Часть 1
25 декабря 2018 г., 15:11
Слова, сказанные несколько часов назад Фионой и Липом, не давали Микки покоя. И это было странно, ведь сейчас он, залитый мягким светом их комнаты в доме Милковичей, довольно медленно и спокойно насаживался на член своего дружка, пока все остальные дрыхли, как мёртвые. Или ещё не дрыхли. Хуй их знает.
Но куда страннее был пустой взгляд Йена и его рассеянные поглаживания боков Микки, хмурившегося и почему-то смущавшегося в ответ на всё это. Вообще, он был не особо застенчив, но бля, когда ты скачешь на члене своего парня, который в этот момент уёбывает в какое-то левое измерение, самооценке, конечно, не ахти как весело.
Хотя Микки ощущал, что Йен всё ещё был твёрд; твёрд, как блядский кусок титана или ещё какая-то ебола. Он не отводил взгляда от Микки, всё время рассматривая его тело, но Милкович мог поклясться, что разум Йена не особо заботился о том, чем они сейчас занимались. Он как будто был озабочен чем-то другим.
В итоге Микки с неохотой начал замедляться, и Йен это, конечно, заметил.
— Чё такое?
Микки поднял брови, неподвижно сидя на пульсирующем члене Йена, пока его собственный по-тихому увядал от малейшего намёка на смущение.
— А может лучше ты мне это расскажешь, а, звездоглазка?
— О чём?
— Бля, ты о чём так задумался?
Йен нахмурился и слегка дёрнулся, заставляя Микки содрогнуться от бархатного трения Галлагера внутри него.
— У меня же стоит.
— Да ты, блять, понял, о чём я.
Вздохнув, Йен полностью расслабился, уложив свои широкие тёплые руки на бёдра Микки.
— Пиздец, несколько минут назад ты промямлил мне на ухо, что не можешь заснуть и хочешь поиграться, а теперь ведёшь себя, как ебучий зомбяк. Ты чё, устал?
Йен быстро покачал головой.
— Нет, совсем нет. Просто хуйня в голове творится, понимаешь?
— Неа, не понимаю, — Микки поднял брови и прикусил нижнюю губу. — Наверняка это какая-то важная хуйня, раз ты отключаешься, пока я насаживаюсь на тебя по самые яйца. Я у тебя на члене скачу, тебе надоело что ли?
— Боже, нет, Микки.
Взглянув Галлагеру в лицо, Микки ему поверил. Он знал рыжего достаточно, чтобы понимать, что он имеет в виду — и неважно, язвит он или говорит прямо. Ну и его стояк тоже дал понять, что Йен не врал.
Но это всё равно не объясняло, почему Йен, тот самый Йен, имевший сексуальный аппетит, как у всех гейских задниц из современных фильмов, заставил Микки почувствовать, словно он трахал робота с прикреплённым к нему человеческим членом.
Если Йен и останется таким безразличным, ему сойдёт и обыкновенное дилдо.
Он начал слезать со стояка, зная, что, несмотря на их пиздецкую возбуждённость, им всё же придётся поговорить, ведь они теперь были парой, что предусматривало разговоры и прочую сопливую хуету. Однако Йен его остановил.
— Ты куда?
— В смысле куда? Ты походу не в настроении, и, как видишь, наш разговор не особо меня впечатлил… — Микки указал на свой упавший член.
Микки затаил дыхание, ощутив, как в один момент его спина грубо ударяется о постель.
— Какого х…
— Ах так? Тогда исправим это? — продолжил Йен, и на секунду Микки смутился, а потом понял, что это была отсылка к его комментарию о недостаточном энтузиазме Йена и его собственном исчезнувшей заинтересованности.
Самодовольный и сексуальный Йен вернулся, заменив собой робота, который только что находился рядом с Микки, ощутившим тугой узел где-то внизу живота. Но так не должно было быть… он ведь был больше прав, ага?
— Не, чувак, надо спать. Утром обсудим, почему ты так проебался, потому что не смог сосредоточить свою задницу, пока я скакал на твоём члене так, как ты любишь, — Микки насмешливо ухмыльнулся.
Йен усмехнулся и припал губами к линии челюсти Микки.
— Нихера. Я же должен загладить вину за то, что не обращал внимания.
