Лучше не будет

Он залипает на Бобби почти точно так же, как Клайд — на Лори. Линкольн замечает это на том концерте, куда не захотела идти его сестра. Не захотела, между прочим, достаточно зря. Бобби изредка хватает его за руку, а Лауд чуть прикрывает глаза. Дыхание вышибает и нет, это совсем не то же самое, что с Ронни Энн. Может, он с ней встречается только из-за схожести с братом? Линкольн бросает на парня своей сестры взгляд из-под челки. Длинная, белая, небрежно сдвинутая на один бок, она прекрасно скрывает его взгляд. И это хорошо, потому что ни в коем случае не хочется, чтобы Бобби увидел.. желание? Как ни странно, новые чувства Линкольн принимает удивительно спокойно. Потому что скоро концерт закончится, «пупсичек» вернется к Лори, а Линкольн, наверное, стащит у отца бутылку портвейна. Почему-то сложилось так, что именно портвейна в их небольшом домашнем баре несчитанное количество. — Эй, Линк, тебе нравится? — Бобби кричит в самое ухо, иначе не услышишь совсем ничего. — Что? Да, конечно, очень, — быстро выпаливает Линкольн, а Бобби зачем-то нежно сжимает его руку. «Блять, я не похож на нее.» — не вслух, хотя очень хочется вырваться и умчаться куда-то, потому что ненормальный жар заливает щеки, шею и стремится вниз. Линкольн думает, что если у него встанет сейчас, то это будет самым большим позором в его жизни. Линкольну недавно исполнилось шестнадцать, а Бобби уже почти девятнадцать. Их с Лори будущее расписано на тысячи шагов: совместное поступление в колледж, работа, женитьба, свой дом, собака, дети. Линкольн не думает о будущем, не видит в настоящем ничего такого, что стало бы впоследствии его якорем. Ветер сквозит в голове, заставляет мчаться с обрыва на скейте, в тайне копить на мотоцикл, прогуливать школу из-за лютого похмелья после очередной вечеринки, на пробу целовать лучшего друга. «Хей, Клайд, мне просто интересно, чем ты отличаешься от девчонки..» — проносятся обрывки мыслей, а тяжелые басы проникают, кажется, в самую душу. Линкольну шестнадцать, у него глаза занавешены челкой, чересчур светлые волосы, тонкие, еще совсем мальчишеские запястья. А еще он почти постоянно кусает нижнюю губу. И Бобби думает, что это охуенно. И нет, совсем не странно сейчас держать за руку младшего брата своей девушки. Ведь это же все для того, чтобы он не затерялся в толпе?.. Когда звучит последняя нота, толпа устремляется к сцене в надежде заполучить автографы любимых исполнителей. Линкольну кажется, что где-то совсем рядом мелькают фиолетовые волосы Луны. Неважно, потому что Бобби тянет его к выходу, а Линкольн и не сопротивляется вовсе, чуть сжимая пальцы в ответ. Ведь это же все для того, чтобы он не затерялся в толпе?.. Мотоцикл на стоянке блестит новой краской, синий цвет щедро разбавлен серебряными полосами. Над городом ночь, серебро красиво блестит в искусственном свете фонарей. — Твой? — Лауд зачаровано