Картины исчезнувших дней

Вечер. Солнце окрасило небо в ярко-розовый цвет. С небольшого выступа возле больницы можно было разглядеть, казалось, большую часть города. Нежный запах цветов щекотал нос, но не мешал наслаждаться красотой мира. Тёплый ветер поглаживал слегка потемневшую траву и аккуратно перелистывал страницы моего альбома, что мешало мне делать набросок пейзажа. Сидя на скамейке у дерева, я рисовал всё, что видел: дороги, машины, дома и люди. Карандаш не переставая двигался по белому листу и постепенно проявляя всё новые очертания города, и показывая даже самые потаённые его уголки. Неожиданно я услышал пение птицы. Она прилетела откуда-то с города и села на одну из веток дерева. Это был самый обычный воробей. Какое-то время он находился рядом, но вскоре улетел. — Я завидую твоей свободе. Продолжая рисовать не заметил, как кто-то уже долгое время наблюдает за мной. Девочка, примерно моего возраста, 13-14 лет. Её длинные, вьющиеся, каштановые волосы плавно покачивались на ветру. Голубые глаза в которых была видна надежда на будущее. Кожа белая, как снег, казалось ещё чуть-чуть и девочка растает. — Красиво, — нежным голосом произнесла она, глядя на мой недавно законченный рисунок, и улыбнулась. Она улыбалась даже несмотря на то, что была прикована к инвалидному креслу. Мне не понять её чувств. — Ты художник? — спросила девочка. Я покачал головой. Художники — это люди, видящие красоту мира и творящие её на холстах, а я же, напротив, показывал всю его тьму. — Скажи, что ты видишь, смотря на город? — Ложь, обман и предательство. — Ответил я, откладывая в сторону альбом и карандаш. — Да? А я вот вижу старания, веру, надежду и любовь. — Ответила девочка. — Ты полная оптимистка, как я погляжу. — С некоторой усмешкой произнёс я и посмотрел на неё. — Может быть. Я Ника. А ты? — Таяши. — Приятно познакомится. Недавно в больнице? — Да. Уже как 2 дня. Упал в речку и в итоге заболевание лёгких. А ты почему здесь? Ника какое-то время молчала, смотря куда-то в даль, а затем ответила, но я понял, что ей было тяжело. — Рак головного мозга. — сказав это она погладила свои парализованные ноги. — Скоро операция и я надеюсь на удачный исход. — Я понял. Ты не оптимистка, а просто слишком наивная. Мои слова были немного резки и судя по всему девочка обиделась хотя выражение её лица не изменилось. Она всё ещё смотрела куда-то в даль и фальшиво улыбалась. Мы сидели рядом друг с другом, глядя на то, как постепенно город погружается в сон и всё меньше и меньше людей появляется на улицах. На небе наконец стали проявляться звёзды. — Ты их видишь? — неожиданно, после долгого молчания, спросила Ника. — Ты про звёзды? — Нет. — ответила она и указала рукой на едва ли освящённую дорогу. — Там, смотри. Что-то большое и страшно напоминающее какого-то монстра появилось из неоткуда. Да, эту белую маску я никогда не забуду. Пустой. Существа, что когда-то были простыми душами, теряя свои цепи, становились такими чудовищами. Такими же стали мои родители. Вспомнив это, я вздохнул. А затем голос Ники вернул меня из прошлого в настоящее. — Когда-нибудь они придут за мной. И только в тот момент я осознал, что она тоже может их видеть. — Нам пора возвращаться в больницу. — сказав это она начала крутить колёса своего кресла. Я тут же взялся ей помочь, сам не знаю почему. Несмотря на весь вес коляски, Ника казалась очень лёгкой и хрупкой и это заставляло меня испытывать очень странные эмоции. Отвезя её в палату, которая находилась на том же этаже, но другого крыла, что и моя, я вернулся в свою и лёг на кровать. Всю ночь не смог спать, думая о её словах и вникая в смысл сказанного. На следующий день мы вновь встретились на той же скамейке и долго разговаривали на разные темы. И вот, когда город опять погрузился во тьму она спросила: — Таяши, что ты ищешь? Я не понимал