Загаданная встреча

Когда наступает декабрь, у Джемина появляется дикое желание кутаться в плед, пить горячее какао и смотреть Гринча, выдыхая изо рта пар в открытое окно. Джемину хочется чувствовать босыми ногами холод пола, а руками — горячий бок кружки. Джемин хочет дарить тепло любимым, но может только холод. Джемин - лёд и пламя в одном сосуде, у него лава кипит вместо крови и сосульки растут с пальцев. (Джено любит говорить это пафосным, как в каком-нибудь Властелине Колец, голосом) — Хей, льдинка, закрой окно уже, — На вскидывает брови, выплывая из чего-то своего в голове. Джено матерится и бежит закрывать сам. Под подоконник налетел снег, Ли наступает, и он тает, превращаясь в холодную скользкую мерзость. Джемин тянет руку, чтобы коснуться и превратить воду в искрящиеся снежинки и отправить их кружить под потолок. — Ну и зачем? — Джено морщится, возвращается к дивану, вытирая ступни о мягкий ковёр. Джемин смотрит на него от окна и улыбается. Джено ворчливый, вредный до жути, и тот, кто всегда прав. Джено ведёт себя как и полагается сыну Кумихо и Ёбосан. На прикрывает глаза и видит, как нервно дёргаются три чёрных пушистых хвоста. Человеческим зрением этого не видно, и слава богу. — Красиво выглядит, мне нравится, — Джемин жмёт плечами и идёт на кухню. Там — маленькая совсем ёлочка, украшенная простенькими пластиковыми шарами красного цвета и всего одна гирлянда. Парню всё равно нравится. Джемин любит ощущение уюта, любит красоту в самых простых вещах. Джено приходит к нему, когда за окном темнеет, и тусклые лампочки — это всё, что освещает маленькую кухоньку. Джено на собаку похож, у него нос холодный и мокрый, и он им тычется куда-то в джеминову шею, где-то там же прикусывает выступающими клыками. — Ты меня ещё пометь, — Джемин толкает его в щёку, потому что слюни капают за ворот большого свитера — щекотно. Ловит взглядом их отражение в окне и думает, как бы хотелось иногда быть простым человеком. Без перерождения, без сил, из-за которых даже друзей завести не можешь. Суметь чувствовать и жить тем, чем живут другие. На Джемина иногда накатывает такое, простая грусть, смешанная с чем-то глубоким и ему самому не понятным. — Если ты снова думаешь, что быть полубогом плохо, я тебя покусаю, — Джено на самом деле горячий, обжигающий практически, но Джемин, как потомок Хэсуни и Тальсуни*, чувствует лишь лёгкое тепло. «Да, — мысленно соглашается он, и мысленно же смеётся, — а ещё думаю, что от собаки в тебе намного больше» Джено теряется где-то между тёплых огней, чуть мурлычет и гладит волосы младшего кончиками пальцев. Те лёгкие, светло-рыжие, чуть вьющиеся и похожи (для Джено) на золото. В полумраке, в коконе крепких объятий, окружённые парами ароматного какао, они кажутся слишком призрачными. — Что было бы, если бы мы не встретились тогда? — На оборачивается, и в его глазах на секунду вспыхивает сдерживаемое внутри пламя. Далекие сотни лет назад Джено это бы испугало, но точно не сейчас. — Мы бы встретились в нынешнем мире? Узнали бы друг в друге нелюдей? И были бы… так близки. Джено хмурится, губами тянется убрать с лица На беспокойство. Жмётся к спешно закрывшимся глазам, а кажется, будто касается снега. — Я не знаю, но думаю, что я бы всё равно влюбился бы в тебя. Давай не будем о грустном? Рождество уже завтра, что думаешь загадать? — Ли тянет мягкий свитер вверх, оставляя парня нагим в его природном совершенстве. — Хочу встретить такого же, как мы, — Джемин вздыхает, цепляется за чужие плечи и чуть приподнимается. Сидеть на столе ему не нравится, а вот парить над ним — очень даже. — Мы, ох, с тобой… такие одинокие, ох… Я не имею ввиду, что мне тебя мало, да, — с придыханием, сквозь сжатые зубы, чтобы не сорваться, — но мы едины, нам нужен кто-то. Джено! Джено беспокоится самую малость, не за себя даже, а за Джемина в целом. Тот ранимый, нежный, эфемерное создание, словно сотканное из чистого прозрачного льда, только что горит внутри пламенем Солнца. Джено очень боится, что просто не сможет уберечь парня от боли и разочарований. Он знает, у Джемина в природе заложено, он любить одно не может. В Джемине, как в