Сестра оборотня

— Это точно следы от когтей оборотня, — авторитетно заявила женщина, резко выпрямляясь, — Я ведь предупреждала вас Альбус, что когда-нибудь это произойдет! Нахождение в школе зараженного…. — Мы должны сообщить об этом,Альбус, — вздохнула Макгонагалл, покосившись на меня.       Я же полулежала на кровати, перебегая взглядом с одного лица на другое, не решаясь открыть даже рот в попытке оправдаться. Скорбное выражение их лицах вызывали странное ощущение обреченности. Встретившись со взглядом светлых глаз директора, отрицательно качнула головой, он же заинтересованно приподнял брови. Покосившись на двух женщин, попыталась подать знак о том, что хочу поговорить с ним наедине, но мою жестикуляцию заметила декан. — Вы что-то хотите сказать, мисс Люпин? — строгий взгляд женщины заставил вжать голову в плечи, — Я нахожу вас слишком молчаливой для того, кто нарушил десяток школьных правил и стал жертвой нападения оборотня. — Миневра, — директор мягко улыбнулся, коснулся плеча женщины, — Оставьте нас на пару минут. — Как скажешь, Альбус, — как-то по кошачьи фыркнула женщина, которой явно не нравилась просьба директора.       Стоило женщинам отойти от нас, облегченно выдохнула, но тут же пожалела о том, что сделала. В глазах от резкой боли потемнело, а дыхание перехватило. Сжав край простыни, зажмурилась, стараясь справиться с приступом боли. Директор же опустился на край кровати и расправил ткань своей мантии и заинтересованно посмотрел на меня ожидая объяснений. От меня их пыталась добиться декан, но я предпочитала отмалчиваться, боясь подставить брата еще сильнее. — Вы что-то хотели рассказать? — подсказал директор, видя мою нерешительность. — Римус ни в чем не виноват, — выпалила я, — Я сама пошла в лес. — Для чего? — удивился Дамболдор, — Вы ведь не настолько безрассудны.       Я же окинула директора оценивающим взглядом, стараясь понять, достоин ли он доверия. Он хранил секрет моего брата много лет, рискнул своей репутацией и репутацией школы. Захочет ли он хранить еще и мой секрет, но уж лучше вылететь из школы самой, чем позволить другим обвинять во всем Римуса. Вздохнув, решилась. — Я анимаг. Волк. — Оборотни не трогают животных, если они не проявляют к ним агрессии? — директору хватило пары секунд, чтоб понять, о чем я говорю, — Почему он напал на вас? — Не знаю, — тихо сказала я.       Закрыв глаза, попыталась вспомнить все с самого начала. Как столкнулась в лесу с этой странной компанией, как впервые столкнулась со взглядом желтых звериных глаз. То самое острое чувство опасности, страха за свою жизнь и желания подавить противника. Не убить, а подавить. Оказаться сверху, подчинить себе, сломить его. — Он не пытался меня убить, — открыв глаза, удивленно посмотрела на директора, — Когда мы столкнулись, он словно примеривался ко мне, изучал, потом я попятилась и испугалась, только тогда он напал. И это было похоже на сражение даже не физическое, а воли. Я не знаю, как объяснить…       Я замолчала, пытаясь разобраться в собственных ощущения. Сейчас в тепле и безопасности, все выглядело иначе. Директор же нахмурился, снял очки с длинного носа, покрутил в руках, раздумывая над чем-то, я же попыталась лечь поудобнее. Повязку мадам Помфри пока накладывать не стала, лишь покрыла раны густым слоем какой-то вонючей мази, от которой первое время слезились глаза и свербело в носу. — Кто победил? — возвращая очки на прежнее место, спросил директор, я непонимающе посмотрела на него, — Кто сдался первым? — Римус, он замер неожиданно и просто перестал шевелиться, я даже испугалась, что ….       Договорить не смогла, потому что даже быстро мелькнувшая мысль, о том, что я могла своими не осторожными действиями убить брата, пугала меня до дрожи. Отвернувшись, прикусила губу, стараясь избавиться от накативших слез. Не хватало сейчас еще разреветься, на глазах у директора. Он же осторожно коснулся моей руки, привлекая внимание. Посмотрев на директора, заметила его легкую улыбку. — Значит вам все же удалось стать альфой, — заявил он, вгоняя меня в еще большую растерянность, — Не думал, что вы так быстро разберетесь с той книгой, что позаимствовали из библиотеки.       