На исходе лета

В их семье греческими именами называли девочек, так было принято, эту традицию соблюдали уже многие поколения. Если бы родилась дочь, её бы назвали Ариадной, но родился Тесей, и мама наплевала на все традиции, сказав, что не даст ему простого ирландского имени. Мальчик не будет, говорила она, ни Мэлдуном, ни Шеналлом, ни каким-нибудь Лиром, только Тесеем. Ньют услышал это от многочисленных родственников в один из тех праздников, на которые собирается вся семья, и только плечами пожал. Его мать тоже не обделила оригинальным, ломающим традиции именем, но в ней всегда было что-то бунтарское, то, что толкнуло её разводить гиппогрифов — совсем не подходящее занятие для женщины из родовитой семьи. Стоило семье снова собраться, и опять какие-то четвероюродные тётки у камина стали обсуждать их имена — а что ещё обсуждать, если все свежие сплетни закончились?.. Ньют поймал на себе чужие взгляды и отвернулся, одёргивая жилетку. Из кармана вылез было Пикетт, но Ньют нажал на его голову, заставляя снова спрятаться. А то пойдут расспросы… Дверь открылась и захлопнулась, впуская новых людей. Бабушка прошла через почтительно расступившуюся толпу, чтобы встретить, и опять раздались возгласы «с днём рождения!», опять полетели звёзды из палочек, обжигая щёку. Кто-то наступил каблуком Ньюту на ногу, он ойкнул, и владелица этой ужасной фиолетовой туфли обернулась. — Извините, — сказала она. Фейерверки из палочек опять раскрасили большую залу, и она стряхнула конфетти с волос. — Вы, кажется, Ньютон? Я плохо тут всех знаю. — Да, — ответил Ньют коротко. Девушка, кажется, хотела познакомиться и пофлиртовать, но у него не было такого желания. Потому что… потому. — Я Афина. Мы с севера Англии, редко тут бываем, но мне нравится. — Она как будто поспешно искала тему для разговора. — У вас красиво здесь, в Ирландии. Очень. — Наверное. Афина смутилась односложному ответу и начала расправлять складки на длинном сиреневом платье. — А что значит ваше имя, Ньютон? — спросила она, всё ещё явно не теряя надежды. — Как-то не по-гэльски звучит… — Это деревня в Бридженде, — ответил Ньют, потеряв терпение. — Там родился отец. Пока девушка думала, что ответить, из ниоткуда появился Тесей — сказал что-то Афине с приятной улыбкой и увёл Ньюта за собой, сквозь толпу, мимо праздничного стола. Они вышли в более-менее тихий холл и встали у лестницы на второй этаж. Тесей облокотился на шар, венчающий перила, и следил, как Ньют выдыхает с облегчением. — Не нравится всё это, а? — прозорливо спросил Тесей. Ньют хмуро отвернулся. — Да можешь уйти, кто тут заметит твоё отсутствие. Или давай вместе подышим воздухом — у меня что-то голова разболелась. Наконец-то брат впервые за годы сказал что-то дельное. Они прошли в сад чёрным ходом, через забитую суетившимися домовиками кухню. Дневная августовская духота развеялась, и сейчас, в эти ранние сумерки, на улице было хорошо. Слабый ветерок доносил аромат маминых цветов с клумбы и далёкий запах луга. Ньют вдохнул его полной грудью. Тесей достал сигарету, повертел в пальцах и положил обратно. — Ещё мать заметит, — сказал он со смешком. — Она так и не знает. Ньют, фыркнув, расстегнул нижнюю пуговицу на жилете — слишком уж тот давил. Потом поднял взгляд — брат смотрел с подозрением. — Ты же не куришь, надеюсь? — строго спросил Тесей. — Отстань. — Я серьёзно, Ньют. — Ты сам начал курить курсе на шестом, я помню. — Что ты там помнишь, тебе восемь было!.. Тесей зажал шею Ньюта сгибом локтя; вырваться не получалось, брат держал крепко, но Ньют упорно извивался и пыхтел. Тесей же всё-таки достал спрятанную сигарету, зажёг её щелчком пальцев и засунул в рот. Ньют от удивления замер, уставившись на пальцы. — Ты и без палочки можешь?.. — Ага. — Тесей наклонился — с противным самодовольным выражением на лице — и выдохнул дым Ньюту в лицо. Ньют закашлялся. — Отпусти. — Не хочу. Брат с мечтательной улыбкой вперил взгляд в небо, от его сигареты шёл лёгкий дымок, который огибал, обнимая, луну. Слабый свет фонарей делал ярче шёлковые полоски на галстуке Тесея — серый с жёлтым, почти как хаффлпаффский галстук, который лежал у Ньюта в чемодане, дожидаясь сентября. — Ты свой галстук факультетский не выкинул? — спросил Ньют. Тесей явно удивился. — Нет. А должен был? — Не знаю. — Ньют опять попытался вывернуться из хватки, но сдался и положил руку поперёк спины, обнимая. — Тесей! Да не буду я курить, обещаю. — Вот и хорошо. Хватка ослабла, и ладонь Тесея легла на плечо, большой палец мягко погладил через ткань неудобного нового костюма Ньюта. Они стояли так, и Тесей курил, и что-то волнительное было во всём этом, но Ньют не понимал что. Громко пели сверчки, и возвращаться в дом не хотелось. Тесей склонился вдруг и поцеловал в макушку, зарывшись пальцами в волосы. Совсем близко пахнуло табаком, а потом исчезло, и Тесей тоже исчез — ушёл в дом. Ньют услышал его смех из-за закрытой двери — наверное, кто-то тоже захотел прорваться в сад. Но дверь, слава Мерлину, осталась запертой. С клумбы опять донёсся одуряющий аромат лилий, мешаясь с табаком и шлейфом парфюма Тесея. Ньют сел на ступеньки, слушая ночь и вдыхая её, почему-то совершенно ошалевший.