проводит ладонью по боку железного коня, а Бобби ухмыляется и кивает. Позже отвечает вслух, заметив, что Линкольн на него и не смотрит вовсе, все внимание уделяя мотоциклу. — И что, гоняешь на нем с Лори? — недоверчиво щурит глаза Линкольн, наконец поворачивая голову на собеседника. — Не, она не очень любит скорость. Прокатимся? — предложение неожиданно для обоих, однако никто не собирается отступать. — Да, конечно, — Бобби думает, что от улыбки Лауда младшего взгляд оторвать совершенно нереально. — Держись крепче, — Бобби дожидается, пока Линкольн сядет сзади и осторожно обхватит его за талию. — Сильнее, свалишься, я потом это твоим сестрам не объясню, — ухмыляется черноволосый парень, а блондин послушно прижимается крепче, теперь уже действительно держится, а не просто держит руки на чужих боках. Определенно, скорость — это то, что любят они оба. Бобби гонит по узким улочкам, не обращая никакого внимания на знаки, где написано что-то вроде 20, 40, снова 20. Линкольн не видит спидометр, но совершенно уверен, что там давно больше 100. Они выезжают на шоссе, ведущее к соседнему городу, Линк бездумно проводит руками по чужому животу, прижимается так крепко, что соприкасаются бедра. Тихий стон уносит ветер. В сущности, нет никакой разницы, что сейчас подумает о нем Бобби. Скорость и несколько купленных в баре бутылок пива делают свое дело, заставляя забывать об условностях. Байк тормозит очень резко, они сворачивают куда-то на проселочную дорогу, едут уже медленно, а Линкольн сжимает в руках ткань куртки Бобби, потому что.. боится? Того, что тот оставит его тут и уедет, потому что.. нехуй домогаться водителя во время движения, верно? Линкольн вскакивает, стоит им только затормозить. — Похуй, я поймаю ма.. — его затыкают очень грубо, целуя с какой-то невыносимой жадностью, врываясь языком в рот, подчиняя, не давая возможности не то, чтобы ответить — даже вздохнуть. Линкольн сдается сразу же, обнимает Бобби за шею, привстает на цыпочки и понимает, что сегодня определенно будет снизу. Если, конечно, Бобби не зассыт и не сбежит к своей девушке под юбку. Однако тот явно настроен очень решительно, когда подхватывает Линкольна под бедра и сажает на мотоцикл, когда встает между разведенных ног, целует уже более сдержанно, давая возможность отвечать. Что Линкольн и делает, сдавленно шипя в поцелуй и раздраженно дергая в сторону полы рубашки, чудом умудряясь не порвать. — И только попробуй заявить, что не хотел этого, — Бобби целует его шею, одной рукой слегка придерживает, а другой забирается под свитер, поглаживает втянутый живот, слегка выкручивает сосок, вырывая у мальчишки беспомощный стон. — Хотел, очень хотел, — сдавленно шепчет Линкольн, сил хватает лишь на то, чтобы не упасть с немного неустойчивого харлея, все остальное — пыль, совсем неважно. Мир суживается лишь до руки Бобби, которая расстёгивает его ширинку..

