Время между нами

Сакуре тринадцать, когда Саске уходит из деревни. Сакуре тринадцать, но ей кажется, что его уход заставил её повзрослеть-постареть лет на десять. Она ведь совсем ещё юная, чтобы познать такую боль. Остро ощущается на кончике языка своя беспомощность, потому что не смогла, не убедила, не заставила остаться рядом. Ками, какая же она жалкая! Она убеждает, почти заставляет мальчика — мальчика, что всегда был рядом, что озарял своей дурацкой лучезарной улыбкой самые тёмные дни — вернуть Учиха домой. Девочка ещё не задумывается о том, какая же она в сущности эгоистка: повесить такую тяжёлую ношу на плечи обычного солнечного парнишки. Всё, что она знает — Саске не должен добраться до Орочимару: его место здесь, в Конохе, с командой номер семь. Харуно смотрит на золото волос Наруто сквозь водопад слёз, замечая краем глаза других ребят, идущих вместе с ним на эту миссию, и в голове её мечется только одна мысль: "У него должно получиться. Он — единственный, кто может вернуть Саске-куна». А когда девочка видит его обнадёживающую улыбку во все тридцать два зуба и получает обещание, от сердца отлегает и она верит. Ведь как не верить тому, кто всегда держит своё слово? Сакура и не подозревает, что это самое обещание однажды едва не будет стоить жизни её товарищу. И даже не раз. У Сакуры вновь глаза на мокром месте, когда спустя несколько дней видит измученного, избитого мальчугана в больнице. Одного. Без Учиха. От одного этого факта развивается асфиксия. Смотря на его ожоги, царапины, ссадины и другие травмы, до неё наконец доходит, какой же она была эгоисткой. «Смотри, что ты наделала!» — вопит Иннер внутри неё, которая, вообще-то, никогда особо не любила Узумаки. В этот момент Сакура клянётся стать сильнее. Перестать быть самым слабым звеном их команды, от которой отделилась очень важная часть — это её обещание. Перестать быть раздражающей и мешающейся — это её цель. Перестать смотреть в спины Наруто и Саске-куна, полагаясь всегда на них, и, в конце концов, начать защищать их самой — это её мечта. Сакуре тринадцать и она дарит свой первый поцелуй неугомонному дураку Наруто, который валяется без сознания на больничной койке, плотно закутанный в бинты и пахнущий резкой медицинской мазью. Этот поцелуй не больше, чём едва заметное, нежное, как пёрышко, соприкосновение губ. Наверное, это просьба о прощении, почти мольба. Спроси её тогда, почему она это сделала, пожала бы плечами. В её мечтах первый поцелуй она отдавала принцу с вечно грустными ониксовыми глазами, а в реальности же — прикоснулась губами и цикламеновыми прядями волос к тёплому солнышку на долю секунды. *** Сакуре шестнадцать, когда Узумаки возвращается обратно в деревню после тренировок с Джираей-саном. За то время, что он отсутствовал, она выросла, фигура её приобрела более женственные изгибы, а сама она — ученица великой Тсунаде-сама и — стоит заметить — одна из лучших. Не зря все пророчат ей великое будущее ирьёнина. Её длинные распущенные волосы мягко перебирает жаркий ветер с юга, когда она наконец замечает знакомые оранжевые оттенки. Не может сдержать улыбки, когда видит, как Наруто вырос: он даже оказывается выше неё! Хотя ничего в этом удивительного нет, наверное. Обычная физиология. Однако что-то внутри неё совершает кульбит и всё же заставляет залиться смущённым румянцем, когда он подходит к ней и ей нужно поднять голову, чтобы увидеть выражение его лица. Или когда слышит нотки уверенности в себе и свои силы в чуть более грубом, чем раньше, голосе. Сакура чувствует, как радостно трепещет сердце, когда видит его ответную неизменную улыбку и узел беспокойства, что всегда был внутри неё с тех пор, как он ушёл тренироваться, исчезает. «Он всё тот же», — с облегчением в мыслях. Ученица Пятой его бы даже обняла, но… Это же Харуно, куда ей там. Наруто же, конечно, замечает изменения в Сакуре, но не придаёт им должного значения, потому что для него она всегда самая красивая и замечательная куноичи на свете. Неважно, сколько ей лет. Он просто