Бутоны распускаются, когда приходит время

      Первые бутоны на коже Стив заметил после тренировочного боя с Тони. Капитан стоял перед зеркалом в общей мужской душевой и разглядывал свои руки, усеянные совершенно разными цветами. Здесь были ирисы, хризантемы, а особенно много цветов на запястьях. Нарциссы прекрасно дополняли его крепкие мышцы. Но когда он прикасался к бутонам, кожа ощущалась абсолютно гладкой, будто бы это все — лишь иллюзия и его собственное заблуждение. Ему кажется, что он сходит с ума.       Тони правда пытался как можно дольше противостоять Роджерсу, но тот, конечно же, был сильнее. Тони тоже не лыком шит, но тут играла роль сыворотка, которая делала Капитана сверхчеловеком. Они двое почти никогда не работали командой. Тони терпеть такого не мог - лучше уж соорудить что-то одному, а потом представить это общественности. Допотопного Капитана Старк также не выносил.       Старк получил несколько саднящих ушибов и от сильной нагрузки в реакторе начало покалывать. Тони это бесило. Да кто такой этот Роджерс? Он бы без своей сыворотки ничего не смог. Особенно, если Железный Человек был бы в костюме. Но большего раздражения он достиг тогда, когда Стив придавил его к мату и навис над ним.       Сначала его охватило бешенство. Кто вообще такой, этот Стив из Бруклина в жизни не видал ничего, кроме хваленого благородства и битв, в основном, по источникам Джарвиса, с Гидрой. А потом Тони внезапно посетила такая досада, что он осознанно пошел на небольшую хитрость, как он назвал свои действия позже. Роджерс заметил его подавленное состояние и мог ожидать чего угодно, но только не такого поворота событий. Тони не мог допустить дать почувствовать себе, что его гордость ущемили.       Старк любит называть вещи своими именами. Это хитрость, а не обман. Никаких уставов они не подписывали, договора нет, так что… Старк считает, что он в полном праве ударить Кэпу под дых. Тот сгибается пополам рядом с ним, и так приятно видеть поверженного равно страдающего соперника. Тони не являлся садистом, ни в коем случае. Просто Стив уж очень зарвался. Неимоверно бесил и выводил из себя. Он был способен вывести из себя любого, а уж Старк точно терпеливее многих.       Капитан стянул с себя белую хлопковую майку, которую натянул секунд за десять до этого, и пораженно замер, все еще стоя посреди мужской раздевалки. Прямо в груди, в самом центре теперь разрастался огромный и пышный мак. Ошибки быть не могло. Такой мак напоминал Стиву только об одном человеке.       Чертов Тони Старк обожает маки. В их общей гостиной базы мстителей на стене висит огромная картина с изображением этих цветов. Ну какой еще человек купит абсолютно безвкусную картину за десять тысяч долларов и повесит ее на стену? Ну разве что только Тони Старк.       Мысли Стива возвращаются к цветку, так реально напоминавшему реактор, и в груди что-то защемляет. Капитан сгибался пополам и судорожно хватал ртом воздух. Грудь пронзила резкая боль, и он кашлял, прислонившись лбом к ледяному кафелю. Кэп пытался подняться на ноги, прекратить кашлять или хотя бы позвать на помощь, но из груди вырывался лишь слабый всхлип и чертовы лепестки. Стив поднимает голову и тупо смотрит на цветок, оставшийся на полу. Это нарцисс. Внутренний дерганный смешок: это что, показывает всю эгоистичность Старка? Роджерс поднимается с пола, смывает цветок в унитаз вместе со всеми алыми лепестами, которые он уже ненавидит, убирая за собой все следы внезапного приступа.       Из-за этих чёртовых цветов его нормальная жизнь заканчивается, оставляя за собой лишь приступы паники и кашля. Даже в жаркий летний день он не может появиться в бассейне вместе с командой. Придется показать им те художества, которых с каждым днем становится все больше и больше на его суперсолдатском теле.       