Сивилла

Чонгук медленно шел по разоренному полю, перешагивая через бездыханные тела королевских солдат. Десятки мертвых тел в доспехах, незнакомые лица, кто-то старше, кто-то младше, у кого-то остались семья и дети, а кто-то успешно продвигался на службе короля. Но какой сейчас в этом смысл? Смерть уравняла всех. И Чонгук прекрасно знает имя Смерти, знает, потому что у всех до единого перерезаны глотки острым клинком, не знающим пощады. Лишь одно точное движение – и жизнь другого человека превращается в ничто, в пыль на дороге, в кучу разлагающегося мяса. Столь методично и хладнокровно работает лишь один человек – Чон Хосок. Бесконечно яркий и светлый человек, с чьего лица никогда не спадает улыбка, а в запасе всегда найдется доброе слово, чтобы подбодрить друга и восстановить упавшее настроение. Он живое воплощение солнца, которое появляется в кромешной темноте безысходности и отчаяния, даруя надежду на лучшее. И лишь одному человеку известно, каким образом жизнь довела Хосока до становления наемным убийцей. И этот человек совсем не Чонгук. Все причины и все тайны, так тщательно скрываемые за широкой жизнерадостной улыбкой, знает лишь Мин Юнги. Парень ускорил шаг, внимательно вглядываясь в лица, грея в себе ту самую надежду на лучшее, которую так заботливо всегда дарил Хосок. Надежду на то, что солнце Чон все еще где-то тут, посреди этого ада, пусть раненный, но хотя бы живой. Но сердце рухнуло и разбилось вдребезги, когда среди десятка незнакомых лиц он увидел одно единственное, то самое, которое искал – бледное, до неестественного спокойное, не выражающее никаких эмоций. Чонгук бессильно рухнул на колени около Хосока, к горлу подступил ком. Мертвый взгляд устремлен в небо, на котором уже сошлись тучи и вот-вот готовы пролить слезы над прошедшей неравной битвой. Десятки стрел безжалостно вонзились в тело наемника, превращая его в такую же пыль на дороге, что и королевских солдат, но руки его все еще крепко сжимают излюбленные кинжалы, словно даже сейчас он готов к новой битве. Чонгук даже не пытался сдерживать себя, заходясь в дикой истерике боли, сожаления и вины, роняя слезы на холодные щеки Хосока, на которых виднелись снежно-белые символы полумесяца и солнца. Первые капли дождя ударились об землю. Отчего-то Хосок любил дождь, и причины были непонятны и странны для других, для тех, кто не знал, что скрывается за занавесом тайны жизни наемника. Небо не выдержало тоски и скорби, роняя все больше и больше слез, которые обернулись ливнем в считанные минуты. Небеса ревели и кричали до потери голоса вместе с Чонгуком, смывая своими слезами кровь и мешая ее с грязью. Он лег рядом с телом Хосока, не желая покидать того самого человека, которого полюбил чуть ли ни с первого взгляда, так давно и так нелепо, что так и не смог признаться. Но первая любовь не единственная, и точно не последняя, Чонгук понял это лишь тогда, когда в его жизни появился другой человек, которому он отдал все, вплоть до своей души. Но чувства, которые он когда-то испытывал к Хосоку, слишком драгоценны и незабываемы, так надежно и бережно хранимые в уголке сердца до этого момента. И сейчас они разбиты на сотни осколков, которые впредь невозможно собрать. Солнце Чонгука погасло и яркий свет его больше никогда не согреет душу.