Хочу быть твоим оладушком

— Просил же без дурацких подписей, — говорит Рудбой, подходя к Светло, за что получает тычок под рёбра. — Давай не жалуйся! Гони билеты, сеанс через минуту, а я хочу посмотреть все трейлеры, — Фаллен выхватывает из Ваниной ладони картонные прямоугольники и замирает. — Последний ряд? У тебя какие-то планы на время фильма, о которых я не знаю? Рудбой тут же смущается, не зная что ответить. Он покупал особо не думая о том, как двусмысленно выглядит его выбор мест. Поэтому, не говоря ни слова, Евстигнеев хватает Ванечку за предплечье и тянет в сторону зала. Ну в самом деле, не оправдываться же ему. Усмехаясь, Фаллен никак не комментирует такое поведение, а лишь поторапливается, чтобы и правда успеть на сеанс. Кроме них в зале ещё человек семь — компания из четырёх девушек-подростков в центре зала, женщина с сыном лет пяти и ещё одна девушка, сидящая на последнем ряду. На ней тоже факультетский чёрно-жёлтый шарф, и она улыбается, бросив взгляд на их шеи, когда парни проходят мимо неё к своим местам. Едва они успевают сесть, как выключается свет и включается реклама. Светло скидывает куртку, поправляет шарф и достаёт из рюкзака литровую бутылку колы. На вопросительный взгляд Рудбоя он наклоняется к парню и шепчет: — Ну я же бедный андерграундный реперок, не буду же я покупать дорогущие напитки в кассе кинотеатра! А в Перекрёстке кола по акции — две по цене одной, вот, смотри, я и тебе взял. Перехватывая у всё ещё копошащегося Фаллена из рук бутылку, Ваня случайно скользит своими пальцами по его, и Ванечка на секунду замирает, а затем как ни в чём не бывало, откладывает наконец свой рюкзак на соседнее сидение и расслабляется в кресле. Рудбой, тоже сняв мешающуюся куртку, но оставив шарф висеть на шее, к середине фильма буквально растекается по сидению. Он откровенно не понимает, что происходит, потому что первая часть вышла два года назад, и он не может вспомнить и половины персонажей. Компания девчонок постоянно хихикает, когда на экране появляется Дамблдор, а Ваня думает — как такой мужик к моменту событий Гарри Поттера вылез из брючных костюмов и стал носить халаты. А ещё Евстигнеев периодически ловит на себе взгляды Фаллена. