На исходе лета

Проснулся Ньют от шума — слабого, но различимого, потёр глаза и повернулся на другой бок. Прямо перед ним, загораживая окно с задёрнутыми шторами, стоял Тесей. Он был уже в брюках и надевал рубашку, и Ньют тупо смотрел на его высокую фигуру, пытаясь понять, что происходит. Сон не отпускал, требовал к себе обратно, и отголоски ночного видения всё ещё загораживали реальность. Тесей услышал шорох одеяла, повернул голову. — Спи, для тебя пока рано, — сказал он тихо, и тут Ньют вспомнил, что сегодня за день. Он резко поднялся на подушке. — Ты уходишь, — вырвалось у него. Брат опустился на край постели. Его ладонь, оглаживая, прошлась по выемке между шеей и плечом Ньюта, губы тронули висок. Тесей пах одеколоном, какой-то новый аромат, незнакомый. Более горький. — Пока просто завтракать. Я потом скажу нашей матушке, что сам разбужу. Повинуясь настойчивой руке, Ньют лёг обратно в свою постель, смежил веки. Тесей безостановочно гладил — очень нежно, самыми кончиками пальцев — и шептал что-то непонятное, но ласковое. Ньют разобрал только «младший» и уже привычное «Арти». Ему казалось, он едва успел задремать снова, как Тесей вернулся — полностью одетый, при галстуке, с цепочкой от часов на жилете. Тщательно уложенные кудри лежали волосок к волоску. Ньют на мгновение даже онемел: брат всегда отличался щегольством, но летом он позволял себе одеваться чуть более небрежно, а сейчас Тесей был невероятно красив — идеальный, взрослый. Лучший из них двоих. — А вот теперь вставай, — сказал Тесей, поддёргивая брюки и садясь. — У нас ещё… — Он вынул из кармашка жилета часы. — ...Минут семь, чтобы попрощаться. Ньют подскочил на постели. Слишком мало! Он быстро спустил ноги на пол, даже забыв о своей наготе. — Ты куда?.. — В ванную! — ответил Ньют уже на ходу, шлёпая голыми ступнями по паркету. Он быстро умылся, почистил зубы — ведь Ньют никак не мог отпустить Тесея без поцелуя, — а после торопливо осмотрел себя в зеркале, свою нескладную фигуру, узкие плечи и в очередной раз задался вопросом: что Тесей нашёл в нём, в собственном брате, и как смог высказать свои намерения — он, такой правильный?.. — Впервые не хочу в Хогвартс, — проговорил Ньют глухо, снова опустившись на кровать и уткнувшись Тесею в плечо. — Или нет, всё-таки хочу, там должен был летом родиться единорожек у единственной самки, посмотреть бы на него. Но ты… — Стало сложнее. Я понимаю. Рука легла на макушку Ньюта. — Я хочу извиниться, — сказал вдруг брат. Ньют поднял голову — Тесей глядел в сторону задумчиво и печально. Догадаться было несложно. — Не за что тебе передо мной… Тесей нетерпеливо дёрнул краешком губы. — Я разрешил и подтолкнул, дал слабину. Жалеть уже поздно, но извиниться я должен. Ньют не выдержал и обвил руками шею. В глаза смотреть не получалось, и потому он произнёс, адресуя слова плечу Тесея: — Просто… мы оба выросли. Вот так и вышло. Вообще-то у животных тоже встречается, и даже довольно часто, потому что… — Ньют, время. Давай без лекций. — Хорошо. Тесей всмотрелся в него, притянул, чтобы поцеловать — и именно в этот миг для Ньюта закончилось лето. Жаркое и дремотное, оно усыпило и под конец предательски вырвало из сна, всколыхнуло все чувства, заставив испытать небывалые сочетания эмоций. Поцелуй Тесея начинал осень и завершал их короткий летний роман. Может, всего лишь до зимы, но Ньют всегда старался быть реалистом: никогда не знаешь, чего ждать впереди, особенно от других людей — они непредсказуемее животных. Чего ждать от Тесея, он даже не представлял. Они с братом всё же были слишком разными. — Ты уже не здесь, — сказал Тесей, отстранившись. Он снова нежно прихватил губы почти целомудренным касанием. — Сможешь ответить мне на один вопрос? Просто это важно. — Попробую. Ньют собрался с духом. — Почему я? — выпалил он быстро. — Ведь есть другие парни… девушки — особенно вокруг тебя. Тесей повёл подбородком в сторону, задумавшись. — У меня была девушка, — сказал он, словно