Столь явного намека, на то, что я без разрешения присвоила книгу,я не ожидала.Это заставило меня смутиться и потупить взгляд, и уже когда он уходил, до меня дошел смысл сказанных им слов. В «Детях Луны» что-то было о том, что произошло между нами с Римусом этой ночью, только вот я не дочитала ее. Бросила на первых десяти страницах, устав продираться сквозь высокопарный слог автора, где он излагал свою скучнейшую биографию. — Стала альфой? — тихо прошептала я.       Я часто с тетей по вечерам смотрела телевизор, тот же канал BBC, что показывал многочасовые фильмы о жизни животных и о природе. Я понимала, что значит быть альфой в стае волков, но какое это могло иметь отношение к оборотню и анимагу. Решила, что как только выберусь с Больничного Крыла, вплотную займусь книгой и разберусь в том, что успела по незнанию натворить.       Вернулась чем-то явно недовольная мадам Помфри и профессор Макгонагалл. Женщина наложила плотную повязку, от ребер до низа живота и строго-настрого запретила повязку снимать, даже если будет сильно чесаться. Уходя, женщина влила в меня стакан с обезболивающим и оставила наедине с деканом, что сверлила меня недовольным и раздражённым взглядом. — На месте Альбуса, я бы вас исключила, — строго отчеканила женщина, — Но раз директор решил, что ваш поступок не имеет никаких критичных последствий, то поправляйтесь, мисс Люпин.       Кисло улыбнувшись женщине на ее пожелание, уставилась взглядом в потолок. Раны под бинтом ужасно горели, словно их натерли перцем. Жжение отвлекало и не давало ни на чем сосредоточиться.Провалившись в какой-то беспокойный сон, очнулась от леденящего душу воя. Растерянно оглядевшись поняла, что давно наступила ночь. Не знаю, приснился ли мне этот вой или был он на самом деле, но меня одолело беспокойство и тревога за Римуса.       Я просидела на подоконнике до самого рассвета, вглядываясь в тени, до боли и рези в глазах. Голые ступни давно замерзли, и я растирала их ладонями, но не желала возвращаться в кровать. Мне казалось, что за едва различимыми скалами я вижу знакомую тень с желтыми глазами, что в упор смотрит на меня и мне становилось легче. Мысль о том, что, несмотря ни на что мы все равно рядом, успокаивала. Острое чувство одиночества, что я всегда испытывала, в этом замке стало слабее, словно сжимающая все это время железная, беспощадная рука, наконец-то ослабила хватку,позволяя вздохнуть с облегчением.       Сложно описать, что именно чувствуют дети, которых бросили, но у меня всегда создавалось такое ощущение. Мне принадлежали лишь пару недель в родном доме, а потом я вновь возвращалась в дом тети, сходя с ума от злости и зависти. Наверное, мне было бы легче, пережить все это, знай я истинную причину происходящего. Сейчас же, в сердце была горечь, ядовитая и противная на вкус, что вертится на кончике языка, заставляя постоянно сглатывать, в надежде избавиться от горького привкуса.       Я много раз представляла себе, какой был бы мой мир и я сама, знай я правду с самого начала. Мне казалось, что я бы была совсем другим человеком. Хотя от шоколада я бы ни за что не отказалась. До сих пор помню вкус своей первой шоколадки, огромной плитки, завернутой в цветную бумагу и с кривым нелепым бантом, что подарил мне брат. Он заработал эти деньги летом, продавая лимонад и хранил их до самого Рождества, чтоб сделать мне подарок.       Это была плитка горького шоколада. Она казалась мне такой огромной, и полностью принадлежала только мне одной. Я была так счастлива, брат подарил мне ее тайком от родителей, чтоб мама не забрала ее, сетуя на мой диатез. Он специально выбрал горький шоколад, так как продавец сказал ему, что он не вызывает аллергии. Врал, я потом еще неделю была покрыта красными пятнами, и вся чесалась. Мама громко ругалась, а отец просто тяжело вздохнув спросил, буду ли я еще есть шоколад тайком, и я заявила, что буду.       