Микки закрыл глаза, когда Йен всосал и прикусил кожу на его шее, заставляя его член вновь затвердеть. Его разум затуманился всего на секунду, а затем Микки покачал головой, пытаясь сосредоточиться на вопросе.
— Эй, подожди ты, стой…
— Ммм? — Йен приподнял голову, краем глаза глядя на Микки и всё ещё покусывая его шею.
— Да что с тобой такое? — Галлагер сделал вид, что ничего не услышал, и продолжил скользить языком по мягкой и чувствительной коже, начиная потирать внутреннюю сторону бедра Микки.
Микки закусил губу и, схватив Йена за густые пряди, потянул его на себя, чтобы понять, что происходило в его рыжей башке.
— Ну чё, Микки? — спросил он с нотками раздражения и грубости в голосе.
Микки удивлённо раскрыл рот, а затем нахмурился.
— Сначала перестань со мной так говорить, блять, — предупредил Микки, хотя оба они знали, что на это ему абсолютно похуй. — И я просто… Я волнуюсь за тебя, чувак, нет, подожди, бля…
Йен закатил глаза и привстал на колени, недоверчиво глядя на Микки.
— Чё, Фиона набирает народ в клуб «Отведите-Йена-В-Больницу-Пока-Он-Не-Стал-Второй-Моникой»? Потому что мне кажется, что этот разговор…
— Не-не-не, Йен, послушай… — Микки привстал, опираясь на локти, и провёл рукой по его лицу. Он должен был знать, что Галлагер может и сам разобраться во всех мелких вещах, которые он заметил в нём за эти несколько месяцев, и в этом, пустившим всё по хуям… и как это можно, блять, назвать? Случае? Психическом расстройстве? Он понятия не имел.
А другая его часть оказалось особо любопытной и желала, чтобы Йен поговорил с ним. В последнее время они были пиздецки одомашнены, и Микки это нравилось. Даже очень нравилось. Он любил всё. Подколы. Прикосновения. Взгляды. Всё это перед кем угодно: перед семьёй Йена или его самого. Если для людей это было шоком, то для него самым большим шоком являлось то, насколько привычно и комфортно он чувствовал себя в роли чьего-то парня, ну да, немного бесполезного, но всё же, у кого, блять, вообще сейчас бывают нормальные здоровые отношения? Этой хуеты просто не существует.
И когда Лип с Фионой приходили к нему, просили отправить его к психиатру, чтобы опробовать лекарства, и перечисляли кучу симптомов этой проклятой болезни, вспышка Йена, в той или иной мере отображавшая почти все из них, заставила Микки задуматься и усомниться в том, что всё, в чём он когда-то был уверен — правда.
Он довольно быстро придумал оправдание для его сексуальной гиперактивности, а для остального? Для безрассудства? Быстрой речи? Бессонницы? Что послужило причиной для всего этого?
И тот факт, что Йен сказал всем, что бросил курить, но в то же время затягивался косяками — Микки чувствовал запах его рта, да и комнаты тоже. Он полагал, что бросить курить — значит бросить курить всё, а не только сигареты, но, походу, блять, ошибся. Он не был уверен, попадал ли этот факт в список многочисленных симптомов, но, если быть честными, он бы предпочёл, чтобы Йен курил травку, а не какие-то там Мальборо, ведь косяки могли хоть как-то успокоить его задницу.
Он не хотел верить в это, а уж тем более не хотел думать.
— Микки, — услышал он и обратил внимание на Йена. — Клянусь, всё нормально. Просто отлично. Ладно? Со мной… со мной много всякой херни произошло, но это не то, из-за чего стоит волноваться. Мне не нужны врачи, мне не нужны таблетки, и, клянусь, что ты будешь первым, к кому я обращусь, если почувствую, что слетаю с катушек. Хорошо?
Микки сглотнул, продолжая жевать нижнюю губу. Он внимательно смотрел на Йена, и, даже будучи не в силах усмирить беспокойство и страх в его животе, он хотел поверить ему. И он поверил. С опаской, конечно. Если Терри его чему-то и научил, так тому, что если сомневаешься в чём-то, то будь готов к любой возможной херне, которая обязательно произойдёт.
Но сейчас Микки и правда надеялся, что ошибался. Хотя с его-то пиздецовой удачей…
Он кивнул и, заметив, что Йен расслабился, почувствовал, как тот прижался своими губами к его собственным.
