Приключения на пятую точку. Что опять?

В глазах потемнело, во рту скапливается горькая тягучая слюна, которая практически перекрывает горло. "Что? Что только что произошло?" Стараясь унять колотящееся сердце, иду домой, где меня ждут мои малыши. В привычных повседневных заботах и их любви постепенно отогреваюсь. Сначала нужно понять, какая Трикса укусила Яриша, потом, уже когда детки уснут, и полог шатра отгородит нас от них, я ему выскажу все, еще припомню его "мерзос-с-сть". Малыши пищат, носятся, весело хохочут и со временем тупая боль в груди отходит на второй план. Возни с ними невпроворот, и вот уже время близится к ночи. Супруг не появляется, и сосущая тревога возвращается, заставляя все валиться из рук. Наконец, все детки уложены. Я стою в полнейшей тишине, от которой так сильно давит в груди. Ночь, выползаю на балкон, чтобы взглянуть на звезды. Здесь они необычные, разноцветные и большие. Я постоял там, ежась от постепенно охлаждающегося воздуха и какого-то растущего беспокойства. Вот сказал бы, что прямо-таки пятой точкой чувствую, что что-то здесь не так. Но вот что именно? С рассветом смутные предчувствия оформились в явные неприятности. Первая - муж так и не вернулся домой. Неприятность номер два - я не мог его нигде найти. Оббегал весь город, но Яриш… Яриша я так и не нашел. Под утро меня, обессилившего от недосыпа и рыданий, нашла Сири и привела домой. Я был почти в невменяемом состоянии, и лишь как молитву повторял имя мужа. Она отпаивала меня чем-то тягучим, с отдушкой, как у лаванды, и постепенно я провалился в тяжелый сон. Открыл глаза, когда уже светило яркое солнце. Надо мной стоял один из звеньевых и держал свиток. - Жень, тебе пис-с-сьмо... - вежливо, с сочувствием прошипел он и уполз восвояси. "Евгений, я отбываю с дружественной миссией в Анкару, когда вернусь, не знаю. И вернусь ли, тоже..." Далее все было смазано, то ли от капающих на пергамент моих слез, то ли это принесший намочил пергамент. Силы покинули меня, и я закрыл глаза, пытаясь понять что произошло. - Он не мог, не мог так со мной поступить, не мог, не мог, не мог... - как мантру повторяю, раскачиваясь на хвосте взад-вперед. - Не мог, не мог, не мог... Кто-то, ну хоть кто-нибудь же должен понимать, что происходит! Внезапно подскакиваю на месте и несусь прочь из шатра. "Клауссастерпановка! Она должна знать!!!" - Старейшина! - кричу, бесцеремонно врываясь к ней в дом. - Ну что опять тебе нужно от меня, ч-ч-человек? - замахнулась на меня половником нагайна. - Что же ты мне жизни-то не даеш-ш-шь? - Спасайте, Яриш меня бросил, - завываю не хуже пожарной сирены. - Молч-ч-чать, когда я думаю,- треснула она меня по лбу оным орудием труда и, почесав черпаком надбровье, принялась что-то шипеть и мотаться как угорелая вокруг парующего котла. - Ну? Ну что там? Ну, Старейшина, ну что такое с ним приключилось? - я весь извертелся на месте, подпрыгивая каждые две секунды, постоянно уворачиваясь от мечущегося половника. - Да заткнис-с-сь уже! - не выдержала змеиха, так врезав мне по лбу, что у меня аж звездочки поехали вокруг головы, и в ушах противно зазвенело. От неожиданности я плюхнулся на пол. - Не чис-с-сто дело тут, понимаеш-ш-шь, чую я какой-то запах, - она многозначительно задвигала носом, принюхиваясь ко мне. - Футы-нуты! Ты когда был последний раз в купальнях? - брезгливо поморщилась и отвернулась змеюка и, как ни в чем не бывало, начала кидать в котел травки. Оскорбившись, я даже на минуту забыл о своем горе. - Клауссастерпановка! Ты не меня нюхай, а скажи, что с моим мужем?! - возопил я, чуть ли не тряся ее за плечи, но в последний миг передумал, ведь за такое рогами не отделаешься. Старейшина шуганулась от меня, чего-то быстро прошипела, как плюнула, и треснула по лбу. Я замер, как изваяние. - Чую я тут лапу чью-то чужую. Нес-с-спроста так неожиданно Яриш-ш-ш с-с-слинял из родного гнезда. Ой, нес-с-спроста. Теперь вот поразмыслить мне нужно, с-с-тал быть, подумать. А ты, бес-с-столочь, мешаешь, - она закрыла глаза и, покачиваясь, принялась что-то напевать. У меня закралось сомнение, что она просто-напросто дрыхнет, причем самым наглым образом. Но пошевелиться я не мог, пришлось наблюдать за ее дремой, при этом постепенно погружаясь в сон. - Най-на-нан-на-на...Най-на-нан-на-на... Нан-нан-на-на... - пела нагайна, а я все больше переставал видеть и слышать. - Чужой, чужой... Накрутил, наворожил лапой черною... Помутил чис-с-стый омут разума предводителя наш-ш-шего, мужа твоего званого... Помощь твоя ему требуетс-с-ся, не сможет он сам с этой напас-с-стью справитьс-с-я... Пойдешь за ним, воротиш-ш-шь, да с тобой и я пойду, помощь тебе понадобитс-с-ся любая дос-с-ступная... Да сынка с-с-своего возьмешь, ворожей он с-с-сильный, пос-с-собит тебе, - зашипела нагайна, повторно треснув меня поварешкой. - А, что?- я крутил головой, осматриваясь вокруг. - Прости, что ты сказала? Клауссастерпановка не пожалела своего половника и еще раз треснула меня им по лбу. - Все яс-с-сно? - ехидненько поинтересовалась, когда я наконец смог собрать глаза в кучу. - Угу,- киваю звенящей башкой. - Когда выступаем? - С-с-сейчас, только Яхши захвати. Я стрелой помчался в наш шатер за своим сыночком. По дороге увидел весело щебечущую Сири, схватив ее за руку, потянул за собой, кратко излагая суть проблемы. - Нет!- закричала сестра Яриша, когда поняла, что все детки остаются на ее хрупких плечах. - Я не справлюсь одна. Ну, давай лучше отдадим их старейшинам. - Нет!!! - откуда-то из-за угла появилась наша Ягодка, ее шикарный алый хвост в обрамлении зеленоватых, как усики, полосочек смотрелся поистине шикарно. - Папочка, я за братиками и сестричками присмотрю, только не отдавай нас никому. Я присел рядом с моей умничкой-помощничкой. Ягодку слушались абсолютно все дети. И если был какой-то сложный случай, я всегда обращался к ней. - Солнышко, а ты одна справишься? Она уверенно кивнула в ответ и прижалась ко мне. - Только ты главное папу Яриша верни. - Обещаю, доченька, папа Яриш скоро, очень скоро будет снова здесь, - я крепко обнимаю мою умничку. - Ягодка, а где Яхши? - А-а-а... - на меня сзади налетел маленький смерчик. - Пап, пошли скорее, старейшина зовет! - прямо на ухо завопил юный волшебник. - Пап, ну же, быстрее!!! - он тянул меня за руку так рьяно, что я едва успел на прощание махнуть рукой девушкам, которые теперь отвечали за детей. Они синхронно помахали мне в ответ и уползли, совсем не обрадованные внезапно свалившейся на них ответственностью.