знает это. *** Они возвращаются с первой совместной неудачной миссии по возвращению сокомандника домой. У обоих разбитый вид и они почти не разговаривают по дороге. А что и говорить? Душа Сакуры болезненно воет и стенает, когда в голове в очередной раз прокручивает момент — долгожданный момент! — встречи с Учиха. Чувствует, как почти физически больно от того, как её бывший товарищ, её первая любовь проваливается всё глубже и глубже в бездну. Как становится всё дальше от них. От неё. Капитан Ямато говорит им остановиться на ночлег, когда видит, что половина команды в полном раздрае: как в физическом, так и в моральном. С помощью мокутона он создаёт дом, в котором команда может отдохнуть. Ямато и — как не странно — Сай тактично не беспокоят обоих. Наверное, командир миссии сказал не беспокоить их до конца пути, но сейчас ирьёнину откровенно плевать. Они же тихо наблюдают за теми, кто теряет что-то — кого-то — очень важное для них. Где-то около полуночи, когда Сакуре надоедает лежать, задыхаясь душными мыслями и воздухом, она выходит из убежища на носочках, дабы не разбудить никого. Светлый диск луны серебрит золотистые колосья волос Наруто, который стоит спиной к ней, прислонившись к величавому дубу. Харуно вздыхает, понимает, что за мысли терзают его: ей самой они не дают спокойно заснуть. — Тебе бы не мешало поспать. Завтра рано вставать, — тихо говорит ирьёнин. Словно боится разбить эту прекрасную тишину графитовой ночи с вкраплениями белоснежных вспышек звёзд нечаянными словами. — Ты ведь тоже не спишь. Он поворачивается к ней, улыбаясь немного грустно. Как всегда пытается поддержать её даже тогда, когда даже у самого нет сил. Сакура облокачивается о шершавый ствол рядом посаженного дерева, о чём тут же жалеет: плечо всё ещё болит и ноет, а кора лишь усиливает неприятные ощущения. Девушка морщится от боли на секунду и отходит от дерева, ближе к Узумаки. Между ними остаётся расстояние в метра два. — Ну, это ведь не я обычно сплю до полудня, так что не у меня будут проблемы, — усмехается, надеясь, что он не заметил этой заминки. — Очень болит? — с сожалением и болью в голосе спрашивает. Разумеется, заметил. Харуно поднимает взгляд в его лазурные глаза и видит в них столько вины: за то, что навредил ей, не сумев сдержать своего демона; за то, что не смог вернуть их сокомандника — опять. Это боль плещется в его океане очей. — Уже почти не болит. Так, ноет немного, — этого безбожно мало, но Сакура не знает, что сказать. Она никогда не знает, что нужно сказать. Она не умеет заглядывать в души людям и поднимать в них с глубин уверенность в себе. Не умеет воодушевлять, как это делает он. Не умеет ставить на правильный жизненный путь. Но как бы она хотела облегчить его страдания, хоть немного. В конце концов, он вовсе не виноват. В тот момент, когда Девятихвостый овладел Узумаки, она не думала о себе. Она, кажется, и вовсе не соображала тогда, потому что единственное, что чувствовала — бьющиеся в рёбра и грудину волны отчаяния и страха за напарника. Хотелось только вернуть настоящего его, оградить от боли и мучений, которые причинял Лис. Она не могла потерять ещё и его. Такой потери её маленькое, хрупкое сердце точно не выдержало бы. — Прости. Это всё я виноват… Если бы я только… — её собеседник склоняет вниз голову, но не успевает продолжить свою мысль вслух, как его перебивает Харуно. — Ты не виноват. Ясно, тебе? Ты ни в чём не виноват. Ни в том, что сделал Кьюби, ни в том, что Саске-кун не возвращается домой. Её голос дрожит, почти срывается на крик. Она смотрит на его удивлённое выражение лица и внутренне ударяет себя рукой по лбу: "Ну какой же дурак!» — Но ведь я… — неловко, путано пытается опять начать Наруто, как его вновь перебивает Сакура. — Ни в чём не виноват, — она тяжело вздыхает, когда видит ещё большее недоумение на лице напарника. Считает про себя до пяти, пытаясь успокоиться, не попытаться вколотить нужное силой, как делает это обычно, а подобрать нужные слова. Всё придётся объяснять и раскладывать по