— Хорошо? — повторил Йен.
— Да… да, хорошо.
— Отлично. Ну, что ж… — промурлыкал Йен, на коленях подползая к Микки, отчего тот резко поднял брови. — Так ты позволишь мне загладить вину?
— …Ты серьёзно?
— Мммм, — Йен снова навис над Микки и припал к его шее.
Микки неохотно отвернул голову, чтобы Йену было удобнее, а затем взглянул вниз. Его глаза расширились.
— Ты чё, вернулся к тому старому ебанутому доктору и обыскал его кабинет, чтобы найти там какой-то секрет вечного стояка? Какого хуя у тебя всё ещё стоит-то, блять? — член Йена не был таким красным и бурно бурлящим, как это бывало, когда Микки дрочил ему, но всё равно этого было достаточно, чтобы Милкович снова заволновался.
Йен рассмеялся, и Микки повернул голову обратно, чтобы поднять брови и посмотреть на Йена, который, похоже, и правда думал, что это смешно.
— Знаешь, мне не нужно ничего, чтобы просто продолжить. Нужен только ты, — гордо заключил он.
— Ага, ясно… — пробормотал Микки. Вся эта ебола просто не могла быть нормальной, но спрашивать Милкович больше не хотел. — Ладно, давай посмотрим, что ты мне предложишь, здоровяк.
Йен улыбнулся так, будто знал, что Микки согласился бы в любом случае, а затем потянулся, чтобы достать забытый лубрикант, валявшийся возле их кровати.
***
Оказалось, у Йена было много. И Микки знал, что это было сказано в абсолютно любом, блять, смысле. А ещё он знал, что ощутит все последствия ненасытного секс драйва Галлагера на следующее проклятое утро, которое началось для него в три часа ночи. Он потерял счёт после третьего оргазма, и теперь он едва ли мог двигаться, а его голосовые связки и вовсе почти сгорели. Но Йен продолжал трахать. Его бёдра были высоко подняты, а голова покоилась на руках, пока Йен нависал над ним, упираясь ногами в кровать, а руками — в её изголовье. Он отдавал все силы толчкам, и Микки задумался, можно ли затрахать человека до смерти, потому что его тело, похоже, уже сдавалось. После всех оргазмов его мозг совсем перестал работать, поэтому он не особо интересовался, что будет дальше. Простыни насквозь пропитались потом и спермой, и Микки было бы мерзко, если бы он хоть немного понимал, что происходит. Его тело содрогнулось, рот раскрылся, когда Йен внезапно сменил угол и стал трахать его ещё сильнее, задевая место, которое теперь было пиздецки чувствительным. Убрав одну руку с изголовья, Йен скользнул ею по выгнутой спине Микки и в конце концов опустил её на его разгорячённую талию. Йен прорычал, и этот звук смешался со скрипом и ударами кровати о стену. Микки был уверен, что остальные жильцы слышат их, да разве ему не похуй? Бля, конечно же похуй. Затем Микки ощутил, как Йен замедлился, и понял — в этот момент его разум застлала белая пелена, а сам он согнулся от охватившего его тела экстаза. Йен крепко сжал бёдра Микки, показывая ему, что это ещё не всё, и продолжая сильно ударять своим твёрдым членом по его простате. Если бы у Микки оставалось хоть чуть-чуть голоса, он абсолютно точно бы кричал, но вместо этого он лишь слабо стонал, а тело его дрожало, когда он приподнимался на своих шатких руках — и это тоже было для него блядским наслаждением. — Ох, блябляблябля, Йен. Ёбаный пиздец… — Микки убрал одну руку от изголовья кровати, хватаясь ею за задницу Йена и сжимая её так, словно она была чем-то самым дорогим в его жизни. — Снова кончаешь? — спросил Йен ему на ухо. Микки, задыхаясь, кивнул, будучи не в состоянии что-то говорить и вообще понимать, на самом ли деле он собирался кончить. Йен внезапно вытащил член, на что Микки застонал как с разочарованием, так и с облегчением. Он плюхнулся на живот и стал молча наблюдать, как его парень улёгся рядом с ним на огромной кровати, устраиваясь поудобнее, взбивая подушки под головой и шеей и затем приманивая к себе Микки. Микки недоуменно рассмеялся. — Да