Недоумение на лице мамы и смех отца, что подхватил тогда Римус. Звонкий, яркий смех, что хранился в моей памяти, говорил о том, что тогда мы были счастливы по-настоящему, до тех пор, пока не произошла трагедия, которую я никак не могу вспомнить, сколько бы не силилась. Колдомедики знатно поработали с моей памятью, стирая ужас той самой ночи. Родители не хотели, чтоб я помнила. Сейчас же я до боли в висках напрягаю память, стараясь вспомнить хоть что-то, но не могу, в моей памяти ее больше не существовало.        В ту самую роковую ночь я спала с братом, перебралась, когда мама решила, что мы уже давно спим. Не знаю, почему он выбрал именно Римуса, почему не тронул меня. Только вот от постыдного чувства облегчения и радости хочется выть и лезть на стену. Эти эмоции не правильные, я не должна чувствовать их, ведь пострадал брат, только вот ничего не могла с собой поделать. И я старательно заталкиваю эти чувства куда подальше, чтоб не ощущать себя жалкой предательницей, что с легкостью готова пожертвовать братом ради собственного спасения.       Появление мадам Помфри стало для меня неожиданностью, увидев меня у окна, женщина пришла в такое негодование, что на какое-то время просто потеряла дар речи. Она только открывала и закрывала рот, да взмахивала руками, пытаясь выразить все свое недоумение моим поведением. Я попыталась быстро вернуться в кровать, но не тут-то было, все тело затекло, а боль в ранах даже не дала разогнуться нормально. Женщине пришлось почти тащить меня на себе до моей кровати, в самом углу Больничного Крыла, что закрывалась ширмой со всех сторон.       Она вновь напоила меня каким-то мятным отваром, укрыла одеялом и уже проваливаясь в сон, я увидела, как женщина накладывает на ширму какие-то чары. Я вновь просыпалась и проваливалась в темноту без сновидений обратно. Рядом где-то я слышала голоса и даже смех, но из-за своего странного состояния не могла разобрать ни слова. Темнота убаюкивала, крепко держала меня в своих объятиях, не давая проснуться окончательно. Я не видела снов, даже воспоминания, так тревожащие меня наяву, не беспокоили меня. Лишь странная смутная тревога, где-то на краю сознания, что я забыла о чем-то важном.

***

      Выйдя из Больничного Крыла, облегченно выдохнула, я никак не ожидала, что мадам Помфри раздует такую проблему из моей ранней выписки. По ее утверждению, мне еще как минимум неделю нужно соблюдать постельный режим, пока раны не затянутся. Мне и двух дней хватило, чтоб понять, не мое это, валяться в кровати. А от сонных зелий голова была как в тумане, не говоря уже о том количестве обезболивающих, что добросердечная женщина в меня вливала. — Привет, — голос Маркуса раздавшийся у меня за спиной, стал для меня неожиданностью.       Резко обернувшись, тут же об этом пожалела. Мир на секунду померк в черной вспышке, а дыхание перехватило. Охнув от острой боли, вцепилась пальцами в подоконник, Маркус же поддержал за талию и растерянно посмотрел на меня. Выдавив из себя слабую улыбку, поспешила отстраниться, он же нахмурился внимательно, пробегая по мне взглядом. — Простуда, да? — я виновато потупила взгляд, врать ему не хотелось, но и доверить ему секрет брата я не могла, — Что они с тобой сделали?       Удивленно вскинув взгляд на парня, вопросительно посмотрела на него. Только вот он объяснять ничего не стал, с силой сжал кулаки, хищно прищурился и резко отвернувшись, направился вдоль коридора. Я неловко поправила лямку сумки с учебниками, что еще вчера принесла мне Алиса и попыталась нагнать Маркуса. Из- за тугой повязки идти быстро не получалось, так что парню пришлось ждать меня у лестницы. Он снова выглядел как ни в чем не бывало, лишь что-то темное затаилось во взгляде и мне это совсем не нравилось. — Со мной все в порядке, — заявила я, останавливая слишком молчаливого друга у дверей в Большой Зал, — И они тут не причем! — Значит в Больничное Крыло ты попала не из-за своего брата и его дружков? — зашипел Маркус, прожигая меня взглядом. — Нет, — получилось очень уж убедительно, не смотря на то, что все же это была ложь.       