полочкам самой, чтобы этот бака понял. — Послушай. Ты правда не виноват. То, что внутри тебя… Это ведь не просто какая-то шутка и с ней нельзя так легко справиться. Это самый настоящий демон. Но он — это не ты. И я понимаю это. Я знаю, что ты бы никогда не причинил мне боль. Куноичи переводит дыхание и подходит ещё ближе к ученику Жабьего Саннина. Между ними где-то сантиметров тридцать и в обычной ситуации она бы ударила его по лицу, окажись он так близко. Но это не обычная ситуация. И она сама сократила между ними расстояние. — И касательно того обещания… Я была маленькой эгоистичной девочкой, когда возложила его на тебя. Одного. Я думаю, что теперь мы вместе обязаны вернуть его. Но это не стоит того, чтобы умереть, Наруто. Мы вернём его вместе, без лишних жертв. Кислотно-зелёные глаза внимательно всматриваются в ясные голубые омуты блондина, в которых сейчас мелькает что-то похожее на восхищение. Восхищение…ею? У него в глазах искрятся слёзы: "Быть такой восхитительной, Сакура-чан, просто невозможно, невыносимо. Она такая удивительная, такая прекрасная, такая…» Даже мысли Узумаки прерываются на середине предложения, потому что эта потрясающая девушка напротив вновь делает что-то совершенно неожиданное: Сакура мягко кладёт одну ладонь на его исполосованную тремя чёрточками щеку, а сама невесомо касается своими мягкими устами другой. Его удивление и поражение происходящим настолько велико, что он поневоле задерживает дыхание. Непонятно почему совершённое для него действие со стороны девушки длится не дольше трёх секунд, но аромат лаванды, смешавшегося с запахами медицинских лекарств и резкой капелькой пота, тепло её губ и ласка её рук, выжигаются у него в памяти огненным клеймом. — Ты не виноват, — она мягко улыбается ему, — ему! — когда отрывается от него и отходит на два метра, оборачиваясь в сторону дома. — А теперь иди спать. Завтра нам нужно будет побыстрее добраться до деревни. Она не видит, как совершенно поражённый и смущённый — при этом абсолютно счастливый — ученик Джирайя-сенсея только и может открывать и закрывать свой рот в попытках проанализировать ситуацию и чесать загорелую щеку, на которой до сих пор чувствует жгучий след поцелуя. *** Сакуре всё ещё шестнадцать, когда её и её близких засасывает в сумасшедший круговорот событий. И начало положило следующее событие: она и команда узнают о смерти Джирайи-сенсея. Сакура вновь чувствует себя абсолютно бесполезной тринадцатилетней девчушкой, которая ничем не может помочь, глядя на то безумие боли, утраты и отчаяния, что отражается на дне зрачков Узумаки в кабинете Хокаге. Пытается остановить, образумить, когда тот срывается на Пятую, как-то поддержать, но… Она не имеет ни малейшего понятия о том, как он себя чувствует, и всё же: Джирайя был прекрасным учителем и удивительным человеком, который смог повлиять и на неё, поэтому она тоже скорбит. Однако всего ей не понять. Ей никогда не добраться до самой сердцевины страданий непредсказуемого шиноби деревни Листа. Да и хочет ли она? Харуно не знает, почему, но обнаруживает себя стоящей у двери сироты в ту же ночь. Худой месяц едва набрасывает на её лицо жемчужные блики. Ей неизвестно, который час показывают стрелки, но она уверена: Наруто не спит. Связь между ними, которая едва ли не физически ощущается ею сейчас, подсказывает, что он тут, прямо за дверью, душит себя проволокой мыслей. «Какого чёрта я тут делаю? И что я должна говорить? Почему я здесь?!» — кричит внутри себя Сакура, когда уже стучится в дверь его квартиры. — Ирука-сенсей, я правда в по… — уставшим голосом, не поднимая головы, бубнит сын Четвёртого и обрывает свою фразу на полуслове, когда видит, кого принесла нелёгкая. — Са… Сакура-чан?! — Ирука-сенсей? — она приподнимает левую бровь в удивлении и неловко мнётся на пороге. — Да, мы с ним сегодня разговаривали… А что ты делаешь тут так поздно? Что-то случилось? Ты в порядке?! — глаза цвета морской волны судорожно осматривают нежданную гостью на предмет возможных ранений. «Ох, Наруто. В