я двигаться даже не могу, — пробормотал он. Ухмыльнувшись, Йен уселся и помог Микки подняться на шаткие колени, устраивая его так, чтобы он нависал над телом Йена, но при этом смотрел на противоположную от кровати стену. Микки сразу же всё понял и вяло склонился ниже, заглатывая член Йена настолько сильно, насколько был способен в бредовом, но всё ещё возбуждённом состоянии. Несколько тёмных прядей упали прямо ему на лицо, но Микки не обратил на них внимания, продолжая посасывать головку неустанно сочащегося смазкой члена и наслаждаясь солоноватым вкусом и вязкой консистенцией только что кончившего Йена. — Бля, да, — простонал Йен, водя руками по заднице и бёдрам Микки так, словно не знал, за что схватиться, пока Микки обсасывал его член. Наконец он остановился на заднице Милковича, массируя её и любуясь красными следами от его пальцев на белых ягодицах. — Господи, твоя задница, бля, Мик… Лучшая хуйня во всём Чикаго, — он игриво впился зубами в сочные ягодицы. Микки резко отстранился и обернулся, насмешливо глядя на Йена через плечо. — В Чикаго? А чё не во всём мире? — Потому что я не был во всём мире, Микки, — Йен ответил так, словно это было очевидно. — А в Чикаго так ты уже всех поимел? — спросил Микки, поднимая брови. Йен шлёпнул его по заднице. — Заткнись нахуй и соси, эгоист ебаный. — Да нахуй иди. Йен уже собирался съязвить в ответ, но, когда Милкович вновь взял его разгорячённый член в рот, просто закрыл глаза и откинулся на подушки. Почувствовав, что пора бы уже ответить взаимностью, Йен расслабился и надавил рукой на спину своего парня, заставляя его прогнуться, шире раздвинуть ноги и опустить туловище так, чтобы он мог ощущать, как член Микки трётся о его мускулистую грудь. Микки застонал, не выпуская ствол изо рта, когда почувствовал, как Йен губами обхватил его собственный напряжённый член. Это был их второй раз в позе 69, и Микки мог поклясться, что сейчас ему нравилось куда больше, потому что бля… он и подумать не мог, что момент, когда ты доставляешь удовольствие и в это время наслаждаешься сам, может заставить кровь кипеть, а член — твердеть ещё сильнее. Поднявшись на всё ещё дрожащих хуй знает почему руках, Микки схватил член Йена и безукоризненно заглотил его так глубоко, как только мог. Колени Йена задрожали, а сам он высвободил ствол Микки и начал стонать и материться в потолок, при этом двигая бёдрами. Милкович чуть ли не подавился, но смог сдержаться, продолжая покачивать головой, чтобы достичь основания члена, и пальцами играясь с яйцами Йена. Не желая отставать, Йен взял себя в руки и ввёл два пальца в смазанное лубрикантом и спермой колечко мышц Микки, несколько раз толкнулся ими внутри, а затем грубо свернул их, прижимаясь губами к промежности, мягко посасывая её. Микки вновь чуть не задохнулся, отчего член Йена выпал из его рта, когда он дёрнул головой, наслаждаясь талантливыми губами вкупе с пальцами Галлагера. Йен неустанно поглаживал простату Микки, тело которого с каждым разом натягивалось всё туже и туже, а бёдра беспомощно насаживались на пальцы внутри. То взрывное ощущение, которое он чувствовал, когда Йен трахал его, ударяясь об эту блядскую планету внутри него, вновь возвращалось. Одной рукой он продолжал дрочить Йену, а второй потянулся к себе, чувствуя, как сжимаются его бёдра из-за сильного постоянного давления на простату. Его рот был раскрыт и обмазан сочившейся из члена Йена смазкой. Хриплые и неустанные стоны Микки сопровождались звуком «шлик-шлик-шлик» от быстрой дрочки, отчего в комнате ещё сильнее звучало сексом. Дрожь начала змеиться по его телу, и Микки мог уверенно сказать, что это будет его последний оргазм на сегодня, потому что он ощущал, словно находится на грани полнейшего разрушения. Он не знал точно, какой это будет оргазм — четвёртый, пятый, может, шестой? Но