нехотя. — Рыжеватая, с веснушками. Обожала старые колдовские книги и собирала их, могла часами говорить о своей коллекции. Ньют тихо судорожно вздохнул. — Это было с год назад, — продолжил Тесей. — Я с ней расстался. Мне будто всё чего-то не хватало. Он снова вынул часы и вскочил. Ньюту показалось — слишком уж поспешно. — Тесей… — Мне пора, Арти. Чтобы аппарировать, ещё надо выйти за ворота. — Тогда до Рождества, — пробормотал Ньют беспомощно, наблюдая, как Тесей застёгивает пиджак. Вдруг брат хмыкнул и кивнул на стол. — Это твоё, — сказал он и снова склонился, припадая к шее Ньюта, ведя губами ниже, почти до ключиц. Прихватив нежную кожу, он всосал её и взъерошил напоследок волосы. — Тут будет незаметно, — произнёс он с удовлетворением и сделал шаг к двери, взялся за ручку. — Я напишу тебе. — И я. Они смотрели друг на друга; Тесей открыл дверь, вздохнул и вышел. Его убыстряющиеся шаги Ньют слушал, закусив костяшки пальцев. Сказать «пока» иногда бывает трудно. Прощаться — это словно отчаливать от причала на ненадёжной лодчонке. Впереди — пугающая неизвестность, но возвращаться уже некуда, да и незачем, ускользнувшее лето не схватишь за хвост. Медленно Ньют подошёл к столу, заглянул в бумажный пакет и улыбнулся, подцепив пальцем ошейник. Эпилог «Дорогой Арти, ты опять злился, что я шлю отписки, поэтому хочу оправдаться: у нас было очень напряжённое дело, связанное с поддельными мётлами, порой мы даже не могли банально поспать — обходились бодрящим зельем и кофе. К счастью, это уже позади. Мне удалось выследить дом, где производили мётлы, и заодно поймать одного из главарей, так что можешь поздравить своего старшего брата. Прошёл слушок, что мне готовят повышение. Как ты там? В последнем письме ты больше писал о жеребёнке единорога, чем о себе — я не удивлён, но, как это ни странно для тебя, о твоей жизни мне хочется всё-таки знать больше. Не спорю, что единороги замечательные создания, но когда я в последний раз видел своего младшего брата, он был человеком. Рассказывай о себе больше, пожалуйста. Это не упрёк, а пожелание. В Лондоне неожиданно всё засыпало снегом — в жизни такого не видел, — и пришлось украдкой расчищать путь к дому, ведь вокруг район маглов, как ты, возможно, помнишь по моему описанию. Дом получше прежнего, и я не могу дождаться, когда приглашу тебя в гости. Может, на каникулах? Если, конечно, ты не против компании зануды вроде меня. К слову о каникулах… Сначала я вымарал это место в письме, но всё же верну, ибо честность — лучшая политика. Итак, скоро Рождество, и нам снова предстоит встретиться дома после долгой разлуки. Четыре месяца — большой срок, всё могло измениться, даже если пока кажется, что это не так. Я по-прежнему очень хочу тебя увидеть и надеюсь, эти месяцы не успели нас с тобой превратить в чужих друг другу людей. Иногда случается и такое. Письма всё ж плохая замена живому присутствию. Будь осторожнее в словах, не пиши слишком многое. Мне было очень приятно читать предыдущее твоё послание, и я понимаю, что ты скучаешь (как и я!), но работа меня научила одной важной вещи: осмотрительность и благоразумие порой не единожды могут предотвратить беду. Уж прости за нравоучительный тон. С любовью,

Тесей»

Ньют опять поднял взгляд на вокзальные часы — стрелка неумолимо двигалась по кругу, сновали люди, огибая скамью, на которой он сидел. Чемодан стоял рядом, огромный и неповоротливый, уже успевший потерять все остатки облегчающих вес чар. Ньют опёрся на него локтями и смотрел в сторону выхода, где шёл то ли снег, то ли дождь — не разберёшь, но на улице точно не было той погоды, которую желаешь увидеть на Рождество — крупных хлопьев снега, белых, сияющих на холодном солнце улиц, украшенных природой лучше, чем смог бы это сделать человек. Лондон никогда не походил на сказочный город, но в редкие снежные дни он выглядел лучше обычного, словно снег оживлял эти серые улицы. Хотелось домой. Мама писала, что в Селбридже сейчас тепло и влажно, но