этом весь ты: даже когда тебе самому невыносимо плохо, ты всегда готов прийти на помощь другим», — отчётливо появляется мысль в голове у куноичи. Это не облегает ей задачу. Она сама не знает, что тут делает, не говоря уже про объяснения кому-то и разговоры. — Я в порядке, не переживай. Так… Ты впустишь меня или оставишь на пороге? — решает Харуно перевести тему, пока не нашла ответы на его и собственные вопросы. Наруто неловко взмахивает руками и пропускает её в свою хиленькую квартиру. Бардак в этом жилище — извечный уют Узумаки, в чём она уже не раз успела убедиться. Куноичи мнётся в середине его комнаты, пытается зацепиться взглядом за любую вещь в этом свинарнике, только бы не смотреть на сокомандника, который сверлит её недоумённым взглядом. Ему не нужна жалость. — Сакура-чан, ты… Ты что-то хотела? — не выдерживает он через минуту напряжённого молчания. Джинчурики пытается прочитать её, понять, к чему этот внезапный визит, но ничего не получается. — Я… — тяжело вздыхает Харуно, наконец переводя свой взгляд на парня и не понимая до сих пор, что должна сказать. — Я-я просто… Она рассматривает внимательнее его лицо и отмечает покрасневшие белки глаз, растрёпанные больше обычного волосы, искусанные губы и усталый взгляд. Лёгким не хватает воздуха от тревоги за Узумаки. Она опять ничего не может сделать, никак не может помочь. Она даже не может найти слов, что могли бы облегчить его страдания. Но можно ли их в принципе найти?.. Сакура уверена, что он бы нашёл. — Прости. Я, наверное, пойду. Она слабая. Её беспомощность придавливает тяжёлым камнем язык к мягкому нёбу, лишая всяких сил. Ученица Пятой уже тянет ручку входной двери на себя, как чувствует огрубевшие от мозолей пальцы на своём запястье. Удивление не успевает ещё пробрать, как она слышит: — Останься. Пожалуйста, — горький вдох и дрожащий голос вновь пробивается из глотки, как сквозь вату. — Я…я не знаю, почему ты пришла, но, прошу тебя. Останься. Сакура всё ещё не оборачивается. Вертит со всех сторон в голове его просьбу-мольбу и пытается найти лучшее решение. Как в тех задачках из Академии. Дано: страдающий от потери близкий друг. Найти: помощь другу. Решение: не найдено. В жизни всё совсем иначе. Харуно так и не находит выхода из этой ситуации, как вновь ощущает, что самый непредсказуемый шиноби деревни Скрытого Листа обнимает её со спины. Аккуратно, словно боясь сломать, обхватывает её широкими ладонями поперёк узкой талии, наклоняется и упирается лбом в худое плечико. Тяжёлый выдох щекочет правую лопатку. От привычного запаха лаванды с нотками душистого мыла и ощущения нежной кожи под лбом его голову почти перестаёт штурмовать боль потери. На какое-то время Наруто чувствует лишь штиль и спокойствие, когда его щёки легонько щекочут кончики прядей розовых волос. Ирьёнину бы повернуться, да проехаться своим фирменным ударом по его мордашке, вот только понимает, что так нужно. Эта передышка нужна им обоим. Им необходима эта минута. Ему — забыться от горечи потери, ей — отдохнуть от гонок за почти-призраком прошлого. Так что Сакура расслабляется в его объятиях, прикрывает глаза, кладёт свою кисть поверх его рук, сцепленных в замок на её талии, откидывает голову немного назад и прислоняется виском к его виску. Она не видит, но чувствует его усталую улыбку. Они так устали. А ведь впереди ещё столько сражений, битв, новых злодеев и неожиданных поворотов событий. Но прямо сейчас можно просто расслабиться и побыть самим собой рядом с, наверное, самым близким человеком на земле. В этот самый миг она осознаёт, что решения действительно не существует. Может, позволить Узумаки и себе эту минуту слабости — это уже неплохо? Харуно не знает, но понимает, что сейчас всё так, как оно должно быть. *** Когда надежда в душе плещется уже на самом донышке, Сакура кричит его имя. Не зовёт мать, не призывает Ками, как это делают многие, нет — она зовёт его. Потому что знает, что мама тут не поможет, как и божества. Спасти их всех может только Наруто Узумаки. Она искренне