Маркус облегченно выдохнул и даже позволил себе легкую улыбку, улыбнувшись ему в ответ, попыталась затолкать куда подальше проснувшуюся совесть. Я не любила лгать, а последнее время, мне приходилось это делать слишком часто. Тяжело вздохнув, опустилась за стол Гриффендора, игнорируя косые взгляды студентов. К моему удивлению, за столом я увидела даже Римуса. Внимательно посмотрев на брата, отметила залегшие вокруг глаз темные круги, сильную бледность. Мне очень хотелось, пересесть к нему, приободрить и пообещать, что все будет хорошо. — На лицо все признаки бурной ночи, — язвительно заявил Сириус, садясь рядом с Римусом и впиваясь в меня злым взглядом, — Как повеселилась? — А ты ,смотрю, уже с утра не удовлетворён, — усмехнулась я, привлекая еще больше внимания к нам, — Завидуй молча, Блэк. — Сколько гордости, — вклинился Поттер, лениво намазывая джем на тост и резко вскинув взгляд улыбнулся, — Слишком много надменности для обычной распутной девки. — Как знать, — пожав плечами улыбнулась Поттеру, — Ведь свечку ты не держал.       Парень тут же скис и зло прищурился. Блэк же собрался еще, что-то добавить, но я отвернулась, намекая на то, что не собираюсь и дальше продолжать словесную пикировку, которая ничего, кроме испорченного настроения мне не принесет. Сальные шуточки парней, на самом деле порядком меня раздражали, но показывать это им я не спешила. Очень хотелось увидеть реакцию Римуса, на шуточки его друзей, жаль, что его от меня закрыл появившийся Блэк.       Появление у нашего стола Макгонагалл, я восприняла как плохой знак и не ошиблась. Она явилась по наши души с Блэком, заявив, что после ужина профессор Слизнорт ждет нас на отработку. Кивнув, едва не провалилась сквозь землю, когда женщина спросила о моем самочувствие. Заверив ее в том, что я уже вполне здорова и поблагодарив, решила сбежать от десятка любопытных взглядов. Выбравшись из-за стола, столкнулась с парнями с факультета Слизарин.       Один из них, обладатель белоснежной шевелюры, выругался на французском, усмехнувшись, ответила ему тем же, чем вогнала в ступор. Французский за четыре года в Шармбатоне, давно стал привычным языком. Дойдя до кабинета по Истории Магии, прислонилась спиной к стене и перевела дыхание. К моему счастью, история у нас всегда была сдвоенной с Когтевраном. Заметив идущего по коридору Маркуса улыбнулась.       На занятиях я бессовестно валялась на парте, прекрасно зная, что Маркус после скопирует свой пергамент и отдаст мне свой конспект. Достав из сумки плитку шоколада, уставилась в окно, думать о чем-либо не хотелось вовсе. Но мысли все равно возвращались к «Детям Луны», продолжать чтение книги без словаря, мне казалось уже невозможным. Сейчас зная, что там явно содержится важная информация об оборотнях, боялась упустить что-то важное по собственной глупости или неточного трактования слова, а значит нужно будет успеть сегодня еще и в библиотеку забежать.       Решив, что посещение урока по Травологии не так уж и важно, после истории направилась в библиотеку. Мадам Пинс, невысокая пухленькая женщина, явно еще молодая, с большими круглыми очками на усыпанном веснушками носу, встретила меня строгим и недовольным взглядом. Улыбнувшись женщине, направилась к стойке. — Мне нужен старофранцузский словарь, — пропустив прелюдии, сказала я.       Она удивленно приподняла брови, заглянула в какую-то толстую книгу, что занимала почти половину ее стола. Потом, встав из-за стола, направилась к картотеке за ее спиной и достав с полки какую-то карточку, посмотрела на меня. — Словарь уже на руках, — сказала женщина, возвращая карточку на место.       