её вопроса и когда решил ответить она широко улыбнулась. — Я вот ищу картины. — Картины? — Да. Картины исчезнувших дней. Хочу сохранить их, чтобы помнить каждый момент своей жизни, и чтобы хоть один человек увидев эту картину знал, что на свете жила я. — Картины… — не заметно повторил я. — А хочешь, завтра, я тебя нарисую? Ника удивлённо, но в тоже время радостно посмотрела на меня. В её глазах ярко горели огоньки и это придавала розоватый оттенок их голубизне. — Правда? Обещаешь? — Да. — Спасибо! Большое спасибо! — Пока не за что меня благодарить. Я же ещё ничего не нарисовал. Вот так закончился ещё один день. И вновь всю ночь не мог уснуть, размышляя над её вопросом. «Что ты ищешь?» постоянно крутилось в голове. И стоило лишь вспомнить её ответ на этот, казалось бы, простой вопрос, сердце начинало биться чаще. — Свобода. Да, единственное чего я желал больше всего, свобода. За меня всегда решали другие, неважно будь то судьба или жизнь. И причина заболевания и то, что я оказался в больнице, это всё стремление к выполнению этого желания. Думал, что стану свободным распрощавшись с жизнью, но даже тогда всё решили за меня. И я сразу знал ответ на вопрос, но если бы сказал, поняла бы она меня? На утро я взял заранее приготовленный набор простых карандашей, альбом и отправился на место встречи. Ника уже была там. Она, как и раньше смотрела куда-то в даль и лишь моё присутствие отвлекло её. — Ты готова? — Да. — улыбнулась девочка. Я начал рисовать. Вначале, как принято, набросок, затем лёгкие очертания, и когда было начал рисовать всё детально, она вдруг спросила: — Ты уже знаешь ответ на мой вопрос? Не зная, что ответить просто кивнул головой. — Ты не хочешь отвечать? — Дело не в этом. — Поспешно ответил я. — Ты не поймёшь. — Пойму я или нет, решать мне. Пожав плечами отложил карандаш и взял в руки ластик. Он стирал за собой ненужные контуры, прямо как смерть стирает следы жизни, или как жизнь начинает с чистого листа. — Почему ты так хочешь услышать ответ? — Разве плохо знать то, чего хочет друг? От её слов я выронил ластик, а следом упал и альбом. Друзья. Я уже давно не слышал этого слова. Что вообще такое друг? Ника очень странный человек. Нельзя сделать таковым человека, которого знаешь всего пару дней. Слишком наивна. — Я сказала что-то смешное? Почему ты улыбаешься? — Да так. Подняв с земли рабочие инструменты, я хотел было продолжать рисовать, как вдруг услышал непрерывный кашель. Подняв голову увидел, как Ника, схватив себя за сердце, кашляла в руку. Ей было больно и казалось, что ещё чуть-чуть и она задохнётся. Я тут же сообщил об этом медсёстрам. Они забрали её, и я вновь остался сидеть на скамейке один. Вечером вошёл в её палату. Она сидела на кровати читая книгу. — Прости. Можешь ли ты закончить её завтра? — спросила она, грустно смотря на меня. — Как ты себя чувствуешь? — поспешно спросил я. — Уже лучше. Врачи говорят, что больше нельзя медлить и через пару дней пройдёт операция. — Вот как. Я сел рядом с ней на стул и принялся делать набросок очередной картины, Ника же продолжала читать свою книгу, иногда заглядывая в мой альбом. Не смотря на её слова, чувствовал, что она слабеет и знал, что в конечном итоге жизнь покинет её. Видел это много раз. Все уходят никого не остаётся. Привязываться к ней было нельзя, и всё же, допустил эту ошибку. Теперь уже от мысли потерять её больно было мне. И вновь не спал всю ночь, но в этот раз была причина. Я продолжал рисовать наброски тех нескольких дней, пока мой альбом полностью не закончился. На последней странице я изобразил скамейку и дерево, под которым произошла наша встреча. На утро я вновь увидел её возле скамейки. Она была ещё белей чем раньше. Увидев меня с альбомом и набором в руках, помахала рукой и улыбнулась, отчего у меня вновь сжалось сердце. — Может тебе не стоило