День, когда никто не хотел выходить из хаты

Сегодня сентрябрь. Но Петя не дрочет, Альма не приехала в жопу Псаско, а Марина не включала шансон в 4:20. Почему так случилось? Что за мероприятие, а ебать? Просто Детроит сегодня врезался в dniwe. - Опа бля, моя остановочка, - громко воскликнул Детроит, пёрнув и родив трансвестита. Трансвестит упал на дом Ке-екман, автоматически сев на бутылку. У Ке-екман не опухло (ШОК), было слишком страшно. Настолько, что её эёппа наоборот сжалась. - Ну вот, опять, - писклявым голосом возмутился трансвестит, почесав рожу и затопив хату Кек своей кровью. Кровь была в ахуе. Хата тоже. Ке-екман всё ещё страшно. Этого трансвестита звали Григорий Тран. Бутылка-тян прочитала его имя, написанное на очке, и завизжала от ужаса, соскоблившись с него и укатившись в рассвет. - Не убегай, ёпта! - хвостики Гриши переехали на лоб от возмущения. Он съехал с крыши хаты и продолжил преследовать бутылку, скрывшуюся в огуречном поле. Было сложно. Лабутены были против погони и орали на Гришу. Тран(свестит) так и не догнал бутылку. Шутка была слишком быстрой. Зато он услышал чей-то брачный зов и его хвостики (и не только они) задымились от возбуждения. Он везде узнает этот голос! Гопнув пару кустов, Георгин сел на кортаны и увидел бегущего и орущего от страха Говэна. Он подумал, что это брачный зов, и уже подумал присосаться к нему. Но тут он увидел то, что за ним кто-то бежит, и озверел... - Го секс!1! - за Говэном бежал живой жожо референс по имени Троянский Конь, размахивая своим стволом. - Уди нахой! - орал Ридед, рыдая клеем от страха и запинаясь своим носом об кусты. - Уди нахой (2), - из кустов поднялся Гриша, швырнув в Коня свой озлобленный взгляд. Он был настолько злым, что помада на его губах вскипела. - Ты ещё кто? - Конь встал в позу блэта и фыркнул, пустив пар из маски. Вейпер ибаный. - Георгин. А ты идёшь в пезду, - Гриша из палки-ебалки сам превратился в жожо референс и плюнул в рожу Коня кипящей помадой. Конь заорал как SrPelo, потому что помада попала ему на сосок. Гриша дал ему по голове одним из своих хвостиков. - ГЕОРГИИИИИИИИИН! - заорал Конь, снеся криком Говэна за пределы дачи. Но в отличии от этих тупиц Говэн был в порядке. Он просто повис трусами на дереве рядом с Сухозадом. - КООООООООООНЬ! - от такого крика патлы Гриши распустились и его брови превратились в Брежнева. - Откуда ты знаешь моё имя? Но Тран так и не ответил. Он молча взял перманентный маркер и написал на маске Коня "я пидарас". Конь ахнул как влюблённая школьница (коей он и был). - Сам такой!1! - Конь снял с себя маску и ударил ею по лицу Гриши, смазав помаду и жмыхнув его хлебальник в хвощ. - А ты вообще похож на горшок! - в Коня прилетел горшок сверху. Его кинула Эклеа, прибежавшая на запах Брежнева. - Панки хой! - с этими словами Эклеа упиздовала обратно в подкоп под дачей Петуча. - А ты... - Конь глубоко вдохнул носом, засосав себе в ноздрю огурец, - ЖАБА. ДЕРЖИ ЖАБУ. Конь достал из уха жабу и швырнул её в лицо Гриши. Григорий заверещал, подумав, что это Пенелопа, и упал в кусты. Кусты под жёппой Гриши от стыда улетели в Саратов. Конь встал над лежащим Трантарараном, давая ему понять, что сейчас начнётся гачимучи. Но гачимучи не было. Гриша ударил писос Коня мизинцем. - Откуда у тебя такая сила?! - Конь от боли аж стал раком и охнул. Сексуальное напряжение усиливалось. После подозрительной паузы Гриша лирично сказал: - Агуша. Гриша не успел кончить сам и кончить Коня, ведь Конь дал ему от злости пощёчину и сместил лицо за пределы локации окончательно. - Это невозможно!!! - взвыл Конь, издавая звуки Пинк Гая своей жопой. А где-то на дереве Говэн и Виталик молча наблюдали за бесплатной гей-порнухой. - Ну всё, песда твоему Гришке, - сказал Говэн, хавая листья вместо попкорна. Виталик взвыл и заплакал семечками, случайно сбив Говэна ресницами на ветку ниже. - Полегче, бля буду! Подозрение не стало заходить в чью-нибудь хату и засело в кустах, ожидая исхода. На фоне играл соблазнительный саксофон, делая битву только брутальнее. Гриша аж завонял говном и писюнами от такого напряжения. - ГЕОРГИИИИИИИИИН! - завизжал Конь, стукнув Гришу по лбу своими труханами. - КООООООООНЬ! - в Коня прилетел прыщавый нос Трана, решивший отомстить за сломанные текстуры. И тут, на гейский крик идиотов пришёл он... Василий Борщ! Самый вонючий уборщик и коренной житель Саратова. - Слыш, только я могу тут вонять, - глухо сказал Борщ, стукнув Гришу лесбийской шваброй и поделив его на ноль. Конь орал как от экстаза и ужаса, ибо понимал, что эту же швабру сейчас всадят ему по самые помидоры и огурцы. - А ты не ори, - Вася достал транссексуальные грабли и ударил Коня по хребту, отправив его под землю, работать в ЖКХ, - Вонять мешаешь. Говэн был настолько в шоке, что перестал жрать листья и клей. Виталик в шоке похлопал глазами и улетел к себе домой. - А кто меня снимать будет?! - возмутился Говэн, посмотрев на свои растянутые трусы. Трусам было поебать. - Пажжди, - Вася подошёл к дереву и приставил к ней пансексуальную лестницу. Однако, Говэн смог спуститься сам. Точнее, его скинули с ветки трусы, обидевшись. - Мля, спасибо, - Ридед стряхнул с себя прилипшие к нему листья и огурцы. - Но я ничего не сделал, - Вася пожал плечами, почесав свой куст, который он называл волосами. Говэн никак это не прокомментировал, махнув спизженным у Такседо Маска плащом и скрывшись в кустах под крики тонущей Ке-екман. Борщ ничего не сказал и молча развернулся. У него было незаконченное дело - надо было дать Детроиту по щам и провонять территорию. Обошлось без жертв (кроме тех актёров гачимучи). Даже толчок Степана остался в порядке. Берегите себя и своих близких. Текст читал Симон Барилла, самый сыксуальный человек на районе.