Сивилла

Дуновение ветра легко задевает лицо, мягко согревая. Чонгуку на мгновение показалось, что он словно в море, согретом солнцем – тепло приходит волнами, тело расслаблено и словно парит в невесомости, на душе почти ощутимое спокойствие, глаза закрыты, он окутан темнотой. Но сердце разрывается на части, словно предвещая нечто ужасное и не давая умиротворенности взять контроль. Оно трещит по швам, заходится слезами в безмолвном крике. Больно. Шум, доносящийся словно издалека, тянет свои горячие тревожные лапы к парнишке, хватая его и вырывая из желанного спокойствия. Кажется, это толпа людей чему-то радуется. Чонгуку не разобрать слов, не понять причин столь дикого ликования людской орды. Но причина находит его сама, когда тепло, доносимое ветром, начинает обжигать нежную кожу, и он все же открывает глаза. На мгновение яркий свет ослепляет парня. Яркий свет пламени, так жадно пожирающего чужое тело. Вопли людей затихают и на их место приходит душераздирающий крик. Один единственный, от одного человека, полный адской боли и отчаяния, звенящий в ушах. Вот же он, прямо перед ним – драгоценный старший брат, и плевать, что всего лишь именованный, но это именно он и никто другой половину недолгой жизни Чонгука защищал и оберегал от всех невзгод и опасностей, маг, который стал одним из лучиков света в темной жизни обычного человека. Юнги вытащил Чонгукки из пучины грязи надменных людей, сберег от продолжения издевательств и гонений, которые чуть было не сгубили подростка, потерявшего все в одно мгновение. Бац – и семья именована предателями за то, что противилась власти нового короля. Бац – и семьи больше нет. Но тонкая бледная рука путешествующего мага, который так вовремя оказался рядом, спасла жизнь парнишке, а следом за собой притянула еще один лучик солнца в жизнь маленького обычного человека. Кажется, ему тогда было 13. Так вот же он, совсем рядом, прямо перед ним – драгоценный старший брат, чье тело пожирает огонь, а Чонгук не в силах помочь. Его брат умирает у него на глазах, признанный «грязной паршивой ведьмой», а младший не может пошевелиться. Он видит, как страдает Юнги, как колышутся его мятные волосы, которые не успел поглотить огненный хаос, он видит, как его первый лучик солнца сжирают огонь и толпа, наполненная ненавистью, а на щеке мага алой полосой горит глубокий порез. Крик замолкает. Приходит пустота. Чонгук закрывает глаза. Кажется, что сердце, что трещало по швам, все-таки треснуло окончательно и превратилось в пепел вместе с телом старшего брата. Он никогда не забудет нежный аромат лаванды мятных волос Юнги.