Призрак.

Эшли сидела на кровати, опершись головой на согнутые колени и, приспустив с себя мягкое пуховое одеяло так, чтоб пробравшийся холод из открытого окна вгрызся в кожу мелкой дрожью, смотрела невидящим взглядом вглубь комнаты. Кажется, она уже не чувствовала ни холода, ни голода, и вообще, ровным счётом, ничего. С того самого ужасного дня, как она пыталась разбить стекло «камеры пыток» своего друга, с того самого дня, как Салли был приговорён к смертной казни, с того самого дня, как на глазах молодой девушки самым жестоким способом казнили её любовь, прошла неделя. Эшли всё это время не могла нормально спать, есть, и даже говорить. Редкие слова, наподобие «с добрым утром», которые Кэмпбелл с трудом выдавливала из себя, дабы порадовать родителей хоть чем-то, давались с излишней болью. От девушки, которая всю жизнь была храбрым бойцом, который никогда не плачет, «одинокой волчицей четырёх всадников», красавицей и просто хорошим другом — не осталось и следа. Она ходила, как сомнамбула на кухню только попить воды — от еды воротило, постоянно закрывалась в комнате и занавешивала окна коричневыми плотными шторами всю неделю. Эти безвылазные деньки из своего «убежища от людских глаз» превратили Эшли в исхудавшего человека с темными большими мешками под глазами. Она даже за все это время ни разу не притронулась к выключателю, ни разу не взяла в руки расческу. Сегодняшний день не стал исключением. Слезинки опять стали стекать из изумрудных глаз и падать на руку, разбиваясь, как маленькие хрусталики о кафель. У девушки уже не оставалось сил на истерику, оплакивание любимого друга — это получалось непроизвольно. Она просто выпала из жизни, выбросив мобильник ровно неделю назад в мусорку, потому что никто, кроме Салли, по её словам, ей не нужен был. Кэмпбелл впервые в жизни испытала настоящую депрессию. За пределами комнаты, ужинающие на кухне родители Эш, услышав очередные всхлипы и прерывистый кашель своей дочери, взволнованно переглянулись. Мама грустно покачала головой и отложила вилку на тарелку. Отец же, услышав под безумный рёв громкий отчаянный крик: «Салли!» — закрыл глаза и тяжко вздохнул. — Я надеюсь, что её истерика вскоре закончится, Джеймс. Иначе, нам придется связывать её и так вызывать доктора. Потому что она постоянно упирается, — еле сдерживая слёзы, тихо сказала мать. На что её муж лишь только подбадривающе погладил женщину по плечу и постарался улыбнуться. — Не волнуйся, Саманта, ей просто нужно время. Съёжившись в комок и отбросив одеяло на край кровати, Эшли уткнулась носом в уже снова намокшую от слёз подушку, обнимая её и прижимая ближе к себе, к сердцу. Душевная боль, словно бомба, разрывала изнутри, и девушка готова была повыдирать себе все волосы, только чтобы это всё не было реальностью. Чтобы Салли был жив. Чтобы всё было, как раньше. Чтобы они вчетвером так же расследовали всякие паранормальные вещи, веселились, устраивали тусовки, как и несколько лет назад. — Ч-чёрт, н-нет… — слабо прохрипела она, кусая губы до крови. — Салли… прошу… Пусть это всё будет сон… Ужасный сон, — сжимала исхудавшими ручонками простынь рядом с подушкой и рвано дышала, пытаясь успокоиться. Пролежав ещё немного в позе «эмбриона», Эшли четко ощутила боль в висках, проявляющуюся в резких толчках пульсации, отчего лишь сильно зажмурилась, и, всё ещё всхлипывая, снова приняла сидячее положение на кровати. Распухшими красными от слёз глазами она, прищурившись, посмотрела на тюль, сквозь которую бил яркий лунный свет. Чёрное небо было похоже на самый настоящий космос, усеянный звездами, а сама луна, как световой диск, возвышалась над уже спящим городом. — Какое небо сегодня чистое… Ни единого облачка, — а затем перевела взгляд в тёмную комнату, отметив для себя, что рассеянный свет, исходящий от луны, кроме её кровати больше ничего не освещает. Повсюду тьма. Кэмпбелл почувствовала, как ей стало резко холодно от раскрытого настежь окна, и потянулась за одеялом, всё ещё пусто смотря в темноту. Окно закрывать не хотелось, ведь только с помощью холодного воздуха, что наполнял лёгкие, она могла понять, что всё ещё жива. — Салли… А я ведь так и не успела сказать тебе, что… — медленно произнесла она, зная, что кроме неё самой, больше никто этого не услышит. И снова этот душащий комок в горле, который не может растаять сам по себе. И снова слёзы наполняют глаза, и снова Эшли чувствует себя беспомощной и разбитой. Опираясь головой на руки, что