Секреты могут убивать

Час поздний, за окном непроглядная, темно-синяя тьма с огненно-рыжими подпалинами от фар проезжающих машин. На часах, преподнесенных в дар старым клиентом, почти полночь. При взгляде на резные стрелки из красного дерева и золоченые фигурки на циферблате, в животе появляется и уютно обустраивает себе гнездо чувство ожидания. Интуиция у Ганнибала всегда была хорошая, он ей всегда доверял, и будет доверять. Без этого он не смог бы столько лет скрывать свою истинную сущность. Что-то должно произойти. Ожидание повисает в кабинете, как топор над плахой. Напряжение чувствуется в воздухе, оно нагнетается. Что-то будет, и от этого еще интереснее. Уилл появляется у его двери без четверти полночь. Лектер сначала видит его нервные шаги в полоске света под дверью. -Заходи. Дверь приоткрывается без единого скрипа. Это обязательно : ни единый звук не должен мешать его пациентам восстанавливать свою душевную гармонию. Уилл уже не мнется на пороге, спокойно проходит вперед. Опускает сумку на пол у кожаного кресла, закладывает руку за спину. Ганнибал с легкой улыбкой наблюдает за тем, как дергается его адамово яблоко, трепещут ресницы за стеклами очков. Они похожи на бабочек в стеклянном аквариуме, вот бы их освободить. Лектер заканчивает свои записи – толстый журнал, переплетенный в черную кожу. Порядок и дисциплина. В его кабинете почти везде только дерево и кожа. Здесь уютно. Все ради спокойствия его пациентов. Они с Уиллом почти никогда не смотрят друг другу в глаза. Грэм избегает этого, а Лектер, может, и хотел бы заглянуть ему в глаза, но не делает этого. Из своих побуждений. Но больше из любопытства, которое, как известно, сгубило не одну представительницу кошачьих. Ему интересно гадать, догадается ли Уилл? Это его благословение и проклятие, видеть слишком много в лицах, движениях, поведении, словах. Настолько много, что фокус смешается, сбивается, сужается до размеров крохотного игольного ушка. Ты видишь сотни важнейших деталей, но не видишь всей картины. Уилл нервно трет шею, но язык его тела, когда он устраивается в кресле, говорит совсем о другом – ему комфортно, спокойно. За ним интересно наблюдать. Как он отводит глаза, прикусывает губу, если что-то идет не так, как ему хочется. И прикипать каждый раз взглядом к его губам, когда Грэм открывает рот и ломко, неохотно, делится своими переживаниями. Чуть раньше из него слова приходилось вытаскивать клещами, а сейчас Уилл раскрывается. А еще его ужасные очки становятся личным, совсем невинным, а потому, особенно извращенным фетишем Ганнибала. Его маленьким секретом. У каждого есть секреты. Некоторые из них могут убивать. Лектер гадает, какие секреты, какие скелеты в шкафу скрывает растерянно-беззащитное выражение лица. Какие кошмары. Лектер, подобно самому Уиллу, видит в нем многое, но и одновременно не видит ничего. Его воображение –омут, который затягивает Уилла, все глубже и глубже, в персональный Ад. А оттуда нет спасения, уж Лектер знает толк в Преисподних. Доктор видел их десятки, сотни и тысячи. В запавших, воспаленных, полубезумных глазах своих пациентов. Уилл тоже его пациент, но он отличается от той толпы неуравновешенных и неврастеников, что проходит через его кабинет день за днем, нескончаемой чередой. Иногда, когда Грэм оказывается слишком близко, Лектер может ощутить его запах. Чистый, свежий, мыло, лосьон после бритья и тонкая нотка мускуса. Ганнибал сглатывает слюну от выступающего перед глазами образа: его собственные пальцы, мелкие пуговицы на клетчатой рубашке, бледное полотно живота, сладкие губы и щетина, от которой жадный, голодный поцелуй выходит еще пикантнее. От этой картинки по хребту бежит искристая волна тока, и накрывает с головой восхитительное чувство дежа вю. Тот же восторг и всплеск адреналина Ганнибал испытывает, когда медленно скальпелем вскрывает новую жертву. По тонкой, одному только ему видимой линии от маленького пупка вверх, до узкой грудной косточки, где сходятся ребра. У них несомненное родство душ. Грэм даже не подозревает, как иногда хочется рассказать ему каково это. Каково ощущать на своей коже тепло свежей крови, обонять солоноватый запах, повисающий в воздухе. Насладиться этим всем, чтобы в конце, когда предвкушение щекочет нервы невидимым скальпелем, раскрыть плоть, как мешок с подарками в Сочельник. Никогда не знаешь, что тебя будет ждать. И это самое приятное. Уилл смотрит в пол, продолжая говорить, не догадываясь даже, что в воображении собеседника его утомленное тело лежит на хирургическом столе, а Ганнибал улыбается и смотрит сверху вниз на лицо, отмеченное удовольствием и болью. Один ровный штрих, и мышцы живота прочеркивает ярко-алая полоса, которая начинает сочиться первыми каплями. Они стекают по бокам, где кожа бархатная и пряная, расцветают экзотическими цветами на сером металле. Лектер выныривает из собственных фантазий и улыбается краешками губ. Уиллу не стоит знать об этом. Пока. Придет время, и он узнает на самом деле, каковы на вкус эти губы. И не только губы. Уилл не замечает странной улыбки доктора. Он слишком погружен в себя и в свои мысли. В ту гармонию, короткую, мимолетную, которая поселилась у него в душе на несколько часов благодаря ему, Ганнибалу. Теперь он сможет немного поспать, а все остальное не так уж и важно.