сейчас это было неважно — он собирался кончить. Тёплый болезненный узел завязался в районе паха, и Микки убрал руку с члена, чтобы упереться ею в живот Йена. Вторая же рука замедлилась, продолжая надрачивать Галлагеру. Он разрывался между тем, чтобы попросить Йена успокоиться и дать ему минуту или, блять, день, чтобы просто отдышаться, и тем, чтобы кричать, умолять не останавливаться, потому что он был так близок… Его сердце колотилось неимоверно быстро, а дыхание было созвучно грозе, сеющей хаос в его ушах… — Ох, ёбаный пиздец, Йенбляблябляблябля… — он замолчал, его руки ослабли, и он столкнулся лицом прямо с твёрдой бедренной костью Йена, отчего на несколько секунд перестал видеть что-либо, пока сперма всплесками сочилась из него. Сквозь пелену тумана он ощутил, как Йен медленно вынул пальцы из его опухшего и раскрытого входа. Микки насторожился, захныкал и дёрнул бёдрами, когда Йен плоской частью языка провёл по нежному колечку мышц. Йен понял намёк и усмехнулся, скользя руками вверх-вниз по спине Микки. — Ладно, ладно. Бля, Мик, ты бы видел себя. Пиздецки горячий. Единственное, что сейчас слышал — белый шум. Каким бы приятным это не казалось, они ни за что не повторят этот пиздец снова. По крайней мере, в ближайшее время. Этот оргазм был, ну, обычным оргазмом, охрененно болезненным и скрутившим все внутренности Микки в кучу. Если раньше он думал, что и руки поднять не может, то теперь и вовсе не встанет лет так пять точно. Микки вяло скатился с Йена на край кровати, упал на спину и уставился в потолок своими полузакрытыми и сонными глазами. Йен несколько секунд смотрел на Микки, рукой мягко поглаживая его ногу, а затем сел и наклонился, целуя его. Он начал играться языком, и, так как Милкович, кажется, ненадолго отрубился, он неосознанно позволил Йену буквально, блять, пожирать его рот и орудовать языком так, словно он искал что-то важное, чувствуя при этом, как по их подбородкам стекают капли слюны. — Ты ещё в состоянии мне отсосать? — пробормотал Йен, прижимаясь к губам Микки. Милкович нахмурился и отстранился, глядя на своего парня. — Чего? — Я не кончил. С минуту они молчали, а затем Микки ответил: — Типа я похож на того, кто может двигаться, а, рыжий лобок? Серьёзно, хватит. — Я понимаю, просто… — Нихуя, чувак. Ты из меня всю жизнь вытрахал. Хватит. — Ну же, Микки. Я быстро, — жалобно пробормотал Йен, поднимаясь на руках и умоляюще глядя на своего любимого. — Ага, блять. Быстро он. Я устал. У тебя есть две прекрасно функционирующие руки. Он очень любил заниматься с Йеном сексом, в этом не было абсолютно никаких сомнений, но сейчас он и представить себе не мог, что случится, если он начнёт ему отсасывать. Йен был подростком, и ни для кого не секрет, что секс и подростки — это взрывное сочетание, как блядские поп-рок и пепси. И пристрастие к этому было взрывоопасным. Но Йен не был таким. Конечно, он был безумно сексуально активен, трахался где-то со времён средней школы и был чрезвычайно хорош в этом деле для своего возраста, но сейчас он был другим — не таким, каким Микки привык его видеть. Конечно, они могли трахаться несколько раз подряд, но хотя бы, блять, с перерывами, господи. И речь шла о перерывах не менее, чем в 10-15 минут. А что теперь? Перерывов практически не было, ну, может, минуты две-три, а затем снова трахаться и отсасывать. Когда Микки заметил, как Йен состроил свою щенячью мордашку, он вспомнил, что Лип, перечисляя признаки этой проклятой биполярки, упомянул и гиперсексуальность. Так, может быть, всё это — не просто бушующие подростковые гормоны? Микки сглотнул и закатил глаза, отрывая взгляд от жалобного вида Йена. — Тебе лучше побыстрее кончить, иначе я сольюсь нахуй. — Обещаю, — нетерпеливо ответил Йен, плюхаясь на кучу подушек у спинки кровати и расслабляясь. Микки