верит в это всем своим существом. Обладатель Риннегана напал на родную деревню и от неё не осталось ничего, кроме огромного кратера, разваленных зданий и разбитых от безнадёжности людей — мёртвых и полуживых. Потребовалось совсем немного времени, чтобы наследие первого Хокаге разрушилось едва ли не до основания. Сейчас она — главный ниндзя-медик, а потому, когда слышит просьбу Узумаки не вмешиваться в бой, она понимает. Её задание — осмотреть раненых и отправить людей подальше от места сражения. Сакура волнуется за напарника, но берёт себя в руки и успокаивает себя тем, что это же Наруто, а Наруто живучий и всегда добивается своего. В конце концов, если дела пойдут совсем плохо, Кацуя-сама сообщит ей, а дальше они разберутся. Она упорно пытается убедить себя в этом, но душа не находит покоя, желая помочь напарнику. Для Сакуры время тянется до ужаса медленно, однако тревога и страх заставляют вернуться в реальное время и до крови вцепиться ногтями в ладонь, когда узнаёт, что Девятихвостый вырвался наружу. Судорожно перебирает в голове возможности оказать помощь Узумаки: капитан Ямато далеко на задании, Какаши-сенсея уже давно не видно, Тсунаде-сама непонятно где. Харуно понимает, что в данный момент, в данной ситуации она только ирьёнин. А долг шиноби-медика — спасать людей. В том числе и от демона, удобно расположившегося внутри друга. Её разрывает на части от осознания того, что вот оно — то, что преследовало в самых жутких кошмарах: страшный выбор между жизнью сокомандника и жизнями остальных коноховцев. Совершенно безвыходная ситуация. Её уже трясёт от беспомощности, но… Она размышляет о том, что сделал бы Наруто на её месте. Вспоминает его лучезарную улыбку и уверенность в себе, приказывает себе сосредоточиться. Ей нельзя раскисать. Сейчас дело не только в ней или в нём — нет, на кону куда больше людских жизней. Сакуре нужно верить в него. И она верит. Поэтому Харуно говорит людям убираться подальше от гиблого места. Собрать остатки селения на краю воронки и ждать, надеяться на чудо, на его победу. Ученица Тсунаде-сама не успевает толком обрадоваться новости о том, что Пейн побеждён, а Узумаки не получил смертельных ран, как Кацуя сообщает ей это. Абсолютно сумасбродную, самоубийственную идею Наруто: Герой Конохи собирается встретиться с настоящим телом Пэйна. Она уже не сомневается, что у этого идиота отбило последние мозги в схватке с лидером Акацуки. Лечит глупую Хинату, отлично понимая, почему та так безрассудно бросилась в драку, и сама думает о том, что обязательно стукнет будущего Хокаге, когда они встретятся. Если встретятся… Она судорожно мотает головой из стороны в сторону, пытаясь тем самым избавиться от этих мыслей: нет, они обязаны встретиться. Он обещал. Поэтому, когда видит его снова, у неё против воли расцветает улыбка на грязном от пота и пыли лице, щиплет в носу от непролитых слёз, а в глотке застревает ком, который ни сглотнуть, ни выкашлять. Но в их мире ниндзя не плачут, не взирая на обстоятельства. Куноичи собирает волю в кулак, подбегает вместе с выжившими поселенцами к Герою и даёт ему обещанный тумак, чтобы потом прижать к себе крепко-крепко, чувствуя под пальцами жёсткие пряди волос на его затылке и тепло его тела. Вцепиться железной хваткой в порванный рукав его излюбленной куртки, вдохнуть запах пота, остатков какого-то резко пахнущего шампуня и мятной зубной пасты. Это даёт убедиться, что реален, что в очередной раз вернулся. Что он действительно будет рядом всегда, несмотря ни на что. Передать через объятия весь ураган чувств, бушующий в ней, в котором преобладают беспокойство, ярость, гордость и любовь. А сын Четвёртого только недоумевает, неловко хватает ртом воздух, поначалу стоя столбом, и наконец расслабляется в цепких — таких необходимых сейчас — объятиях, прижимая сильнее к себе в ответ тело куноичи. Осознание того, что за него волновались, что прямо сейчас она целиком и полностью его, создаёт в голове приятную дымку ничего «несмысленья». Знакомый аромат лаванды, доносящийся