Texas whore

У этой трассы нет номера — только первые буквы штатов, которые она соединяет. Техас-Луизиана. Трасса для плохишей, с потрепанными мотелями и бензозаправками, на которых вашу хорошенькую жену могут основательно "заправить" — и кольт сработает раньше, чем вы, добропорядочный муж, осмелитесь возмутиться. Это не просто трасса. Это страна борделей, плинтус в иерархии общества, здесь не действуют ни законы, ни моральные кодексы. Если вы едете из Техаса в Луизиану именно по этой трассе — вы подписываетесь под тем, что вы вывезете всю здешнюю заразу на своей коже или за отворотами рубашки. Если вашу машину облили керосином, вашу дочь вытрахали на краю дороги, ваших друзей подвесили на крюки в заброшенной мясной лавке и расстреляли осколками гранита, вы можете зайти к местным копам — и получить обвинение во всех произошедших за последние три дня событиях, а потом ощутить на себе все прелести суда Линча. Это трасса Техас-Луизиана. Здесь никому не нужны честные святоши. Здесь в церкви выбиты витражи, а в здании суда сделали салун. Это Юг. Это свобода. Это мой родной штат. Как давно я гордился тем, что прославил Пчелиное Ущелье своими силами, а не фамилией почившего Рэдигана Конагера. Как давно я вышел из Хьюстонского университета, ушастый деревенщина с вытаращенными глазами, с чертежами в одной руке и домашним сэндвичем с говядиной в другой. Как давно, несоизмеримо давно мой воплощенный в металле проект, моя драгоценная турель впервые выстрелила — и команда заорала, приветствуя великого творца, непревзойденного Инженера Делла Конагера... Чушь. Это все было так давно, что нет смысла вспоминать сейчас. С окончанием войны прежняя жизнь навсегда умерла для меня. Ирэн — вдова при живом муже, нерожденная Джина — сирота при так и не увиденном ею отце, чертежи сожжены в железном баке — я протягивал руки к этому огню и грелся. Я уже не Делл Конагер. Я — коллега тех симпатичных девочек с длинными волосами, кожаной аурой, опоясывающей голову, которые стоят вдоль трассы Т-Л и голосуют, вытянув вперед тонкую ручку, увешанную выцветшими феньками. Я — безымянная техасская шлюха. Вы можете увидеть меня в уголке бара Конни, и может, вы даже узнаете меня и скажете: "Ба, это же тот парень, который делает пушки!". А я подниму выгоревшие на солнце брови и скажу: "Пушки? Мирному времени не нужны парни, которые делают пушки. Вы меня с кем-то спутали..." А потом я предложу вам выпить, и за компанию с вами попью воды, я очень товарищеский, вы не заметите, как сначала расплатитесь, а потом просто начнете подкидывать свои деньги в потолок и пьяно орать. Если вы придете вечером, вы можете не швырять деньги, а засунуть их в мой кожаный комбинезон — я, оказалось, неплохо танцую мужской стриптиз. Мне все равно, мужчина вы или женщина — я сильный загорелый техасец, послушный и дружелюбный. Я всегда к вашим услугам. Иногда вы приводите друзей, тогда я сижу и смотрю, как вы скидываетесь на меня, если вы долго ругаетесь, я успеваю незаметно растянуть себя пальцами. Потом, если в складчину хватило, я ваш. Не думайте, что вы трахаете непревзойденного гения артиллерии Делла Конагера. Вы заказали единственного бисексуала-шлюху на всю трассу, поздравляю, парни. Привет, друг. Нет, здесь не занято, садись, конечно. Очень приятно познакомиться с тобой, Джейн Доу. Нет, ну что ты, ты не мог видеть меня раньше, если впервые проезжаешь по этой трассе. Нет, меня часто путают с тем парнем, который делает большие пушки. Давай выпьем за встре... за знакомство. Джейн слегка качнулся на стуле — спиртное всегда сносило его с первого глотка. Он не знал, что перед ним сидит и правда Делл Конагер, лучший друг, бывший коллега, и что в его стакане не джин, а вода — шлюхи не имеют права забываться