Капитан не нравился Тони с самого начала. И Стив знал это. Он понимал, Тони видит его заносчивым, привыкшим управлять "недокомандой". Старомодный, как старикан, причем сам выглядел молодо. Капитан Правило, Капитан «Не выражайся». Тони выносило с того, как тот строил планы. Роджерс был противоречивым до крайности. Сначала мол такой белый-пушистый, никто не должен пострадать, вы что. А потом сам же приходит и заявляет, что небольшие жертвы ради всеобщего мира и блага были допустимы, ведь мы же не могли поступить иначе. Старка эта черта в людях раздражала до скрежета в зубах, до боли в локтях. Кэп чертов лицемер, хотя сам и не замечал того. И никакие жертвы не вдолбили ему это в голову. Старк не раз высказывал это в лицо при встрече.       Сначала Роджерс думал, что эти странные цветы на теле — проказы Ванды. Девушка наверняка могла отомстить ему таким способом за, например, последний съеденный кусок ее любимого пирога или того хуже - смерть брата. Но это все продолжается уже слишком долго и пугает.       Как-то вечером Кэп отвел её в сторону и напрямую спросил про цветы на теле. Ванда недоуменно щурилась, а затем попросила показать их. Девушка прикоснулась к его коже, и ее лицо сильно изменилось, когда она заметила мак в груди. Сначала она нахмурилась, а потом с улыбкой посмотрела на Роджерса. — Соулмейты… — она произнесла лишь одно слово, прежде чем очередной приступ кашля снова накрыл Стива. На этот раз из груди вышли сразу пять нарциссов, а боль в груди стала более сильной.       Максимофф помрачнела, и Стиву совершенно не понравилось это. — Что со мной происходит? — хрипло спросил он, исподлобья взглянув на Алую Ведьму. — Ты влюблен в свою родственную душу, — начала Ванда с пугающе-грустной улыбкой. — Существует предание, что у каждого человека на земле есть родственная душа, но не каждый может ее найти. И все-таки, когда такое происходит, когда человек встречает свою половинку, у него появляются особые метки, по которым можно определить, кто это. Не всегда это происходит в первую встречу. Получилось так, что в том месте, где раны твоего соулмейта, на твоей коже появляются цветы. А то, что ты кашляешь нарциссами — значит то, что ты влюблен. В твоей груди растут цветы. И с каждым днем они будут убивать тебя, если вы не признаетесь себе и друг другу, что влюблены, - она задумчиво склоняет голову набок и добавляет, - Очень похоже, что твоя родственная душа - Старк, как бы ты это не отрицал.       Стив молча смотрит на нее, скрестив руки на груди. — Это не Тони. — упрямо произносит он, отворачиваясь. — Это не может быть Старк. Он отвратительный человек, самовлюбленный эгоист. Это точно не он.       Ванда улыбается. — Я больше не знаю людей с огромной круговой раной в груди.       Придя домой, Старк первым делом бросился на кровать и лежал так минут с двадцать. После тренировки все мышцы страшно ломило и саднило ушибы. Он вызвал Джарвиса, чтобы тот выполнил всю работу за него, потому что ну, не царское это дело, ушибы мазать. Однако ненароком Тони опускает глаза вниз и обнаруживает на причинном месте цветы. Астры. Не просто астры, а еще и светло-малинового цвета. Старк отчаянно пытается не называть этот цвет розовым, но от правды далеко не уйдешь. Тони тяжко вздыхает, но прекрасно понимает, что с этим ничего поделать. Он понимает, что это значит. Соулмейты. Чертов Роджерс его соулмейт. Пара.       Нет, п а р а. Спутник жизни, определенный судьбой. Тони пораженно замер от осознания того, что мало того, что его спутник мужчина, так это еще и наиболее противный и орбитальный нраву и характеру самого Тони. Старк точно уверен, тут какая-то ошибка. Он уверен, не могло же его тянуть к Пеппер просто так? Не мог ударять за таким количеством женщин, будучи другой ориентации. Нет, тут точно какая-то ошибка.</i>       Стив уходит, ему необходимо побыть наедине с собой. Это действительно не могло быть правдой никоим образом. Он никак не может любить Тони Старка. Мысли отдают горечью, и Роджерс бессильно и подавленно качает головой. В уродстве Тони не упрекнешь, но тот же бабский угодник.       