выходить на улицу? — О чём ты? В палате душно и очень скучно. — А книга которую ты читала? — А что книга? Она закончилась. Я вновь сел на против Ники и продолжил картину, начатую раннее. — Они стали видны ещё чётче… — Ты о ком? — спросил я на мгновенья перестав рисовать. — Духи. Значит ли это, что я скоро умру… — Все мы когда-нибудь умрём. — И всё-таки, Таяши, что ты желаешь? Я не знал нужно ли отвечать на этот вопрос, но глядя в её слегка посеревшие голубые глаза не мог промолчать. — Свободу. Хочу свободу. — Понятно. День прошёл незаметно. Вновь стемнело. Мы с Никой уже собирались уходить, как вдруг почувствовали сильную тёмную энергию. Девочка вздохнула. — Они уже близко. Я ничего не сказал на её слова, лишь вернул в палату и сам вернулся. В тот день я наконец смог уснуть, похоже сказалась усталость за последние несколько дней. «Завтра спрошу у неё почему она думает, что пустые придут за ней» — думал я, однако… На следующий день она не пришла. Какое-то время сидел, ожидая её, затем пошёл в палату, но и там её не оказалось. Хотел было вернуться на скамейку, но меня остановила медсестра. — Ты ищешь Нику? — Да. — Она сейчас в операционной, вот уже как 10 часов. Я, услышав это, побежал прочь. Добежав до места проведения операций, посмотрел в окошко. Она лежала не двигаясь. Рядом стояла капельница с раствором. К её рукам были подключены различные провода. Вздохнув я хотел было возвращаться обратно, но вдруг почувствовал ту же зловещую энергию, что и вчера. После чего передо мной появилась огромная лапа пустого. За ней следом появились ещё три. Они принадлежали разным монстрам и выглядели по-разному. Когда наконец появились их уродливые маски я вздохнул, поняв, что Ника знала обо всём. Нельзя было допустить чтобы они помешали операции, и я загородил проход собой, хотя и знал, что это не поможет. Они били меня и их удары были невероятно сильны, но даже чувствуя, что сломано несколько костей продолжал вставать. И когда один из пустых нанёс последний удар, я замер, но не от боли, а от того, что почувствовал, как жизнь Ники прервалась. Она умерла. В тот момент я представил, как эти твари поедают невинную душу девочки и мои глаза наполнились яростью. Я и раньше ненавидел пустых больше всего на свете. Они были теми, кто лишились свободы и забирали её у других. Мой принцип, никогда не слушать сердце, но сегодня я сделаю исключение и нарушу его ради той, кто была мне единственным другом. В последний раз я взглянул в окошко операционной и повернулся к чудовищам. Тело потяжелело и чувствуя усталость от полученных ударов, всё же поднялся на ноги. Пустые гневно посмотрели на меня и вновь атаковали. И в тот момент, когда казалось, что уже погиб, красная аура окутала меня. Я был зол и опечален, и эти эмоции вернули меня в реальность. — Прочь. — прозвучал тихий голос. Один из пустых вдруг замер буквально в паре сантиметров от моего лица. Дыхание было прерывистым, а чудовище рычало. — Я сказал прочь! — прозвучал теперь уже крик. И словно подчиняясь моему слову он вздрогнул и отступил на пару шагов назад. Глядя в мои глаза, он будто поклонился и ушёл также неожиданно, как и появился. Следом за ним, сделав тоже самое, исчезли и оставшиеся трое. Я знал, что придёт время, когда вновь придётся использовать «ту силу», но не думал, что оно придёт так скоро. Вздохнув повернулся к окошку. — Уже уходишь? — спросил я, глядя на слегка прозрачную Нику — Да. Думаю, мне пора. Это моё последнее незаконченное дело. — Сказав это она, как и прежде, улыбалась. — Надеюсь, что когда-нибудь мы с тобой ещё встретимся. Спасибо за всё. Прощай. Она слегка обняла меня и превратившись в белый свет исчезла, но я навсегда запомню те её тихие, но понятные и глубокие слова: — Я люблю тебя! И эти картины исчезнувших дней, что я провёл с ней, навсегда останутся в моей памяти, со мной.