лежат на согнутых в коленях ногах, Эшли снова начинает всхлипывать и тянет одеяло на себя, как вдруг… Какой-то странный звук. Она замолкает и прислушивается. Слышно лишь только тихое равномерное тикание часов, и больше ничего не происходит. «Кажется, я схожу с ума», — пронеслось у девушки в голове. Поднимает голову и оглядывается по сторонам, скользя взглядом по тёмной комнате, но ничего не видит. Хотя, может быть, она уже совсем выжила из ума, но ей показалось, что с таким же звуком ей являлся призрак Ларри в домике. Эш глубоко вздохнула и стерла бегущую по щеке слезу. Белая прозрачная тюль будто «дышала» под колыханием уличного ветра. — Кто здесь? — ответа не последовало, отчего Эшли с неким облегчением, но в то же время и грустью, выдохнула. — Эшли, это Салли, — раздался из темноты до боли знакомый голос. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. И в ту же секунду в сердце ударила какая-то электрическая молния, губы занемели и девушка, не ожидая такого поворота событий, резко побледнев и сжав пальцами со всей одури одеяло, спиной влетела в спинку кровати. Её немного трясло, она натягивала на себя одеяло всё сильнее и всматривалась, прищурившись в тьму — не мерещится ли ей голос дорогого друга. А то мало ли, и правда кукушкой поехала. — О, Господи… Салли, это, и правда, ты?! Но как ты здесь очутился? — голос Кэмпбелл быстро приобрел восторженно-испуганные краски, и она широко распахнула глаза. — Эш, — снова послышался спокойный голос из темноты. — Я просто хотел увидеть тебя. Она слышала в голосе своего друга те же интонации, добрые нотки, что и раньше, но всё это было более холодным, нежели при жизни. Девичье сердце колотилось с бешеной скоростью, Кэмпбелл никак не могла осознать, что её мёртвый друг сейчас здесь, в одной комнате с ней, пусть и не живой. Эшли на дрожащих ногах приподнялась и упёрлась коленями в кровать, откинув одеяло лишь на колени. Разорванные шорты и розовая футболка придавали всей ситуации небольшую долю комичности, но страдальчески-заинтересованное выражение лица девушки быстро смазывали это ощущение. — Салли… Чёрт, Салли! Боже мой, Я... Я так рада тебя слышать!!! — она присела, подогнув ноги под себя и положив, сжатые руки в кулак, на колени, чтоб подавить подступивший страх. В этот момент Эш была безумно счастлива услышать своего друга. Настолько счастлива, что была напугана до звона в ушах. Конечно, Эшли уже видела призрака — а именно — Ларри. Она прекрасно знала, что он ей никак не навредит. И сейчас знает, что Салли ничего плохого с ней не сделает, однако, тонкая ниточка волнения в слиянии со страхом, постоянно дёргает девушку изнутри, оставляя мозг «холодным» и не давая поддаться дружеским теплым чувствам, что так рвутся наружу. — Прости, что я не приходил к тебе раньше, — голос Сала слышался ещё тише, будто он отошел к противоположной стене комнаты, — я боялся показаться тебе, думал, что ты испугаешься, особенно, при дневном свете. Призрак Фишера из тьмы осматривал Кэмпбелл, тело которой освещал рассеивающийся у кровати мягкий лунный свет. Исхудавшее тело и растрёпанные волосы её бросались в первую очередь в глаза, даже при таком освещении. Эшли не спешила вскакивать с кровати и включать свет, лишь молчала и бегала глазами по темноте, стараясь отыскать силуэт друга. — Почему ты не хочешь выйти ко мне? — нарушила она тишину. — Я… Я полностью изуродован, ты же знаешь, что со мной сделали. Моё лицо окончательно превратилось в кашу. — Пожалуйста… Я хочу притронуться к тебе, пусть даже и ничего не почувствую… — Салли услышал, как голос его подруги дрожал и был еле слышен. Салли сам не до конца осознавал, зачем пришел к Эшли. Он тоже хотел прикоснуться к ней, обнять, почувствовать, как прежде, её запах, дотронуться лёгким движением до густых русых волос, пусть уже и коротких. Но парень — вернее, его призрак, — понимал, что этого больше никогда не случится. Так зачем же он пришёл? Терзать опустошённую душу, как свою, так и Эшли? — Эшли, пожалуйста, закрой глаза, — теплый тон его голоса мягко обволакивал разбитое за прошедшую неделю сердце и, будто, залечивал. Девушка послушно закрыла свои глаза и скрестила руки на коленях. Она почувствовала рядом с собой какое-то ледяное дуновение ветра, которое в мгновение прекратилось. Сердце колотилось ещё сильнее, отдавая пульсацией в голову. Девушка немного напряглась, сдвинув брови «домиком». — Где ты сейчас? — Сижу рядом с тобой, — голос оказался совсем