Tacos, Spider-suits and Sex

      Питер помнит, как они с Уэйдом впервые решили использовать его исцеляющий фактор в постели.       Питер, конечно же, всегда уверял Уэйда, что он совершенно ничего не имеет против его особенностей. Даже наоборот, они были его преимуществом. Его возбуждали шершавые прикосновения, отсутствие рвотного рефлекса, а соответственно и потрясающие минеты. К тому же Уэйд постоянно с гордостью заявлял, что у него буквально от природы «ребристый». И все же Питер никогда не задумывался о совершенно ином применении исцеляющего фактора, пока об этом не заговорил сам Уэйд. Ему уж очень хотелось, так сказать, приложить руку к удовольствию Питера. В буквальном смысле. Руку, отделенную от его тела.       Естественно, Питер начал с твердого «нет, какого хрена». Но Уэйд, будучи неуравновешенным психом, все равно сделал это. Он взял отделенную руку и пошевелил на ней пальцами, доказывая, что он все еще может ей двигать, даже когда та не присоединена к его телу.       И после легкого нервного срыва Питера Уэйд спокойно прикрепил ее обратно, как ни в чем не бывало.       Хотя, как дело дошло до секса, Питер оказался страстным поклонником этой новой… штуки. Как вообще называется кинк, когда твой парень использует оторванную руку, чтобы делать с тобой всякие непотребства? К нему будто прикасались во всех местах одновременно. Они в позе 69, язык Уэйда в его заднице, одной рукой он ему дрочит, в то время как другая рука блуждает по телу, играя с его сосками. Все это, с членом Уэйда во рту, было просто нереально. Нереально хорошо. Уэйду пришлось останавливаться несколько раз, чтобы веселье не закончилось, не успев начаться, но Питер все равно кончил дважды в ту ночь.       Конечно, тогда это было нечто возбуждающее и будоражащее, совершенно новый опыт. Тогда это было возбуждающе, но сейчас…       Сейчас на его глазах Уэйда распиливали на части и рассовывали по пластиковым пакетам.       Питер бы все отдал, чтобы никогда не видеть Уэйда в таком состоянии. Он должен быть целым 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Целым человеком со всеми конечностями. Всегда. Боже, Питер был уверен, что его вывернет, когда пила вошла в плечо, разрывая кожу с отвратительным хлюпаньем.       Они уже перепробовали кислоту, расчленение, черт возьми, даже измельчение.       В буквальном смысле слова.       Представьте себе самолетный винт, повернутый на бок, или гигантский вентилятор. Они затолкали туда Уэйда, и кто-то нажал на пуск. Питера все же стошнило, когда Палач поднял его голову, чтобы он точно увидел, как кожа, костюм и даже кости смешались в отвратительное подобие коктейля. Он подумал, что если бы Уэйд не кричал, то обязательно пошутил бы что-то о вкусе коктейля. От этой мысли Питера снова стошнило.       В этот раз он хотя бы попал на ботинки Палача.       Уэйд возвращался. Каждый раз. Они пригласили ученых, мазохистов, какого-то парня с альбомом пыток, целую команду извращенных ублюдков, пытавшихся найти способ его убить. Но ничего не сработало. Максимум, что они могли сделать, это задержать процесс регенерации на час или два. И каждый раз, когда они резали его, разрывали на части, заставляли истекать кровью, Уэйд просто вставал, смотрел на Питера и спрашивал, что еще они придумают.       С каждой неудачей Палач становился все более и более раздраженным. В какой-то момент он пнул Питера, чтобы убедиться, что Дэдпул все еще настроен на содействие. Пользы от этого не было. Уэйд лишь разозлился и заорал на него:       — Я делаю все, что в моих силах, больной ублюдок! Я же сказал тебе, что не могу. блядь. умереть!       — Умрешь либо ты, либо этот красавчик. Способ есть. Я уверен. Мы просто его еще не нашли.       — Ты в заднице планету припрятал?       Мужчина нахмурился.       — Не понял?       — Ну как в выпуске 250. В нем ведь столкнулись вселенные? Вот там я умер. Так что если ты наколдуешь еще одну планету из своей задницы, то успех тебе гарантирован.       Палач нахмурился.       — Ты сумасшедший.       — Виноват!       Палач яростно уставился на Дэдпула, сыпля всеми возможными ругательствами, на его шее проступила вена, казалось, он был готов сам на него наброситься и убить. Один из ученых с опаской подался вперед, поправил очки и прочистил горло.       — Простите, сэр…       — Что?! — прорычал Палач.       — Мне, эм… я тут подумал, что мы можем попытаться изменить его ДНК. Или, возможно, РНК. Раз его генетические способности к регенерации фактически являются результатом инъекций и особого воздействия, я полагаю, что мы могли бы обратить процесс вспять. Уничтожить мутировавшую ДНК, либо же изменить ее еще больше.       — Говорите по-английски.       Мужчина хмыкнул и снова поправил очки.       — Мы избавимся от исцеляющего фактора и затем убьем его. Если процесс не убьет его первым.       — И вы сможете это сделать?       — Потребуется время, но мы могли бы разработать токсин, — продолжил ученый. — Раз у мутантов получилось изменить его ДНК, то и мы сможем это повторить. В худшем случае у него просто откажут органы. Посмотрим, убьет ли его это.       Уэйд выскочил между ними, нетерпеливо перебивая:       — Ну вот это уже совсем другое дело. А есть вообще пластыри для органов? Ставлю двадцатку, что мне скоро понадобится парочка. О-о-о-о! Если нет, то тебе стоит изобрести, док. Не забудь добавить милые картиночки. Но раз идея моя, то и название придумаю я сам.       — Боже, давай за дело, — простонал Палач. — Что угодно, лишь бы он заткнулся.