пришлось неплохо потрудиться, чтобы подняться и приблизиться к рыжику. Йен помог ему устроиться так, что он лежал на боку, а голова его нависала над коленями Йена, член которого уже сгорал от нетерпения. Он пару раз провёл языком по головке, затем рукой взялся за основание члена, удерживая его, и начал постепенно опускать голову, позволяя стволу медленно, дюйм за дюймом заполнять его рот. — Блять, глубже, Мик, — прорычал Йен, кладя руку на голову своего парня. Микки, наконец, вобрал в рот член до упора и сглотнул. Йен крепко схватился за и без того растрёпанные волосы уставшего Микки, заставляя его оставаться в таком положении ещё несколько секунд и чувствуя, как его с головой накрывает пьянящий жар. — Мм, такой славный хуесос… блять, да. Микки удивился тому, как его назвал Галлагер, но не придал этому особого значения. Он пиздецки устал, его тело разрывалось от боли, да и голова раскалывалась. Он не знал, из-за чего это всё — от беспокойства о Йене, от пяти недавних оргазмов или от нехватки кислорода, ведь его рот сейчас был полностью заполнен членом его парня. А может, из-за всего сразу. Но ведь он думал, что секс может стать чудодейственным средством от головной боли или любого другого ебучего недуга. Погрузившись в мысли, он перестал контролировать свой рот, отчего его слюни теперь были буквально везде. Да-да, везде. На его руке. На члене Йена и рядом с ним, включая и его рыжий лобок. Слюни стекали и по яйцам Галлагера, падая прямо на простыни. Всё это было пиздецки мерзким, но с каких пор сам секс считался чем-то иным? Из-под ресниц Микки посмотрел на Йена, встречаясь с ним взглядами, и, если бы Микки захотел вновь возбудиться — он бы сделал это. Он уже хотел отвернуться, но Йен остановил его. — Подожди, просто смотри на меня… Ты такой охуенный, Микки, клянусь. Ох, блять. Микки видел, что его зрачки были в несколько раз шире обычного, и знал, что у него самого, должно быть, тоже. Йен надавил слишком грубо, отчего Микки сильно подавился, а слёзы хлынули из его глаз. Он оттолкнул руку Йена от своей головы, отстранился и прокашлялся, пытаясь побороть желание сблевать. — Какого хуя, Йен? — спросил он в перерыве между кашлем и глубокими глотками. Рыжик лишь улыбался, отчего Микки был в шоке. — Тебе, блять, смешно? Ты специально это сделал? — Конечно нет, я случайно. Прости. Я увлёкся. Они услышали вибрацию телефона, и Йен повернулся к полке позади него. Он взял гаджет и пару секунд что-то в нём смотрел. — Ага, забей. — Микки нахмурился. — Ты дуешься? — с недоверчивой улыбкой спросил Йен, набрав что-то в телефоне и положив его на место. Микки слегка ударил его. — Нахуй иди, — и да, он не отрицал того, что дуется. — Лучше я руками подрочу, а то ты, кажется, себя контролировать не можешь. Йен согласно кивнул и протянул Микки лубрикант. Милкович взял его и вылил немного на свою руку, и ещё немного на член Йена. Бросив лубрикант куда-то за спину, он вернулся к незаконченному делу и начал дрочить своему парню, иногда меняя руки. Он едва мог двигать ими после того потока оргазмов, но теперь он тратил все свои оставшиеся силы, чтобы дать Йену кончить. Его разум затуманивался, глаза закрывались — значит, пора закругляться. — Ммм, — прорычал Йен. — Быстрее. Микки неслышно вздохнул и послушно ускорился. Одной рукой от потянулся ниже, перебирая пальцами яйца Йена, слегка надавливая на пространство между ними и медленно опуская голову. Йен зашипел, а мышцы его живота начали напрягаться и сокращаться. — Я сейчас кончу… Его руки горели от интенсивности движений, и он понял, что должен отдать должное тем девчонкам из Алиби, да и вообще любой шлюхе, потому что дрочка была, на самом деле, той ещё тренировочкой. Он взял головку в рот, продолжая рукой безумно быстро надрачивать весь член, и крепко сжал губы, тем самым немного