Эпилог
1 декабря 2018 г., 15:43
Он рассказывает. Она слушает и запоминает. Из абстрактной идеи выстраивается вполне реальная картина, да, впечатляющая своими масштабами, но с каждым штрихом вызывающая всё меньше сомнений в своей подлинности.
Огромный отлаженный механизм… Венейбл не очень представляет, как в него предстоит встроиться ей, но это вопрос из тех, которые следует решать на месте. Сейчас важнее другое:
— И всё же, каковы были критерии отбора? Я должна понимать, с какими людьми мне предстоит иметь дело.
— Конечно.
Она не перестаёт поражаться готовности Лэнгдона отвечать. Такое впечатление, будто он только и ждал возможности раскрыть ей все карты, но почему и зачем? У неё нет ни малейших предположений.
— Прежде всего, — говорит Лэнгдон, и в глазах его пляшут отблески пламени, — я искал людей, которые не боятся быть собой, имеют своё мнение, смелость и волю его отстаивать. Те, кто не просто сорвёт плод с древа познания, а пустит это древо на дрова, если сочтёт нужным.
Красочное описание. И лестное, что греха таить. Вот только…
— Как же вы собираетесь управляться со сборищем столь ярких индивидуальностей?
Лэнгдон смеётся.
— А это уже следующий критерий. «Наличие головы на плечах».
— Которое ещё никогда, никого и ни от чего не упасало…
— Ну, беспроблемными бывают только смиренные овечки, и те только на картинках. Но всегда можно хотя бы попытаться договориться.
Венейбл окидывает его скептическим взглядом:
— Вы не похожи на человека, склонного к дипломатии.
— Я таков, каким от меня требуют быть обстоятельства.
— Какое удобное оправдание.
— Не всё то оправдание, что выглядит таковым, дорогая мисс. Я знаю, вы не лучшего мнения обо мне...
И это ещё мягко сказано.
— И не то чтобы меня это беспокоило...
Оно и видно.
— Но я хотел бы, чтоб вы знали. У всего, что я делаю, есть причины, и их список не ограничивается тем, что я бессмысленное и беспощадное зло.
— Ещё скажите, что вы часть той силы, которая.
— Не скажу. Потому что добро я совершаю осмысленно, а зло как самоцель мне не интересно. Просто люди подобны ежам, что не взлетают без пинка. Каждому нужен тот или иной стимул, чтобы проявить свои лучшие и худшие качества.
— И в моём случае…
— Да, — серьёзно подтверждает Лэнгдон. — В вашем случае таковым был мой отказ.
Ах.
ты.
гад.
Венейбл задерживает дыхание, в красках представляя, как украсил бы его лицо след от пощёчины.
— Когда-нибудь, — говорит она, и, вопреки (или благодаря?) рвущемуся по швам самообладанию, голос её звучит почти нежно, — когда-нибудь, мистер Лэнгдон, я всё-таки вас убью.
Он смеётся, как будто услышал что-то хорошее.
— Мне почти интересно, как это у вас получится.
— Вы узнаете, — обещает Венейбл.
И почти против воли отвечает на его улыбку.