там всегда так — о снеге зачастую приходилось лишь мечтать. Однако Ньюту нравился запах влажной земли и подгнившей травы, так отличающийся от искусственных запахов большого города. С каждой минутой Ньюту всё сильнее хотелось покинуть Лондон. Но Тесея не было, прямо как в прошлом году. Ньют опустил голову и встретился взглядом с Пикеттом, решившим вылезти из кармана пальто, чтобы понять, почему они всё ещё не в тепле, наполненном запахами рождественской еды. — Лучше спрячься обратно, приятель, — сказал Ньют грустно. — Похоже, нам ещё долго сидеть. — А вот здесь ты ошибаешься, — возразил знакомый голос сверху. Ньют рывком поднял голову, ошеломлённый, неверящий, — но Тесей и вправду стоял рядом и виновато улыбался. — Полчаса не полтора, — весело сказал он. — Впрочем, извини. Я не забыл, просто в сочельник так много дел… Пришлось забежать в министерство с утра. Ньют не смог ничего ответить и молча разглядывал брата, а в голове неостановимым вихрем проносились события августа — их разговоры, их ночи, а после и те послания, которые они друг другу писали. Тесей не изменился с виду — всё такой же франтоватый, ошеломляюще красивый, источающий уверенность в себе. В сердце болезненно защемило. Чем дольше Ньют смотрел, тем более встревоженным становился Тесей. Наконец он спросил: — Ньюти, всё хорошо? Что-то не так? И Ньют вместо ответа поднялся, заключая в неуклюжие объятия. В нос ударил запах мокрой шерсти от пальто и уже знакомый аромат одеколона. Тесей не позволил отстраниться сразу и прижал к себе, тепло дыша в висок, так что Пикетт, зажатый в кармане между ними, протестующе запищал. — Надо найти удобное место, чтобы аппарировать, — тихо сказал Тесей в ухо. — Дома приготовления полным ходом. Митти готовит свой потрясающий пудинг, аромат на оба этажа… Кстати, мне кажется, или ты ещё сильнее вытянулся? Ньют отстранился со смешком, и Тесей положил ладонь на его макушку, довёл до своего лба. — И правда, почти одного роста. Ну, мой повзрослевший братец, домой? — Домой, — согласился Ньют, торопливо хватая чемодан за холодную ручку. — И не зови меня Ньюти. Мне уже почти семнадцать. — Как скажешь, мелкий. Перед совместной аппарацией Тесей взял его за руку, и уже у ворот дома Ньют позволил себе ещё немного подержаться за ладонь, пока они были скрыты от посторонних глаз. Это выглядело так по-детски, но в действительности Ньюту невыносимо хотелось запереться с Тесеем в его большой тихой спальне, поговорить начистоту, а не завуалированно, как в письмах, а после раздеть и обнажиться самому — и там уж что будет. Но пока приходилось довольствоваться малым. За время разлуки чувства, казалось, притупились, и иногда Ньют боялся, что при встрече не ощутит ничего. Но опасения оказались ложными — к лучшему или худшему, но словно и не было этих месяцев вдали от брата. Инцестуальная любовь — не то, чему стоило бы радоваться, но Ньют всегда подобные мысли отгонял, как надоедливых мух. Тесей наверняка тоже — и об этом им придётся однажды поговорить начистоту. Но не сегодня, конечно же. Дом с порога встретил шумом и радостными объятиями, даже бабушка спустилась, чтобы обнять Ньюта, и тот растерянно взирал из-за её плеча на Тесея, который ободряюще улыбнулся и показал большой палец. Пикетт окончательно обиделся и, в очередной раз зажатый между Ньютом и теперь уже мамой, выкрутился и исхитрился сбежать по грозди омелы. Ньют на этот демонстративный побег лишь фыркнул — лечурка не умела долго дуться, особенно когда впереди ждал большой и вкусный рождественский обед из мокриц и яиц докси. Под прикрытием этой суеты Тесей исхитрился исчезнуть, и Ньют, оглядевшись, поднялся по лестнице и открыл незапертую дверь. Брат стоял посреди комнаты, ладони в карманах брюк — словно ждал, и едва дверь закрылась, он поймал Ньюта за руку, привлекая к себе, одновременно запечатывая заклинанием комнату. — Теперь поздороваемся как надо, — сказал он удовлетворённо, но не стал целовать сразу и замер в дюйме от