***

Когда Бобби везет его домой, Линкольн специально прижимается так крепко, как только может, чуть елозит сзади, оправдывая себя тем, что ему, вообще-то, очень даже больно. Они заходят в дверь вместе и у Линкольна чудесно получается не хромать. Однако в глаза Лори лучше всё равно не смотреть. Он может только надеяться, что у Бобби хватит ума не говорить ей о том, что они переспали буквально полчаса назад. Потому что Линкольну как-то не очень хочется, чтобы его выкинули из окна / из дома / из семьи прямо сейчас. И потому что он даже сам еще не понял, чего ему хочется от Бобби. — Потрясный концерт, верно, бро? — Бобби даже и не собирается ничего говорить, Линкольн еле слышно вздыхает с облегчением. — Верно. Братское пожатие? — голос немного хриплый, говорить удается только тихо, чудесно, что Лори спишет это все на то, что он сорвал связки на концерте. — Как его закончить? — спрашивает Бобби, когда они ударили друг другу по рукам уже в десятый, кажется, раз. Линкольн отдергивает руку, стараясь не смотреть в сторону Лори. Почему-то он уверен, что спалится, едва только посмотрит ей в глаза.

***

Когда Бобби приглашает его на пляж на следущий день, Линкольн даже и не думает о том, чтобы отказаться. С Бобби вообще очень круто: можно дурачиться, плавать наперегонки, а потом целоваться, отплыв достаточно далеко от Лори. — Кто последний, тот тюфяк? — Ага, — бормочет Линкольн, стараясь не замечать рассерженного взгляда сестры. И вообще, он ведь не забирает у нее парня полностью? Надо уметь делится, Лори, верно? А потом они плывут на другой берег. Так, что Лори совершенно точно ничего не заметит. А Линкольн не сопротивляется даже для виду, когда Бобби целует его, утягивая под воду. Водоросли, которых чересчур много здесь (собственно, поэтому сюда никто и не плавает) опутывают ноги, руки, кажется, что вынырнуть уже не представляется возможным. Да и не хочется, если быть честным самим с собой. Бобби сует руку ему в шорты и дрочит, целуя еще и еще. Легкие горят от нехватки воздуха, а внизу живота все горит от желания. Линк выгибается и кончает, теряя остатки кислорода, которые пузырьками устремляются вверх. Перед глазами плывут цветные пятна, а в ушах какой-то в высшей степени странный шум. Кажется, это Бобби помогает ему вынырнуть. Воздух режет не хуже любого ножа, Линкольн кашляет, громко, надрывно. Он словно бы видит, как Лори подбегает к воде, пытается что-либо разглядеть. — Дурак, — шепчет Бобби на ухо. А Лауд цепляется за его плечи и сдавленно матерится. Когда Лори спрашивает, что произошло, Бобби ухмыляется и говорит, что Линкольн плавает еще хуже, чем она. Лори тихо смеется и говорит, что необходимо быть осторожнее. Необходимо. Это все зашло слишком далеко.

***

Играя в автоматы, Линкольн думает именно об этом. Бобби кладет ладонь поверх его пальцев, чуть направляя, а Линкольн думает, что это еще более интимно, чем трахаться. Поэтому.. не стоит, ладно? «Я все еще встречаюсь с твоей сестрой.» — думает Лауд, а глаза закатываются от удовольствия сами собой. Вот же черт. — Детка? Да, мы с Линкольном в торговом центре. Кажется, вопли Лори слышат абсолютно все те, кто рядом с ними сейчас. — Слушай, если хочешь, я могу бросить ее, — шепот обжигает ухо, а Линкольн позорно отшатывается. — Я не... я не знаю. Просто... просто дай мне подумать, — голос сорванный, он явно не готов к такому повороту событий. «Понятия не имею, что мне нужно.» Поэтому, когда Лори врывается в парк развлечений, они уже играют друг против друга на двух разных автоматах. В совершенстве безобидно. — Детка, спасибо, что разрешаешь мне общаться с Линкольном, — Бобби подходит к ней и заключает в объятия. — Знаешь, он будто бы младший брат, которого у меня никогда не было. Линкольн просто в восторге. Кто же знал, что Бобби умеет так замечательно врать?

***

— Слушай, это ведь всего лишь Линкольн, не парься из-за него, — говорит Лиза, а Лола и Люси почти одновременно кивают головой. Девушкам не привыкать успокаивать сестру. Проблемы в отношениях у нее не то чтобы часто, но случаются, они уже привыкли к этому. И, даже если им иногда кажется, что отношения уже не спасти, Бобби и Лори демонстрируют просто чудеса гибкости, возможности бороться до последнего. — Я не думаю, что между ними нечто большее, чем братская привязанность, — Люси тихо фыркает, а Лола и Лиза смотрят на нее как-то уж слишком выразительно. Лиза даже грозит кулаком. — Что? Вы допускаете подобную мысль. Я подумала об этом, но это же какой-то бред. — Да конечно нет. Мы бы никогда о таком не подумали. Люси сама не понимает, что говорит, — улыбается Лола. — Линкольну скоро надоест общаться с Бобби. Нужно просто немного подождать. Как он там говорил.. Бобби — это брат, которого у него никогда не было? В этом есть смысл. Ты же помнишь, что новые увлечения быстро ему надоедают. — Ну да, а еще я помню, как он изменял Ронни Энн с Клайдом. Да и вообще, не знаю, вы бы видели, как им хорошо друг с другом. — Да ну как изменял. Так, фигней страдали, — хором уговаривают девочки, а Лори, кажется, успокаивается. — Да и вообще, если он говорит, что Бобби — это брат, которого у него никогда не было, почему бы тебе не начать общаться с Ронни Энн? Она могла бы стать сестрой, которой у тебя никогда не было, — говорит молчавшая до сих пор Ленни, заслуживая сразу три недоуменных взгляда. — Слушай, мне кажется, что Бобби нужно просто напомнить о себе. Мне кажется, или он слишком привык к тому, что ты никуда не денешься? — Лола задумчиво постукивает пальцами по диванному подлокотнику. — И что ты мне предлагаешь? — Просто напомнить ему, что ты красивая девушка, — Лори улыбается. Определенно, у нее все получится.