близко, — на краю кровати. И вновь по телу пробежали мурашки, и Эшли вновь почувствовала тот самый ужасный комок, застрявший в горле, и слёзы непроизвольно начали проступать сквозь закрытые глаза. — Салли… Я так скучала по тебе. Я… Я думала, что никогда больше не услышу твой голос… — сглогнула слёзы. — Я тоже скучал по тебе… — Эшли показалось, что он вот-вот заплачет, ведь голос, несмотря на всю свою холодность, дрогнул. — И безумно хотел увидеть. — Мы ведь не сможем больше обняться, да? — грустно улыбнулась девушка, и слёзы из-под закрытых век скатились по впалым щекам. — Можно я открою глаза? — Не надо, Эш, правда. Ты и так настрадалась. Я сам от себя сейчас в ужасе, так что, ради меня, не открывай глаз, пожалуйста. Кэмпбелл кивнула, послушавшись его, и опустила голову вниз. Губы дрожали, отчего пришлось их поджать. Как же всё-таки странно — чувствовать рядом с собой дорогого человека, знать, что он рядом, но не иметь возможности обняться с ним. Больно. — Можно я дотронусь до твоей руки? — спросил призрак. Эшли, не решаясь ничего ответить, вытянула правую руку и сразу же почувствовала, как что-то холодное обволокло кисть. По спине пробежал холодок, и место страху в сердце уступила ещё большая грусть и тоска. — Я чувствую тебя, — прошептала она. — Ты холодный. Эш приложила к своей ладони вторую руку, «накрыв» кисти Салли. Холод никуда не пропадал. — К сожалению, я не могу почувствовать тебя, но я представляю теплоту твоего тела, как и раньше, — Салли слышал прерывистое дыхание Эшли, готовую снова заплакать. — Я хотел сказать тебе «спасибо». Спасибо, что пыталась спасти меня, хоть и не успела. Я, правда, ценю это. Эшли слегка приоткрыла глаза и увидела, что полупрозрачный Сал сидел прямо рядом с ней. Он сидел полубоком и держал двумя руками её кисти. Поднять глаза на лицо она не решилась, потому что то, что она увидела — было достаточно. В некоторых местах обугленная кожа виднелась из дыр на униформе заключённого. Эшли зажмурила глаза, чтобы не видеть больше этого ужаса, а затем просто обхватила голову руками и, не выдержав, зарыдала, что есть силы. — Нет!!! Я не хочу в это верить! Это всё не правда! Салли, пожалуйста, скажи, что это не правда! Скажи, что это был просто дурацкий сон и завтра, когда я проснусь, мы увидимся и поедем на озеро, будем кричать там, как некоторое время назад! Пожалуйста, Салли, не оставляй меня! Призрак лишь молчал и не знал, что ответить. Ему и самому было больно, не только осознавать, что он умер, но и смотреть на то, как Эшли сейчас опять бьётся в истерике, плача, впиваясь пальцами в бедную белоснежную простыню. Призрак, недолго думая, приблизился к девушке ещё ближе. — Эшли, пожалуйста, прости меня… Мне очень жаль, что я не смог остаться с тобой. Я, и правда, этого так хотел… Всё ещё держась за голову, она почувствовала, что её разгорячённое тело обволокло что-то холодное, словно ветер из раскрытого настежь окна. — Я знаю, что это не такие обнимашки, как раньше, но это всё, что у меня теперь есть, извини, — прошептал Сал прямо над ухом девушки. Та лишь часто задышала, пытаясь успокоиться и не плакать больше. Она чувствовала, как что-то холодное будто гладит её по голове, прижимая к себе. — Боже, Салли… Мне так страшно… Что я буду делать без тебя теперь? Как мне жить? Я ведь… Я… — Если захочешь, я могу приходить к тебе. Навещать перед сном. Я не брошу тебя, Эшли… В этом облике точно не оставлю. Девушка раскрыла изумрудные глаза и, глубоко вздохнув, устремила свой взор на полную луну, которая всё так же «висела» по центру чистого неба. Тюль по прежнему «дышал» под дуновением ветра, а в комнате царил полумрак. — Я всегда буду рада тебе. Всегда буду любить тебя, как и раньше. — Я тоже люблю тебя, Эш. Всегда любил. . Целую ночь девушка не спала, а проводила время с призраком. Усевшись на краю кровати и смотря прямо на луну, они что-то обсуждали, говорили о планах Эшли на будущее, и с грустью, каким могло быть будущее Сала. Не обошлось так же и без воспоминаний тех времён, как они были детьми. Эш уже открыто пялилась на лицо Салли, хоть оно и было ужасающим, а затем переводила взгляд обратно на луну. И всё-таки, она улыбалась от радости, что может говорить со своим другом, хоть так. Поэтому нам так часто и говорят: «Цените то, что имеете». Мама Эшли выронила кружку кофе из рук, когда увидела, что её дочь на утро вышла из своей комнаты с улыбкой на лице, а не со слезами на глазах, как за последнюю неделю.