Побег пятнадцатого

      — Пятнадцатый! — гневно закричал надзиратель тринадцатой камеры Хаджиме Сугороку, — какого черта ты спишь в нашей комнате?!       — Вот же разорался, жалко что ли? — Джуго лениво зевнул и почесал затылок, взъерошив волосы сильнее.       — А ты не обнаглел спать в нашей комнате для отдыха? И тем более покидать свою камеру?       Хаджиме хищно оскалился, нависая над притихшим заключенным, медленно загоняя его в угол. Холодный взгляд, из которого веяло ужасом, заставил поежиться, отчего Джуго дрожа пролепетал.       — Ну… я пойду… надзиратель. Не буду вам мешать отдыхать, так сказать.       Но соскочить с дивана, японский заключенный не успел, даже ловкость не помогла. Сугороку быстро схватил беглеца за шиворот и «пригвоздил» к дивану, чуть слышно рыкнув. Ему хватило минуты, чтобы закрыть дверь и защелкнуть замок, тем самым не позволяя помешать его забаве остальному персоналу. Он обернулся, к на удивление тихому парню, который даже шелохнуться боялся и смотрел на него взглядом затравленной жертвы. Надзиратель медленно стянул с рук белые перчатки, откладывая их на тумбочку, туда же была возложена фуражка и аккуратно сложенный пиджак. Джуго внимательно следил за размундированием надзирателя, который выглядел на удивление симпатично и не официально в белой рубашке и красном галстуке, без фуражки и перчаток.       — Итак, пятнадцатый, какого черта ты снова сбежал? — Хаджиме медленно сел на спинку кресла так, чтобы у заключенного не появилось ни малейшего желания на побег.       — Рок храпел как бульдозер со сломанным мотором, Нико просыпался и донимал меня с глупостями, а Уно весь извошкался и наставил мне синяков. Так, что я там просто не смог бы выспаться.       — Так значит наша комната отдыха для тебя идеальным вариантом оказалась? — Хаджиме тихо начинал звереть от такой наглости. — И ты решил сюда припереться именно тогда, когда была моя очередь отдыхать?       — Я не знал этого, между прочим я тоже хотел отдохнуть! — нагло осклабился пятнадцатый.       Тут Сугороку уже не стерпел, мало того, что воздержание было с неделю, не хватало времени даже банально передернуть в туалете. Так еще и этот сбежавший сопляк устраивает представление, и мешает вздрочнуть в тишине, и подремать немного. Думать о чем-то уже не было смысла, ибо в штанах член решил отчего-то встать даже на такого непримечательного, в первую очередь, парня. Он тенью рванул к Джуго, вдавливая того за плечи в диван и жадно целуя в губы, проникая языком в рот вырывающегося пацана. Надзиратель не придумал ничего лучше, чем связать руки заключенного галстуком, чтобы не мешали самовольничать.       Задрав полосатую робу жертвы повыше, оголяя розовые соски, Хаджиме торопливо расстегнул свою рубашку, откидывая ее на тумбочку. Джуго в панике не знал, что делать в таком случае, руки связаны так, что при всем желании не сможет их освободить. А надзиратель тем временем собирается его использовать как замену женщине, любые крики и сопротивления пресекаются поцелуями, ударами в живот, пощечинами, отчего его голова уже звенела от боли. Надзиратель вновь отвесил пятнадцатому пощечину, когда тот попытался отползти от него, и в один момент сорвал штаны со своей жертвы.       Нахлынувшее желание моментально затуманило разум Хаджиме, он на автомате расстегнул ширинку своих брюк, высвобождая член стоявший наготове к дальнейшим действиям. Только жертва испугано снова начал отползать, чудом перевернувшись на живот, с по-прежнему связанными руками. Заключённый нервно почувствовал, как «это» упирается ему прямо в задницу. Сугороку быстро закрыл ладонью рот Джуго и чуть склонившись к уху, жарко прошептал:       — Будешь молчать и вообще паинькой, я сделаю все аккуратно и тебе даже понравится. Начнешь биться и вырываться с воплями, я просто заткну твой рот и грубо изнасилую. Как тебе первый вариант? На него ты согласишься однозначно.       Ему ничего не оставалось, как кивнуть, тем самым соглашаясь на первое условие надзирателя. Рот уже не закрывали рукой, только вот связанные руки оттянули вперед и держали стальной хваткой. Заключенный просто уткнулся лицом в подушку, чувствуя как свободной рукой шарит Хаджиме, слышит легкий щелчок и чувствует как нечто холодное стекает прямо к анусу. Было страшно, невыносимо страшно, он жалел о том, что сбежал так не вовремя, попавшись зверю в лапы. Который торопливо пальцами проникал внутрь, растягивая его анус, чтобы легче было вставить член в его невинную задницу.       Внезапно Джуго поднял голову, чуть откидывая назад и совершенно не сдержав вырвавшийся стон. Внутри, там, пальцами Хаджиме что-то сделал, отчего заключенный почувствовал себя хорошо, словно его тело охватило нараставшее возбуждение. Мысли путались, в подсознании проскользнула мысль, что он хочет этого, чтобы эта горилла в лице надзирателя придавила его к дивану всем своим телом и вошел глубоко в него. Но с другой стороны, вся эта ситуация казалась на удивление паршивой и отвратительной, даже унизительной для его мужской гордости и достоинства.       Сугороку решил что этого более чем достаточно и отпустил руки Джуго, было чертовски неудобно держать паршивца и заниматься этой подготовкой. Он схватил его бледные, худые бедра, сжав пальцами так, что на коже медленно начали появляться синяки. Раздвинув руками упругие и крепкие мужские ягодицы, Хаджиме довольно облизнулся и медленно ввел свой член внутрь, стараясь продержаться, и не кончить. Внутри Джуго было чертовски круто, горячо и тесно, он импульсивно сжимал член Хаджиме анусом и постанывал от каждого движения. Этого оказалось далеко не достаточно…       Надзиратель вошел в жертву своих утех до упора и рукой прижал его голову к подушке, тем самым не позволяя шевельнуться. Не церемонясь с ним, Хаджиме начал двигаться в своем ритме, сумбурном, рваном, и диком темпе, буквально вколачиваясь в стонущего от боли и удовольствия Джуго. Дважды кончив внутрь, отшлепав до красноты и синяков бедра, Хаджиме по-настоящему вошел в азарт, чувствуя себя великолепно. Он сделал еще один заход в обмякшего от усталости и боли заключенного, и когда подошел момент кончить, он слез с парня и сделал это дело прямо ему в рот, наблюдая за тем, как пятнадцатый откашливается и отплевывается от его спермы.       Обтерев член салфеткой, которые лежали в тумбочке, Сугороку развязал руки заключенному и спешно оделся как ни в чем не бывало. Кинув штаны беглецу, он хмуро и тихо произнес, открывая дверь.       — Еще раз сюда сбежишь, так легко не отделаешься, а теперь надень штаны и проваливай в камеру.       — Хорошо.       Джуго, медленно надел штаны, чувствуя как из задницы вытекает сперма надзирателя. В камере пришлось наспех и как можно тише приводить себя в порядок. Уже перед самым сном, он осознал, что не ощущает усталости и сон вот-вот овладеет им. Ему отчего-то захотелось снова попасть к Хаджиме во время его вот такого воздержания от секса, только вот избитым быть совершенно нет желания.