Я же заметила имя обладателя карточки. Северус Снейп. Ждать, когда он сам решит вернуть словарь, я не собиралась, поблагодарив женщину за помощь, вернулась в Гриффиндорскую Башню. Проигнорировав укоризненный взгляд Полной Дамы, поднялась в комнату. Пришлось обыскать весь шкаф, вывернуть все вещи на пол, но книгу я так и не нашла. Попытка призвать ее манящими чарами тоже не дала никакого эффекта. Обреченно усевшись на пол, скрипнула зубами. Сомневаюсь, что Дамболдор на пару с Макгонагалл рылся в моих вещах, а значит книгу мог взять лишь кто-то из девушек в комнате. От этой мысли по спине побежали мурашки.       К обеду в Большой Зал я спускалась мрачнее тучи, от закипающего внутри гнева и недовольства, из-за того, что кто посмел рыться в моих вещах, не говоря уже о том, чтоб украсть, что приводило меня в ярость. Сев за стол на против Валерии и Мэри, стала сверлить их взглядом, с нетерпением ожидая, когда же девушки соберутся уходить из Большого Зала. Поднимать шум прям за столом я не собиралась, хотя очень хотелось.       Девушки заметив мой явно угрожающий взгляд, моментально побледнели, даже столовые приборы отложили. Рядом со мной села Алиса и быстро оценив ситуацию, удивленно спросила: — Почему мне кажется, что ты хочешь их убить? — Мы ничего такого не сделали, — тут же выпалила Валерия и посмотрела на Алису с какой-то надеждой, словно она могла их спасти от меня. — Правда? — ядовито усмехнувшись, я смерила нахалку взглядом, — То есть, тот факт, что вы рылись в моих вещах и взяли то, что вам не принадлежит, можно отнести к категории "ничего такого не сделали"? — Мы ничего не брали! — взвизгнула Мэри тоненьким голоском, только это была явная ложь. — Ледли, — Алиса растерянно на меня посмотрела, явно не понимая, что тут происходит, — Я не думаю, что Мэри и Валерия… — Подумаешь, взяли твой дневник, — нагло заявила Валерия и зло посмотрела на меня, — И что ты мне сделаешь?       От такой наглости я даже растерялась, удивленно посмотрев на девушку, все же с каким-то облегчением отметила про себя, что они не догадались о содержимом книги. Протянув руку над столом, склонила голову к плечу. Книга должна быть у них, раз в комнате она на манящие чары не отозвалась. — Верни немедленно. — У нас его нет, — Мэри быстро поднялась из-за стола и потянула за собой подругу, — Блэк попросил его принести ему.       Я тут же попыталась найти взглядом Блэка за столом, только этой четверки и след простыл. Зло скрипнув зубами, резко поднялась из-за стола, проигнорировав режущею боль в области живота. Девушки же замерли, не сводя с меня взгляда, усмехнувшись, взмахнула палочкой, шепнув себе под нос проклятие. Если они думали, что я так просто спущу им эту выходку, то они очень ошибались. Валерия и Мэри разом побледнели и почти бегом рванули из Большого Зала. — Могла бы просто сказать об этом Макгонагалл, — неодобрительно качнула головой Алиса. — Они сами расскажут, — усмехнулась я, радуясь тому что в мою голову все же кому-то из учителей удалось вложить в мою голову немного знаний.       Проклятие «A 'pionnadh mèirleach», дословно переводилось как наказание вора. Его часто использовали для охраны семейных ценностей или реликвий, пару веков назад. Благодаря ему с лёгкостью можно вычислить «не чистых на руку», так как после получения такого проклятия, любая драгоценность притягивается к рукам и словно приклеивается на мертво, пока не снять проклятие, а снять его может лишь тот, кто наложил и никак иначе. Пользоваться им перестали именно из-за сложности снятия проклятия, ведь его жертвой становились не только воры, но и не в меру любопытные дети и даже наследники семьи.       