***

— Сельская ярмарка — это наше с Бобби место, понял? Ты не имеешь никакого права, ясно? — в голосе Лори слышно отчаяние. — Да брось. Бобби позвал меня с вами, а как я могу отказать своему бро? — они сталкиваются ранним утром, когда Линкольн только выходит из ванной. Он привык вставать раньше сестер, потому что иначе бессмысленно даже пытаться сходить в туалет, не говоря уже о чистке зубов. А сегодня хочется выглядеть хорошо. Может быть, Линкольн был бы даже не против, если бы Лори и Бобби всё же расстались. Сегодня должно решиться все. Может, Лори чувствует что-то такое, как-то слишком уж красные у нее глаза. На мгновение Линкольну становится стыдно, однако в конце концов, даже если вдруг что, Лори вполне способна найти себе кого-то еще. Да и вообще, многие пары расстаются в колледже. Может быть, Бобби и Лори ждет что-то подобное, в таком случае он просто помог бы им. — Ты. Не смей больше брать мой гель для волос! — рявкает Лори, хлопая дверью. Хм, а вот это уже достаточно серьезная угроза. Может быть теперь.. Линкольн улыбается, когда идет в свою комнату, когда берет самую (чистую) лучшую футболку.

***

Когда Лори притаскивает с собой Клайда, которому явно не очень хорошо, Линкольн лишь смеется. Нет, вот этим она собралась вызывать у Бобби ревность? — О, привет, Клайдсдейл, — хмыкает тот, очевидно, не слишком заостряя внимание на том, что рука Клайда лежит на талии Лори. Линкольн же считает, что тот просто держится за нее, потому что объект давнего обожания до сих пор заставляет его если не падать в обмороки, то быть близким к этому. — Эм, Бобби, купишь нам пончики? — Конечно, бро, — рассеяно говорит тот и уходит, а Линкольн тут же сжимает зубы, еле сдерживаясь, чтобы не разораться прямо здесь. — Что ты задумала? — Ничего я не задумала, просто мы с Клайдом.. — Что? Да он еле на ногах стоит! Брось всю эту фигню. Я не отбираю у тебя Бобби, но просто ты должна делиться. Если даже вы поженитесь, неужели это означает, что у него не будет друзей? Лори показывает ему фак просто и молча. Линкольн лишь закатывает глаза и советует Клайду быть осторожнее.

***

На самом деле Линкольн не знал, что на ярмарке настолько много различных крутых горок и каруселей. Может быть, зря они сюда не ходили с друзьями, предпочитая залипать на заброшенной детской площадке на окраине. Хотя, собственно, может и не зря, потому что деньги кончаются уже на третьем аттракционе, а дальше уже платит Бобби. — О, детка, тоннель любви — это наше место. — Уже нет, — шипит Лори и запихивает в лодку Клайда, который, кажется, уже совсем не переставляет ноги. Линкольн кусает губы, не в первый раз уже задумываясь о легкой неправильности происходящего. Так быть не должно, он вообще никогда не должен был вставать между Лори и ее парнем. Да никто не должен был. Это не игра больше. Эти чувства слишком сильные, а что с ними делать — в совершенстве непонятно. Конечно, со стороны Лори это давно не игра, а вот с его стороны… Линкольн не привык к такому. Не привык даже к минимальной ответственности, предпочитая уходить от обязательств, как только становилось слишком тяжело. Он уже хочет закончить все это, предоставив право выбора Бобби. Причем предоставив, не будучи уверенным, что останется с ним, если выбор будет в его пользу. Однако слова срываются с губ сами собой. — Бро, смотри, там Унитазная Чаша? — горка действительно охуительна, Линкольн готов это признать, но еще круче то, что прямо за ней ярмарка кончается и нет уже почти никого. — Я.. называю ее Братская Чаша, — Линкольн улыбается и облизывает губы. Бобби хватает его за запястье почти мгновенно.

