив шипел и извивался, дрожа всем телом, пока Джеймс входил в него, и замер, чувствуя член полностью в себе. Старк же вынужден был признать, что быть сторонним наблюдателем не так уж и плохо. Эти двое горячо смотрелись вместе. Пока Барнс трахал разомлевшего и во весь голос стонущего Стива, Старк сидел напротив них, не отводя взгляда от того, как твердая плоть скрывается в растянутой дырке, а плотные мышцы всякий раз раскрываются и плотно обхватывают толстый член. Зрелище было тем еще, стоит отметить. И Старк никогда не думал, что его до одури будет возбуждать такое. Однако самому участие в процессе принять тоже хотелось. И Барнс словно уловил это его желание. Он схватил Стива за подбородок, заставляя наклонить голову и посмотреть на Тони. — Ну что, Стиви, примешь нас обоих? — спросил Бьюкенен хрипло. — Сможешь? Роджерс расфокусировано посмотрел на Тони, потом на его член и сглотнул. Кадык дернулся чертовски идеально и соблазнительно. — Да, черт подери, да! — выдохнул он. — Кэп, не выражайся, — не смог не поддеть Тони, видя легкую улыбку Стива в ответ. Он медленно приблизился, хватая одну ногу капитана под коленом, а другую кладя себе на плечо и смотря тому прямо в глаза. Стив тоже взгляда не отводил. Баки же ждал действий и поглаживал Роджерса по спине, нажимая на копчик и вызывая тихие, судорожные выдохи. Честно, Старк не был уверен, что Стив сможет принять их обоих, но идеальные и гладкие мышцы потрясающе податливо разошлись, впуская во влажную дырку еще один член. Тони едва зубы не раскрошил, чувствуя, как бьет по нервам. Даже сердце заколотилось, как бешеное. Толчок за толчком Тони входил в жаркое нутро, пока не оказался в Роджерсе весь. Тот буквально медом растекся по Барнсу, хрипло постанывая. Тони и Баки же переглянулись, одновременно подхватывая Стива и принимаясь толкаться по очереди. Тони — медленно и с раскачкой, а Баки — жестко и сильно. Стив же буквально захлебнулся собственными стонами и вцепился скользкими пальцами в плечи Тони. Его трясло, стоны рвались из глотки. Он перестал себя контролировать, позволив этим двоим творить с ним все, что захочется. Стив полностью принадлежал им. Давно уже. И они оба это понимали. От усталости, эмоциональной перегрузки и еще много чего, продержаться долго не удалось. Вымотанный в конец Роджерс бурно кончил, стоило только Тони сжать его член, пару раз проведя рукой вверх-вниз. Сперма забрызгала напряженный живот Стива и грудь самого Тони. Баки и Старк, одновременно толкнувшись в расслабленного Стива, кончили следом, заполняя того под завязку и наслаждаясь очередным сорванным стоном. После чего Тони устало рухнул на постель, а Стив скатился к нему под бок, оказываясь между ним и Баки. — Я думал, вы терпеть друг друга не можете, — заметил он спустя минуты тишины. — Поэтому и хотел уйти. Я много чего натворил и не думал, что смогу удержать вас обоих рядом. Тони фыркнул. — Бога ради, Роджерс, засунь свой морализм куда подальше, — заявил он. — Ты наш, так что не старайся улизнуть. И... прости меня. Пояснять, за что именно «прости», Стиву было не нужно. Не дурак, сам понял. Но говорить ничего не стал. Только сжал руку Тони, показывая, что все в порядке. Они оба натворили ошибок, и теперь им придется исправлять их. Вместе. Баки же коснулся губами плеча Стива. Это было его «прости». «Прости» за все проблемы, которые он принес, за раны, которые Стив получил из-за него. И Роджерс снова промолчал. Только прижался сильнее. Эта война дала ему больше, чем мог подумать. Пережив боль потери и горечь разочарования от собственной беспомощности, он получил что-то, чего всегда хотел. Нашел свое место, прижился. Выходец из другого времени, моралист до мозга костей, он нашел тех, кому нужен был таким. Не героем Америки, а просто Стивом. — Я вас люблю, — выдохнул Роджерс просто, словно сказать эти слова было слишком легко для него. Тони и Баки напряглись. И не ответили. Потому что для них тяжело трепаться о чувствах. Оба предпочитали действия. Поэтому Баки поцеловал Стива в шею, мягко засасывая кожу и оставляя свою метку, а Тони захватил его губы. Роджерсу больше и не нужно было. Он понимал их и так. Поэтому ответ знал и без слов.