Крики и визг в коридоре не заставили себя ждать, выйдя из Большого Зала, обошла успевшую собраться толпу и поднявшись на середину лестницы чтоб лучше видеть весь разворачивающийся спектакль, прислонилась боком к перилам. Рядом встала Алиса, недовольно скрестив руки на груди. Посмотреть было на что. Мэри под взглядом высокой статной блондинки пыталась оторвать от ладони золотую цепочку с каким-то кулоном. — Как любопытно, — рядом с блондинкой появилась девушка с темной копной кудрявых волос и облокотившись на плечо подруги, лениво скользнула взглядом по рыжей девушке, — У нас тут воровка завелась. — Она не воровка, — возмущенно вскрикнула Валерия и попыталась подруге помочь, только сделала хуже, кулон от цепочки прилип к ее ладони. — А вот и вторая, — жестокая улыбка коснулась красивого лица и темные глаза девушки блеснули чем-то опасным. — Ледли, — Алиса понизила голос почти до шёпота словно боясь, что ее услышат, — Сними проклятие, это же Беллатрисса Блэк.       Я только пожала плечами, Мэри же отчаялась избавиться от невольного украшения, затравленно уставилась в пол под десятком осуждающих взглядов и шепотков. Даже отсюда я видела, как по щекам у нее бегут слезы, а Валерия раскраснелась и зло скользила по толпе взглядом. Заметив меня, она попыталась дернуться в мою сторону, только вот она была прочно связана с подругой.       Блэк же, заметив куда смотрит девушка, повернулась ко мне лицом, похоже ее удивило то, что она увидела, так как на ее лице на секунду мелькнула растерянность. Улыбнувшись девушке, склонила голову к плечу и кивнула в сторону двух девушек, намекая на то, что они в полном ее распоряжение и вмешиваться я не собираюсь.       Беллатрисса правильно поняв мой жест, усмехнулась и повернулась к девушкам. Продолжение спектакля я смотреть не стала, мне не очень хотелось знать, как именно она с ними поступит. Если быть откровенной с собой, я просто побоялась, что пожалею девушек и прощу их, поэтому я предпочла уйти до того, как девушка начнет над ними издеваться. Алиса же осталась внизу, лишь проводила каким-то разочарованным взглядом. Девушке почти удалось пробудить во мне человеколюбие, но я все же напомнила себе, чего могло стоить мне их выходка, попади эта книга к кому-нибудь другому, например, к более сообразительному или желающему вреда Римусу.        Во время урока Прорицания, на котором я с умным видом пялилась в стеклянный шар и на самом деле в упор ничего не видела, но все же несла какую-то чепуху, от которой пожилая женщина приходила в дикий восторг, явилась мрачная Макгонагалл. Цель ее визита я прекрасно знала, так Валерия и Мэри на занятия так и не вернулись. Блэк с мрачной торжествующей улыбкой проводил меня взглядом до дверей. Оставшись с женщиной один на один в коридоре, надменно вздернула подбородок и посмотрела на декана. — Следуйте за мной, — холодно отчеканила она и направилась к лестнице.       Всю дорогу до кабинета директора, женщина даже не смотрела в мою сторону. Похоже мои методы она явно не одобряла, мне же было все равно, что именно она об этом думает. Раз меня ведут к директору, значит ему и решать, как со мной поступить. Оказавшись в кабинете директора заметила двух девушек на небольшом диванчике у камина, который я в первый свой визит явно не видела.       У стола Дамболдора сидела высокая статная женщина с тяжелой черной косой, строгим недовольным взглядом и тонкими поджатыми губами. Рядом с ней на таком же стуле, с высокой спинкой сидел мужчина. Худосочный, с сутуленными плечами, невысокий и с яркой-рыжими волосами, что обрамляли лицо. — Вот и мисс Люпин, — улыбнулся директор, так словно и в правду был рад моему визиту, — Позволь вам представить, Генри МакДональд и Елена Мириадд. — Мистер МакДональд, — я кивнула мужчине и повернувшись к женщине повторила жест, — Миссис Мириадд.       