Солнце, как в прородительнице Хэсуни любовь пылает, её для одного только Джено слишком много. И когда-нибудь это должно было случиться. Но когда случается, Джено понимает, что совершенно не готов. На волосах Джемина хлопьями оседает снег, а щёки от внутреннего жара невероятно румяные. Они в городском парке на открытии ёлки, и вокруг много (слишком много) шумных детей. Под ногами истоптанная в лёд серая корочка, которую снегом назвать язык не поворачивается. Внутри них одно на двоих какое-то трепетное волнение. Джемин цепляется за каждую мелочь, катает снежки вместе с детьми и играет с ними в снежный бой. Джено чувствует себя заботливой мамочкой, когда забирает насквозь вымокшие варежки и отдаёт ему свои перчатки. (Потому что Джемин, конечно, полубог, но болеть умеет не хуже людей) На смеётся, привстаёт на носочки и чмокает в щёку, кажется, хочет что-то сказать. Но не говорит, смотрит заторможенно Джено за спину, а затем убегает. Ли остаётся только обернуться и парня своего попытаться высмотреть. Джемин пропадает где-то на целый час, и старший успевает выпить два стаканчика горячего кофе с корицей. Звонить оказывается бесполезно, На трубку не берёт упорно, и Джено начинает злиться. Канун Рождества из лёгкой прогулки, которая по плану должна была перетечь в горячее празднование на кровати. Внутри Джено кипит лисий азарт и человеческая молодость. Им сейчас, в этой жизни, всего двадцать, они молодые, их любовь сейчас самая пылкая, и Джено тихо злится на всё сразу. На Джемина, который прекрасен, не меняется почти в каждом своём перерождении, на себя, что сына солнца и луны любит с каждым разом всё сильнее. И даже на Рождество, которое в этой жизни Джемин любит до дрожи, а вот отпраздновать по-нормальному не может совершенно. Джено возвращается в их квартирку с пакетом сладостей. У него внутри беспокойство, в руках мандарины, и их запах кажется слишком сильным для чувствительного лисьего носа. На кухне по-прежнему огнями играет гирлянда. Джено чувствует, что с этого Рождества они больше не будут одни. И его это пугает, потому что делить Джемина с кем-то он не готов. Но Джемин приводит Ренджуна, и Джено с первого взгляда понимает, почему. Чувствует внутреннюю силу этого парня, принюхивается и смеётся, потому что Джемин нашёл дракона. — Ты решил собрать вокруг себя зверинец? — Джено злится, совсем немного, и неправильность чувствует конечно же. Но он всего лишь лисица, и Джемину конечно же лучше знать. От Ренджуна пахнет травами, лугом и чем-то неуловимым, Джено думает, так пахнут разомлевшие на солнце ящерицы. Ренджун неловкий, смущается и смотрит виновато. На тянет поить его чаем и много-много болтает. Джено старается им не мешать, но долго отсиживаться в комнате не выходит. — Ты обиделся? — На виснет на его спине и дышит в ухо, на что Ли лишь передёргивает плечами, мол, а как ты думаешь. — Не злись, я люблю тебя, ты же знаешь. Он волшебный, идём. На тянет на кухню, и кто Джено вообще такой, чтобы хоть в чем-то ему противиться. Ренджун чистит мандаринку, подковыривает аккуратным ногтем и фырчит, когда сок брызжет на щёку и в глаза. Хуан оказывается по человеческим меркам старше на почти три года, а ещё говорит, что у него это первое рождение, и ощущать себя драконом он начал всего полгода назад. Думал, что сходит с ума. Джено держится холодно, смотрит с умеренным любопытством, но не может не улыбнуться, слыша, что Джемин просто сбил это чудо на пороге сувенирной лавки. Джено, конечно, всё ещё не одобряет, но видит счастливые глаза Джемина, милое лицо китайского дракона и чувствует, что в груди начинает теплиться что-то ещё. Знакомо-незнакомое. Джемин действительно доказывает, что им не хватало кого-то третьего. В Рождественскую ночь они вместе пускают салют с крыши дома и пьют сладкое какао из термоса. Ближе к утру Джемин засыпает под блеск гирлянды, чувствуя на своём боку и бедре конечности Джено, а спиной — жмущегося к теплу Ренджуна. И сколько бы ещё всего им не предстояло, он счастлив, понимая, что теперь они не настолько одиноки. Просто они с Джено одно целое, и если он с первого взгляда влюбился в Ренджуна, значит, Ли тоже сможет.