на работе. Джейн долго ехал по жаре, и джин мгновенно сыграл с ним злую шутку. Делл тепло улыбнулся ему и кивнул Конни: — Еще джину, друг, мне с водкой. — бармен кивнул, наливая в один стакан джин, а в другую — воду из двух разных шейкеров. Конагер заговорщически подмигнул Джейну и прошептал: — В моем номере, здесь наверху, есть непочатый "Штайнхегер" — крепкая штука, тут такого не нальют... Оставь это пидорское пойло, хряпнем как мужики. Только за это вот заплатить-то придется... Не глядя, осоловелый Доу вытащил из кармана бумажник и впечатал его в стол, а потом тяжелой, вихляющей походкой отправился наверх вслед за Деллом, в приватные комнаты. ... А вскоре пустая бутылка от "Штайнхегера" лежала под кроватью, а на кровати стоял на четвереньках Делл и рвано вскрикивал, когда на его бедра опускалась плетка, оставляя уродливые кровоподтеки. "Джейни, Джейни... ни капельки не изменился". Ходили слухи, что Доу пошел по стопам отца — Френсис затрахивал своих любовниц до смерти, а сынок не так давно забил до смерти невесту тростью — прямо на свадьбе. И теперь, всхлипывая от жгучих толчков боли, Конагер понимал, что она чувствовала. Но у него нету выбора, а у нее наверняка был. Хотя... Какой там выбор, если ты попался Джейну Доу? Джейн отбросил плетку и, наклонившись к Деллу, резко укусил его за плечо, выкручивая пальцами соски мужчины и тихо рыча: — Техасская шлюха... Сукин ты сын... Из глаз Конагера брызнули слезы — много кто много чего делал с ним, но так больно никогда не было. Может, потому, что сейчас он отдавал свое тело лучшему другу во временную полную власть, и тем больнее было от того, что тебя насилует человек, который еще год назад дружески хлопал тебя по плечу, оглушительно ревя из-под каски: "Мы победили, слышишь меня, механик? Мы победили! Кричи вместе со мной, давай — А-МЕ-РИ-КА!" Доу развернул Делла к себе лицом, оттянул ему вниз нижнюю челюсть и буквально воткнул в его глотку член, вцепившись в стриженый затылок: — Соси, сука, больше слюней — меньше крипатуры в жопе! И Конагер покорно облизывает его член, то выпуская изо рта и одними губами посасывая головку, то заглатывая багровый ствол на всю длину. Джейн старается не стонать, до крови закусив нижнюю губу и оставляя на затылке Делла выемки от ногтей. А потом резко выходит из его рта, валит Конагера снова на живот и, раздвинув изуродованные плеткой крупные бедра, сразу же всаживается в мужчину на всю длину. Но Делл уже не кричит. К этому он давно привык. Он сам двигается навстречу Джейну, просовывает руку между ног и кончиками пальцев дотягивается до яичек, лаская их и еще больше раздразнивая его. В порыве экстаза, заливая прямую кишку обжигающим семенем, Доу сжимает шею мужчины и орет: — Скажи мне, кто ты! Делл задыхается, хрипит, но ему запрещено говорить несколько слов, и "прекрати" в их числе. Он шлюха, он обязан подчиняться. И он тихо выдыхает: — Я... твоя... шлюха... — Сука, дебилом не прикидывайся! — Джейн шлепает его по заднице ладонью даже хлеще, чем плеткой. — Имя скажи, мудозвон разодранозадый! Перед тем, как в глазах окончательно потемнело, Делл все-таки поднял на Доу полные слез боли глаза и прошептал — впервые за полтора года: — Делл... Конагер. Конни опустил револьвер и тихо вздохнул, накрывая покрывалом два тела — задушенного Делла и пристреленного им Джейна. Жалко, конечно, такого красавца-качка убивать было — но кто же просил его портить единственного мужчину-шлюху на всю округу? Теперь надо скорее найти Конагеру замену, иначе бизнес придет в упадок — но об этом он, Конни, может не переживать. Сейчас не мало их, изуродованных войной солдафонов, которым некуда себя девать — и трасса Техас-Луизиана всегда сможет найти себе на прибыль пару накачанных загорелых вояков.