Его опять скрутило прямо в коридоре, на полу. Капитан не имел возможности пошевелиться или сделать что-либо еще. Горло и грудь саднило, а вместе с цветами он ощутил на руке еще и кровь. И самое отвратительное то, что, когда Кэп поднял голову вверх, на лестничной площадке он заметил над собой хозяина башни Мстителей. Тони стоит над ним с совершенно нечитаемым каменным лицом, и Стив неосознанно зажмурился. Почему именно он, из всех людей именно он?       Тони услышал какой-то подозрительный звук чего-то падающего и выбежал на лестничный пролет: ничего на этой базе нельзя никому поручить. Вечно нужно разбираться со всем самому. Тони нетерпеливо осмотрелся по сторонам, замечая внизу Роджерса. Того, о ком он теперь постоянно думал. Старк судорожно выдохнул, попытавшись скрыть свои истинные эмоции. Лицо просто превратилось в каменную маску. В этот момент Тони не мог понять, что он чувствует. Нотки жалости с примесью отчаянья? Или ровно наоборот? А может… Да нет, это уж точно бред сивой кобылы. Кэп, конечно, бывал милым, когда не строил из себя мисс невинность.       Упав прямо на колени, на голом холодном полу и подняв взгляд на Старка, Стив чувствовал, как все внутри разрывалось. Физическая боль смешивается с душевной, и Роджерсу хотелось кричать. Хотелось, чтобы это оказалось лишь глупым дурным сном, но только не правдой.       Он никогда не питал иллюзий по поводу их отношений. Они со Старком ненавидели, презирали друг друга, так что должно измениться теперь? Хотя Капитан никогда и не хотел таких с ним отношений. Вроде как старался понравиться и выглядеть дружелюбно, но кажется не сложилось. Как будто у Тони было про него заранее заготовленное мнение, которое ничем не изменить, как ни старайся.       Стив заметил на руках Старка астры, и осознав, что Старк все понял, негромко смеется. Его губы и руки испачканы кровью, но ему так смешно от всей нелепости их ситуации. Ванда сказала, что он мог бы сделать операцию, удалить проклятые цветы, которые с каждым днем разрастались все больше и больше, убивая его изнутри, но тогда Стив больше не сможет ничего чувствовать. Радость, счастье, боль, горечь — все это станет для него недоступно, а Стив этого не хотел. Эмоции — это последнее, что делало его простым человеком. Если их не будет, он станет бездушной машиной, а Стив лучше сдохнул бы, чем допустил это. — Не хочу доставлять тебе проблем. — через силу прокричал он Старку и поднялся на ноги, опираясь на стену. — Операцию делать не буду, твоя жалость мне не нужна. Просто дай мне уйти!       Жалость доставляла проблемы во все времена и Тони знал это, но ничего не мог с собой поделать. Стива жаль. Банально как человека, с которым просто напросто знаком и который постоянно в пределах твоей видимости. И Тони понял, что не сможет больше чувствовать к Капитану прежнюю ненависть. Хоть тот ничего и не доказал, но что-то в таком поведении дернуло за живое. — Не хочу доставлять тебе проблем! — холодно кричал Роджерс через силу, пока его изнутри резали и царапали цветы. Изранивают не только горло, но и душу. Старк буквально замирает на месте и оцепенел еще на некоторое время. Это вызвало в нем абсолютно противоречивые чувства. Он не настолько терпеть не может Роджерса, конечно же. Он очень хочет ему помочь, но для этого… Это общеизвестный факт. Стив говорит что-то о какой-то операции и о том, что никакая жалость ему не нужна. В глазах Тони отражается ужас. Он никогда не думал, что все выйдет вот так. Что его соулмейтом будет мало того, что не женщина, так еще и коллега, и человек, которого в массах считают полной противоположностью ему. Не жалеть его невозможно. Старк же не железный в конце концов, чтобы там эти журналистишки не сочиняли. Он опускает взгляд на свою руку еще раз. Там красуются распустившиеся яркие астры. Он теряется в мыслях, в этом бесконечном лабиринте из паутины. Он вдруг резко упирается рукой в стену и сам начинает кашлять. Он кашляет громко и чувствует, как цветы режут горло. Тони выплевывает его и прислоняется к стене, отчаянно надеясь, что нового приступа не будет. Он не переживет. Старк