надавливая и посасывая так, словно от этого зависела его жизнь. Йен начал смещаться и выпрямляться; его тело напряглось, и Микки понял, что от полного взрыва его отделяла лишь минута. — Ах, бля. Глотай, Мик… — Йен провёл пальцами по волосам Микки, вновь сжимая их. — Глотай. Член Йена взорвался полосами густой спермы, украсившей внутреннюю часть рта и язык Микки. Её было так много, что часть её и вовсе стекала по подбородку Милковича и по самому стволу Йена. — Да… Микки сглотнул три раза, и, когда он, наконец, отстранялся, за его губой тянулась ниточка слюны, смешанной со спермой. Ладонью он вытер нижнюю часть лица, а саму ладонь — валявшейся у подножия кровати рубашкой, которую он сразу же небрежно бросил куда-то в угол комнаты. Он подполз к изголовью кровати и рухнул на бок, и на этот раз его тело было уверено на все сто — двигаться он больше не будет. Ничто, кроме 10-бального землетрясения теперь не могло заставить его задницу сдвинуться с места. Йен спрыгнул с кровати, будто и не было его нескольких оргазмов, и направился в ванную. Послышался шум воды, и рыжик крикнул: — Хочешь, я и тебя сполосну? — Бля, не, чувак, — Микки поморщился от звука собственного голоса, но продолжил. — Я потом сам… — Почти четыре утра, Мик. Ты помоешься только когда проснёшься, а это будет точно не раньше обеда. — У меня чуткий сон, — это было правдой. Иногда после секса он засыпал, не принимая душ, и всего через час просыпался от ощущения засохших на коже и в заднице слюней и спермы. Он не понимал, как некоторые люди могут этого не замечать. — Э, ты чё там делаешь? Шуруй в постель. — Не могу, — Микки медленно моргнул, отчётливо слыша, как Йен чистит зубы и брызжет водой в лицо. — Вечеринка у бассейна Галлагеров. Йен вышел из ванной и достал рубашку без рукавов и несколько простых плавок. — В четыре утра? Кто это, блять, придумал? — О да, чувак. Никогда не поздно собраться всей семьёй, особенно, если это вечеринка у бассейна, — сказал Йен. Он надел выбранные вещи, и Микки задержал обалдевший взгляд на груди Йена, где рубашка сидела просто идеально, подчёркивая его мускулистое тело, и на передней части его плавок, где видны были очертания достоинства Галлагера, слава богу, прикрытые. — Йен. — Ммм? — Как ты, блять, можешь идти куда-то сейчас? Йен отвернулся от висящего над комодом небольшого круглого зеркала, глядя в которое зачёсывал волосы, и растерянно посмотрел на Микки. — Ты о чём? — Чувак, ты три раза кончил. И не устал? — спросил Микки, чуть морщась от беспокойства. — Ммм, неа, — просто сказал Йен. Из-под измученных век Микки наблюдал, как Йен собирался уходить, и мысли не давали ему покоя. — Пойдёшь? Мик? — он понял, что Йен обращается к нему, но не расслышал вопрос. — Что? — Спрашиваю, пойдёшь со мной, или нет? — Так и подумал, — сонно ответил Микки. И опять этот ебучий смех. Он был слишком громок в абсолютно не смешных ситуациях. — Не, ну серьёзно. — Разве я выгляжу так, будто могу сейчас встать и пойти гулять, что уж о купании говорить? — он указал на своё ослабленное обнажённое тело, растянувшееся по всей кровати, и поднял брови. — Ты очень хорошо выглядишь, — Йен оценивающе взглянул на тело Микки. — Всё, что я делаю, тебе кажется хорошим, — Микки хотел закатить глаза, но боялся, что они просто застрянут, ведь он был безумно уставшим. — Верно. Йен подошёл к нему и несколько раз чмокнул его в губы, и Микки почувствовал запах и вкус мятной зубной пасты, и ему вдруг стало интересно, может ли Йен на его губах ощутить вкус самого себя. — Увидимся, — прошептал Йен у распухшего рта Микки. — Ага, да, пиздуй, чтобы я, наконец, смог отрубиться. Йен ещё раз поцеловал его, а затем развернулся и вышел из комнаты. Через несколько секунд Микки услышал, как захлопнулась входная дверь. Он перевернулся на спину и глубоко вздохнул. Пиздец.