Я старалась выглядеть спокойной и равнодушной, хотя внутри все скручивались от ощущения надвигающихся неприятностей. Особенно это было понятно по недовольному и презрительному взгляду миссис Мириадд, если бы в кабинете не присутствовал декан и директор, она бы только взглядом не ограничилась, почему-то мне казалось,что она могла одарить меня парочкой внушительных проклятий в отместку за дочь. А вот взгляд мужчины был виноватым и растерянным. — Если вы не против, — директор поднялся с кресла и направился ко мне, — То я попрошу мисс Люпин снять проклятие. — Нет, — добродушная улыбка застыла на лице Дамболдора от моего ответа, Макгонагалл возмущенно впилась в меня взглядом, но я только скрестила руки на груди стараясь выглядеть более решительно, — Даже не подумаю, до тех пор, пока они не вернут то, что украли. — Это просто какой-то дневник, — возмущенно начала женщина, поднимаясь со стула и нависая над мной, Валерия явно фигурой пошла в мать, — Он даже не стоит и галлеона. Я не смотрела на женщину, только наблюдала за реакцией директора. Он нахмурился, посмотрел на меня, явно ожидая от меня каких-то объяснений или действий. Недовольно скрипнув зубами и обратилась к директору, надеясь, что только он поймет то, что я говорю: — Ils sont a volé un livre «Enfants de la lune»*. — Я понимаю, — директор кивнул и к моему удивлению вернулся за свой стол, сцепив пальцы в замок, он откинулся на спинку своего кресла и обвел всех взглядом, — На самом деле ваши дочери украли очень редкую книгу, имеющею отношение к четырнадцатому веку и не имеющую ни копий, ни аналогов, не так давно эту книгу я подарил мисс Люпин.       При словах о том, что мне директор эту книгу подарил, я едва не упала, прям там, где стояла, но все же постаралась удержать маску невозмутимости. Женщина до этого надменно задиравшая нос, похоже мысленно прикинув, сколько может стоить подобная редкость, села обратно, сжимая пальцами свою сумочку. Даже я до сих пор не осознавала всю ценность попавшей мне в руки книги, а я ведь ее на полке с носками хранила. Мысленно устыдившись собственному варварству, пообещала себе относиться к ней с большим уважением. — И что же нам теперь делать? — тихо спросил мистер МакДональд, он выглядел как растерянно и виновато, что мне стало неприятно от собственного поведения. — Мисс Люпин? — директор посмотрел на меня. — Я сниму заклятие, — я сдалась, и не потому что пожалела девушек, мне стало жаль отца Мэри, который сейчас сгорал от стыда за поступок дочери и ему явно не было важно дневник это или редкая книга, — Простите, мистер МакДональд.       Мужчина удивленно посмотрел на меня, он похоже не ожидал от меня этих слов. Встретившись с теплым взглядом директора кивнула, повернувшись к девушкам, что все это время даже не решались голоса подать, взмахнула палочкой,снимая проклятие. Поймав на себе заинтересованный взгляд декана, повернулась к столу директора. — Я могу идти? — Да мисс Люпин, — кивнул Дамболдор, — Кажется, сейчас начнется ужин.       Я кивнула и направилась к двери, Макгонагалл осталась в кабинете. Выйдя в коридор, прислонилась лбом к прохладной стене и наконец-то смогла перевести дыхание. Страх и неуверенность наконец-то отступили, позволяя хоть немного расслабиться. Я никак не ожидала того, что Дамболдор встанет на мою сторону и заступится за меня. Такого раньше никогда не было, чтоб кто-то из взрослых так безусловно мне доверял и защищал перед другими.       За ужином Алиса демонстративно отвернулась, похоже пытаясь выразить все недовольство моим поступком. Оправдываться перед девушкой я не стала, быстро поев, решила, что у меня есть еще время перед отработкой на то чтоб забросить сумку в комнату. Я никак не ожидала встретится в гостиной со всей неразлучной четверкой. Стоило мне войти, как, утешающий в этот момент ревущую в три ручья Мэри,Блэк вскочил с дивана и ринулся ко мне. — Ну ты и тварь! — зашипел мне в лицо парень. — А ты подстрекатель и вор, — разборки с Блэком я надеялась оставить на время отработки, где рядом будет профессор и парень не посмеет мне навредить, похоже сегодня не мой день.       