от амарантово-розовых волос, приятно раздражает рецепторы обоняния в носу и он ощущает себя так уютно, что где-то на подкорке этому чувству находится одно определение — «Дом». Наруто лишний раз убеждается, что был прав, когда не сдавался во время боя: у него были и есть люди, которые любят его, переживают за него, и у него всегда будет место, куда можно вернуться. Даже если сейчас это лишь развалины бывшего селения. Большего ему и не нужно. Та пара минут объятий на глазах у уцелевших соотечественников вновь запечатываются в памяти обоих, связывая их нитями судьбы ещё крепче, ближе, сильнее. *** Сакуре требуется час, чтобы наметить план. Она считает его до нелепого дурацким и несовершенным, но думает, что лучшего в её положении уже не сможет придумать. Она должна хотя бы попытаться сделать всё, как нужно. Хотя бы раз в жизни. В жизни ученицы Пятой раньше всё было предельно просто: Саске Учиха — это безответная любовь, которая ничего, кроме страданий в большинстве случаев ей не принесла; Узумаки Наруто — это громкоголосый дурачок, который был близок по духу и всегда вертелся где-то под боком. И лишь с некоторых пор она начинает думать о том, что всё может быть не таким уж простым. В конце концов, Учиха всегда — большую часть времени — был замкнутым и окружённым тёмной аурой жажды мести, тогда как Узумаки привлекал оптимизмом, а также верой в себя и лучшее в людях. Ученик Жабьего Саннина был рядом в те моменты, когда она больше всего в нём нуждалась. Ученик Змеиного Саннина давно сбежал из Конохи и сейчас считается опасным нукенином. В погоне за силой последний зашёл слишком далеко. Харуно, несомненно, всё ещё чувствует болезненную, необъяснимую любовь и привязанность к Саске, вспоминая их детство и пытаясь оправдать его нынешние действия и по сей день, однако… Что-то изменилось. Она не знает, когда и как это началось, но сейчас это и не имеет значения. Она чувствует это. Чувствует, как какая-то часть её определённо уже не находится под властью чувств к мстителю. Сакура каждой клеточкой кожи ощущает, как этот свободный от проклятой связи кусочек души тянется к свету, теплу и добру, что излучает находящийся рядом сын Четвёртого. Она смотрит в его глаза цвета неба и сердце её радостно замирает, а после — сбивается на экстрасистолу. Слышит его глупые, абсолютно идиотские шутки и даёт ему дежурный подзатыльник, отворачивая в сторону лицо и пытаясь унять предательски широкую улыбку. Ирьёнин не понимает, как это возможно, но приходит к выводу, что, наверное, это и к лучшему. Невыносимо тяжело думать, что последний из клана Учиха навсегда потерян для них, — для неё! — но необходимо быть реалистами. Саске сейчас не просто угроза, он — Угроза. Не только их команде, но и всему селению, а, возможно, и всему миру — с него ведь станется. А угроза должна быть устранена, пусть даже Узумаки и не осознаёт до конца, что Саске-кун настолько опасен. Вместе с этим осознанием в душе некогда цветущее и нежное нечто, взращенное и лелеямое с детского возраста, засыхает и увядает. Сакуре шестнадцать, и она знает, что не может обмануть Наруто. Знает, что он чувствует каждую ложь, каждый подвох, который человек захотел бы упрятать. Знает, но ей всё равно от этого не легче, когда слышит обвинительные, гневные — абсолютно правдивые — слова в ответ на её признание в любви Наруто. Ведь соврала лишь наполовину. Она ещё любит Саске — да. Она не любит Узумаки — верно. Но если присмотреться внимательнее… Сакура не позволяет себе думать дальше. Она подумает об этом позже. Когда убьёт Саске и положит конец страданиям — его, её, страны Огня и скрытых деревень. А сын Четвёртого поймёт — потом, но поймёт, пусть даже будет после ненавидеть. Сейчас она просто проглотит горько-приторные слёзы и сделает всё, как надо, а потом уже будет сожалеть о том, что загубила всё хорошее своими же руками. «Как надо», разумеется, не получается, и Харуно вновь оказывается спасённой Какаши-сенсеем и Наруто. Видимо, по жизни у неё такая роль: быть слабой и бесполезной