***

Когда Лори плачет, у Линкольна на мгновение останавливается сердце. Потому что.. только что у него был потрясающий секс, только что он принял решение сказать Бобби, что хочет быть с ним по-настоящему. Он не знает, сколько могут продлиться эти отношения, но он готов хотя бы попробовать взять ответственность на себя. Но.. но он никогда не мог видеть слезы кого-либо из сестер. Пусть их десять, он готов уступить каждой, лишь бы не чувствовать, что, по сути, это он виноват в их боли. А он справится. — Еще раз? — больше всего на свете хочется еще раз, но.. — Нет, посмотри туда. Нам лучше больше не общаться. Ты ей нужен, понимаешь? Гораздо больше, чем мне. С тобой круто, но.. я все еще встречаюсь с твоей сестрой. Бобби улыбается слишком уж понимающе и ласково гладит Линкольна по волосам. Хах, а по его щекам действительно катятся слезы, или это плод его воображения? — Как я буду без тебя? — скорее самому себе, чем мальчишке. — Ты должен, — Линкольн и сам запрокидывает голову, чтобы не завыть позорно. Парень подходит к Лори и обнимает ее с какой-то совершенной нежностью. Целует совсем не так, как его, но вряд ли бы она обрадовалась грубости. Неважно. Уже ничего неважно, только какого же хуя что-то так ноет внутри?

***

Когда они с Клайдом идут домой, Линкольн молчит, пиная ногой какой-то камушек. — Ты чего такой кислый? — Клайд осторожно толкает его, Линк даже и не реагирует почти. — Да так, — он рассеянно дергает плечом, смотрит на друга, чуть прищурив глаза. — Помоги мне забыть. Они скоро уедут, будет легче, но я не вынесу этого сейчас. — О чем ты? — Я переспал с Лориным пупсичком. Несколько раз. — Нахуя? — Ну не знаю. А нахуя ты хочешь переспать с Лори? — Я люблю ее, знаешь ведь. С детства. До сих пор. Ты, хочешь сказать, его тоже? — Да. Нет. Может быть. Какая разница вообще? Что теперь, расскажешь ей? — Ты идиот? Она мне не поверит. — Только из-за этого?.. — Хах, не только. Даже если она мне поверит, это ничего не поменяет. Скорее просто убьет тебя. Виски будешь? — по сути, это очень частый ответ Клайда, если возникают какие-то проблемы. По сути, он самый правильный. — Спрашиваешь, — ухмыляется Линкольн. — Ты справишься, — говорит Клайд и кладет руку на плечо лучшего друга.

***

Они уже совсем бухие, когда Линкольн роется в тумбочке, пытаясь разыскать ножницы. — Что ты творишь? — лениво щурится Клайд, даже пытаясь приподняться с дивана. — Ничего важного, — хмурится Линкольн и на мгновение улыбается, найдя искомое. — Скоро вернусь. Клайд подрывается почти моментально, но путается в шнурках какого-то хера развязанных кед и, громко матерясь, падает на пол. — Линкольн, блять, — распахивает дверь в ванну много позже и лишь открывает и закрывает рот, видя, как друг яростно обрезает волосы, низко склонившись над раковиной. — Так.. будет лучше. Без челки — совсем другое лицо.