совсем не понимает, что это значит. Закашляться цветами человек может только если он любит своего соулмейта и тот не знает об этом. Стив пораженно смотрит на Старка, пока тот согнулся в приступе. Это же невозможно, Стив просто не может понять, как такое произошло. Тони не может любить Стива. Почему тогда все эти годы они враждовали между собой, подкалывали друг друга язвительными насмешками. Ради чего? Чтобы это все закончилось вот так? — Если это происходит с обоими — это означает, что они оба редкостные бараны. Сердце пропускает удар. Стив выпрямляется, пожалуй, слишком резко и, не моргая, смотрит на Старка. — Значит, ты тоже? — его трясёт, ему страшно. Стив не боится умирать. Ему страшно, что дорогой ему человек может погибнуть из-за этой странной и дикой болезни. Такая глупая смерть из-за цветов. — Это… Это я? Или может быть Пеппер? — он и сам не знает, что говорит. Но ведь природа и правда могла жестоко подшутить над ними. — Я что, это вслух сказал? — в ответ на непонимающий взгляд Роджерса, все еще тяжело дыша и ощущая быстрое сердцебиение, спрашивает Тони. И как он мог так облажаться? Однако суть та же. Они оба бараны, если матушка-природа не решила жестоко пошутить. — Не надо думать, что я жалею тебя, — произносит он резко, — Но можно не мучить друг друга непонятными противоречиями. Решайся. Капитан бормочет какую-то чушь, отходя дальше к стене. — Ты, значит, тоже? — эти слова крепко отпечатываются в голове Тони и прокручиваются сплошной старой шарманкой. <i>«Тоже» отдается особенно гулко. «Тоже». Стив не только признает то, что пугает и его. Тони уверен, он был ошарашен не меньше. Вид у него был такой. «Тоже». Тони сползает по стене спиной и осознание этого медленно до него доходит. Стив любит его. И Тони… «Тоже». Тони тоже любит Стива. Эта волна накатывает постепенно и в тоже время быстро.</i> — Тони, я люблю тебя. — выкрикивает он прежде чем его накрывает новый приступ, и Стив внезапно осознает, что если все не решится сейчас, то вот он — его конец. Растущие с каждой минутой цветы пронзали его легкие, словно пуля. Хотя пуля была бы гораздо гуманнее. — Решайся. Он не чувствует теперь никакого чувства противоречия в то время, как Роджерс выкрикивает признание и просит решиться. Тони не может долго смотреть на его муки. Да что там, он вообще не может смотреть на его муки. Теперь. И тоже. — Да. Я тоже. Люблю тебя. — слабо выдыхает Тони, чувствуя новый подходящий цикл разрывающих внутренности астр. И все замирает. Как будто ничего этого и не было. Тони недоуменно переглядывается со Стивом и в его глазах тоже отражается недоумение. Старк пробует подвигаться и ничего не изменяется. Он неуверенно встает и протягивает Роджерсу руку, чтобы помочь ему встать. Судя по крикам, досталось ему сильно. — Так значит… У меня все-таки кто-то есть? — удивленно произносит Тони больше в пустоту, чем кому-либо определенному. Роджерс кивает, прикрывая глаза рукой, а затем неверяще смотрит на Старка. Тони… любит его? Это настолько странно и нелогично, но это…правда?! Он больше не чувствует в груди разрывавшие его цветы. Он дышит свободно и легко, однако на его руках все еще есть цветы. Правда они теперь не кажутся чем-то чужеродным или отвратительным. Они… Его?! Его соулмейт признался, что любит его. Ощущение счастья полностью заполняет Стива, шепчет ему подойти и поцеловать Тони, но Стив будто цепенеет под этим пронзительным взглядом карих глаз. Старк протягивает ему руку, и Кэп касается его шероховатой ладони и встает, едва ли не падая на него. Кажется, на губах Старка кровь от недавнего приступа. Впрочем, это не важно, у Стива тоже испачканы губы. Медленно, будто во сне, он касается астры на запястье Тони, и чувствует в том же месте легкую щекотку. Такое забавное ощущение… Они целуются мягко. Сначала робко, все углубляя поцелуй. Роджерс переплетает их пальцы и закрывает глаза, как и Старк. Они уже не видят, что цветы на их теле начинают светиться, что означало, что соулмейты наконец нашли друг друга.