девочкой, которая не может идти до победного конца. Рука ученицы Тсунаде-сама дрогает, так и не убив предателя Конохи. И за это она чуть не расплачивается своей жизнью. После — Сакура иногда думает, что лучше бы этого «чуть» не было. Лучше бы всё сразу закончилось. *** На войне каждый день ирьёнин боится увидеть на носилках кого-нибудь из знакомых. Ученица Пятой знает, что душу продырявят глубокие раны, если увидит безжизненные фиалковые глаза Хинаты или Неджи, окровавленные лица Ино, Сая, Тен-Тен, Шикамару, других знакомых и друзей. Её сердце болит за каждого из своих друзей, но она не знает, что будет с ней, если увидит пустые антрацитовые глаза Какаши-сенсея, испачканные кровью длинные волосы Тсунаде-сама или разорванную в клочья оранжевую куртку в районе грудной клетки на Узумаки. Харуно думает, что, если она застанет подобную картину, то определённо сойдёт с ума от горя. Когда у Наруто не бьётся сердце на поле боя после битвы с Мадарой, Сакура сражается за его жизнь так, как не сражалась ни разу до этого. Отчаянно — до прокушенной нижней губы и кристально чистого сознания, чтобы не дать возможность просочиться малейшей ошибке. Сосредоточенно — даже если весь клан Учиха решит напасть на них в этот момент, она не прекратит качать сердце Узумаки. И всё-таки страшно… Ками-сама, знал бы кто, как сильно ей было страшно потерять этого дурачка сейчас. Или потом. Уже не важно когда — просто от осознания, что этого вечно неугомонного мальчишки внезапно не будет в её будущем, накатывала истерика, которая начиналась на задворках сознания. Джинчурики Девятихвостого был своеобразной константой в её жизни. Всегда ошивался рядом, всегда поддерживал, всегда помогал ей и многим другим и вёл за собой. Ключевое слово — «всегда». И чтобы не было его постоянно рядом с ней в будущем?.. Нет, в такой вариант развития событий ирьёнин точно не может поверить, а уж тем более — допустить такое самой. Кажется, именно в этот момент Харуно понимает, что никогда не сможет отпустить его. Не может отпустить, но главное — не хочет. Те минуты, что у Наруто не бьётся сердце, для Сакуры растягиваются в часы и она готова рыдать от облегчения, когда то вновь стучит, а сам Узумаки открывает глаза цвета голубого неба. Тишина в грудной клетке парня и её безуспешные попытки помочь ещё долго будут преследовать её в кошмарах. *** Война закончена, команда номер семь вновь воссоединилась — теперь уже в деревне Скрытого Листа. Правда, как оказалось, ненадолго: Учиха уходит в путешествие, пытаясь замолить свои грехи. При прощании с ним Харуно чувствует лишь небольшую тоску и сожаление, но никакого желания пойти за ним не ощущает, как это было в тринадцать. Саске замечает изменения в ней и улыбается глазами, тихо радуясь тому, что между ними наконец-то всё хорошо. — Береги себя, Саске-кун. И возвращайся побыстрее домой. Мы всегда будем ждать тебя, — говорит куноичи с грустной улыбкой. Она искренне верит в то, что когда-нибудь команда номер семь соберётся вместе и предлогом объединения будет не угроза миру. Последний из рода Учиха только весело хмыкает, принимая слова к сведению. — Присмотри за ней, — скажет уже потом Саске своему извечному сопернику и другу. В ответ получит серьёзный кивок и болезненное смирение в лазурных глазах. Он-то уверен, что сердце ученицы Пятой всё ещё принадлежит Саске. Обладатель Шарингана широко улыбнётся, качая головой, на что Узумаки непонимающе вскинет брови, и подумает про себя, что с этими двумя уж точно всё будет хорошо. Они заслужили своё счастье. *** Сакуре почти восемнадцать, она почти глава больницы Конохи и почти счастлива. От этого «почти» её в последнее время выворачивает. Так и не объяснилась с Наруто. Так и не сказала то, что носила в себе уже долгое время. Она трусливая тряпка, хоть в этом признаться себе может. — Ты уже виделась с Саске? Он буквально вчера вечером вернулся обратно. Здорово, верно? — фонтанирует задором и искренним счастьем джинчурики Кьюби в один из таких почти радостных дней. Харуно медленно идёт