Блэк отшатнулся от меня, так словно брошенные мной слова ударили его не слабее кулака. Впился взглядом в лицо, вновь заставляя ощутить липкий и противный холод, что полз по позвоночнику. — Ты перешла все границы, — спокойный голос брата заставил внутренне съежится, — Тебе стоит извиниться. — Что? — удивленно отступив на несколько шагов, окинула эту компанию взглядом, — Ты серьезно?       Я была растерянна, даже оглушена словами Римуса. Острое чувство несправедливости и предательства с его стороны, стало для меня не просто ударом, а громом среди ясного неба. Было до ужаса обидно, что даже сейчас он встал на сторону друзей, хотя именно они были не правы в этой ситуации. Встретившись со взглядом брата отрицательно мотнула головой, а он только недовольно поджал губы. Сейчас я даже не знала, как поступить и что сказать. — Предлагаю решить наш спор, — Джеймс с гадкой усмешкой встал с кресла и достал из сумки книгу, что девушки украли, взмахнув ею в воздухе подошел к камину, — Нет дневника, нет проблем.       Я бросилась к Поттеру, чтоб не позволить ему кинуть книгу в огонь, Блэк же с легкостью перехватил меня поперек тела и прижал к себе с силой сжимая руки. На секунду мне показалось, что я просто потеряю сознание от боли, обмякнув на руках охнувшего от удивления Блэка, увидела, как Поттер швырнул книгу в огонь и победно оглянулся на меня. Крик сам по себе сорвался с губ. Оттолкнув руки Блэка кинулась к камину и без раздумий сунула руки в пламя, стараясь достать книгу. — Ледли! — вопль Римуса резанул по ушам.       Ухватив книгу за край, выдернула ее из пламени и бросила себе под ноги. Она даже не капельки не обгорела, чего нельзя было сказать о моих руках, что почти моментально покрылись пузырями, а кожа побагровела. Римус кинулся ко мне, но так и застыл под моим взглядом. Я была зла, расстроена, а еще мне было ужасно больно. Проигнорировав встревоженный взгляд брата, поднялась на ноги, понимая, что сейчас даже не могу взять книгу в руки. — Я просто хотела тебе помочь, — столько времени копившиеся слова горечи сейчас похоже готовы были вырваться бесконтрольным потоком, сжав зубы, заставила себя замолчать.       Римус же наклонился к книге, взял ее в руки и повернув названием к себе, медленно зашевелил губами, читая название. Его брови удивленно взметнулись вверх, он вскинул голову и уставился на меня злым взглядом. — По-твоему, чтение подобной литературы как-то мне поможет? Ты идиотка, Ледли. — Я от тебя другого и не ожидала, — зашипела я, выхватив у брата книгу из рук прижала к груди, сдерживая крик и слезы от боли.       Римус раздраженно зарычал и крутанувшись на пятках направился к лестнице, ведущей в спальни. Блэк и Поттер последовали за ним, одарив меня недовольными взглядами. В гостиной остались только я и до ужаса перепуганная Мэри, что во все глаза смотрела на меня. Смерив девушку полным ярости взглядом направилась к лестнице. Мэри, к моему немалому удивлению, последовала за мной и даже помогла открыть дверь в комнату. — Прости, — тихо сказала девушка, когда мы вошли в спальню, — Хочешь я помогу обработать ожоги?       Было бы глупо с моей стороны отказываться в этой ситуации от помощи. Кивнув, села на кровать, понимая, что даже разжать пальцы не могу, слишком невыносимо больно это было. Мэри же достала из-под кровати свой чемодан, порывшись там, выудила на свет круглую жестяную банку. — Мой папа держит свою аптеку, у него получаются замечательные мази, — начала болтать девушка, садясь рядом со мной на кровать и открывая банку, — Ожоги моментально пройдут.       Не знаю, что за чудодейственное это средство, но воняло оно хуже тухлых яиц. Подавив рвотный рефлекс, попыталась задержать дыхание. Это оказалась драконья желчь, наверное, одно из самых дорогих средств против ожогов. Оно и правда действовало моментально, кожа тут же стала ровной хоть и все еще чуть розоватой, а боль прошла. Облегченно вздохнув, тут же закашлялась, потому что вонь этой мази была просто невыносимой. — Ты правда прости меня, — девушка как-то не решительно улыбнулась и протянула мне баночку с мазью, — Мир?