лица Ньюта. Кожи касалось дыхание, и Ньют закрыл глаза, чтобы сосредоточиться лишь на Тесее, на его объятиях. Брат притёрся щекой и шумно выдохнул прямо в ухо — казалось, он пытался вспомнить подзабытые ощущения, вспомнить того Ньюта из августа, и сравнить с тем, который вернулся спустя четыре месяца на Хогвартс-экспрессе. Ньют обнял в ответ, улыбнувшись, и стал ждать вердикта. — Ночью приходи ко мне, — проговорил наконец Тесей и склонился, целуя. Ньют с удовольствием зарылся пятернёй в его волосы, портя укладку, пропуская пряди меж пальцев. Перейдя губами на щёки все в веснушках, как и у него самого, Ньют зажмурился, и фонарики за окном расплылись, превращаясь в яркие цветные пятна. — Скажи, — начал Ньют, не сдержавшись, забираясь ладонями под пиджак и обхватывая талию, — когда я уехал… ты о нас думал? Тесей на мгновение нахмурился и схватился за руки Ньюта, словно хотел отвести, но хватка его тотчас ослабла. — Конечно, — ответил он отрывисто. — Не мог не думать. — Я боялся, что ты решишь разорвать отношения, — сказал Ньют прямо. Тесей почесал нос, спрятав взгляд, и завиток волос упал ему на лоб. — Порой об этом размышлял… А разговор не подождёт, Артемис? Сегодня сочельник. — Просто чтобы расставить точки над «и». — Ты беспокоишься. — Он рассеянно покивал. — Ладно, могу сказать, что иногда я просыпался в ужасе от самого себя… да, было такое. Или мне мерещилось, что все вокруг знают, особенно поначалу. Но я сумел справиться с этим, вовремя вспомнив, что у каждого есть свои скелеты в шкафу. — У каждого, — эхом отозвался Ньют. — А ты, Арти? Что скажешь о себе? Ньют наморщил лоб, пытаясь припомнить. В действительности… — Я как-то больше из-за тебя боялся, — сказал он. — И если уж совсем честно, то, что ты мой брат… это меня ещё сильнее… — ...Заводит? — закончил Тесей, подняв брови. — Да. Это тебя не слишком шокировало? — спросил Ньют с опаской. Тесей хмыкнул. — Для нас это ничего не меняет, разве что теперь стало понятнее. — Он потёр лоб. — Словом, не волнуйся. Я принял для себя решение. Будет трудно, ты и сам наверняка осознаёшь, но мы попробуем, правда? Ньют улыбнулся с облегчением. — Конечно! — Ну, тогда пойдём вниз, братец. Тесей подтолкнул к двери, и они вышли в коридор. С каждым шагом по лестнице звуки становились громче: вот раздался папин смех из столовой, а вот мама в кухне что-то втолковывала Митти; бабушка в гостиной рассказывала старую поднадоевшую историю об их с Тесеем двоюродном брате Доноване — как тот неправильно трансфигурировал кресло и вынужден был от него прятаться почти сутки, пока не вынул тайком из подушек волшебную палочку. Хм, кому же она это говорит, неужели снова приехала дальняя родня?.. Раздался незнакомый голос, и Ньют тяжко вздохнул. Тесей заметил и приобнял за плечо. — Помогайте! — воскликнула мама, появляясь из дверей кухни. — Времени так мало, а дом ещё толком не украшен… Ах, точно, Ньюти, ты же пока не можешь колдовать. Наведаешься к гиппогрифам? А чемодан разберёшь потом. Вот это занятие было ему по душе, и Ньют радостно кивнул, напоследок с наслаждением вдохнув сладкий запах рождественской выпечки. Надо бы что-нибудь стащить с кухни, пока никто не видит… — Ну, до встречи за рождественским столом, — подмигнул Тесей и быстро, когда мама отвернулась, схватил за пальцы, сжал их. Словно намёк на то, что будет. Жест обещания. Ньют коротко улыбнулся в ответ, думая, что бесконечно, невообразимо счастлив. Может быть, впереди их ждут трудности, но сейчас… сейчас был сочельник, и Ньюта волновало лишь то, что придётся скрываться вдвое тщательнее обычного — ведь домой приедет, как всегда на Рождество, целая прорва родственников. Но они с Тесеем справятся — наверняка справятся, потому что теперь в их отношениях появилась определённость, и они оба не могут позволить себе потерять то, что приобрели совсем недавно. Осталось ещё полгода в Хогвартсе, а после — кто знает. Главное, что они с Тесеем будут вдвоём, а остальное уже не слишком важно.