рядом с ним после смены в больнице. В воздухе отчётливо чувствуется запах весны и перемен. В этот день она даже не ощущает этого пресловутого «почти». Скоро будет Ханами и этот факт внезапно поднимает ей настроение. — Нет, Наруто, я его не видела, — спокойно отвечает ученица Тсунаде, любуясь искоса профилем Узумаки. Тот частенько пропадает то в Академии из-за подготовки к становлению Хокаге, то на различных миссиях, поэтому видятся они нечасто. А уж учитывая, что скоро Харуно будет возглавлять пост главы госпиталя, то крупно повезёт, если девушка сможет увидеть его хоть раз в месяц, не загреми он раньше на привычную ему койку с ранами. С этим дурачком всегда всё не так просто. — Хм. Вам тогда нужно будет обязательно встретиться. Он не говорил, но я ведь вижу, что он скучал, а ты ведь… — внезапно запинается в конце фразы сын Четвёртого и немного краснеет. — Что я? — Ты ведь любишь его, — серьёзно говорит Наруто и отводит глаза в сторону от куноичи. Словно пытаясь отгородиться от её ответа, от боли, что могут принести её слова. Она же наоборот, поворачивается всем телом к нему и впивается в него своими нефритовыми глазами. — Нет, бака. Я не люблю его. Наруто мгновенно переводит взгляд на её лицо, пытаясь понять: в шутку ли говорит или нет. Но вот она — с этими удивительными волосами цвета сладкой ваты, прекрасным широким лбом и сводящими его с ума изумрудными глазами, в которых он читает лишь спокойствие и какое-то скрытое удовлетворение. И что-то ещё, нечто более глубокое, название чему он не может найти. — Н-н-но. К-как? Почему? — поневоле вопросы сами вылетают из рта. «Дурак! — корит он почти сразу же себя. — Сакуре-чан очевидно не нужны расспросы сейчас». — Просто я не люблю его, — пожимает плечами девушка, поправляя прядь волос. — Я люблю другого. И вновь обухом по голове Наруто. — Другого? Кого? Ками, я его знаю?! Сакура хихикает в ответ на его шокированный вид. — Думаю, ты знаешь его довольно хорошо. Он был со мной в одной команде с самого её основания, — с замиранием сердца произносит героиня войны последнюю фразу. — Что?! Какаши-сенсей и ты?! — выкрикивает через какое-то время обдумываний возмущённо и удивлённо Наруто, округляя глаза на пол-лица. Все прохожие оборачиваются посмотреть на нарушителя спокойствия, но тут же отворачиваются, увидев, кто устроил шумиху. На этот раз Харуно не сдерживает своё желание ударить сокомандника, а потому Узумаки летит в стену ближайшего здания. Сама она расстраивается, грустно топает в сторону дома и думает о том, что её «почти» такими темпами, наверное, не скоро прекратится. Если вообще прекратится. У будущего Седьмого Хокаге от такого удара, видимо, мозги встают на место. Полностью осознать и принять факт того, что любимая девушка буквально только что призналась ему в ответных чувствах, не получается, зато встать на ноги и ринуться за ней не составляет большого труда. — Сакура-чан… Он аккуратно дотрагивается до её локтя. Сердце его бешено колотится в груди от переживаний и волнения. Хоть бы он правильно её понял. Он молится об этом в пустоту в ту долгую минуту, когда ждёт, чтобы она повернулась к нему. Наруто ведь просто дурачок. Что он может понимать в чувствах девушек? Но вот оборачивается та, чья радостная улыбка всегда согревала его, и он наконец-то понимает, что это за глубокое чувство заметил в глубине её омутов. Судорожно вздыхает, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается и где-то в области грудины тёплыми волнами разливаются удовлетворение и счастье. — Я тоже люблю тебя, — тихо шепчет Наруто в её губы, упираясь своим лбом в её. Он вновь укутан в аромат лаванды и от этого ему так хорошо, что невольно задумывается: а не в гендзюцу ли попал. Он не может заставить себя оторваться от неё, потому что с ней всё одновременно и через край, и спокойно на душе. С ней всё слишком, но он только упивается этим чувством, потому что именно это ему и нужно. Именно она. А Сакура и не сопротивляется: он ей нужен не меньше. Сегодня, завтра, всю жизнь. Вечность.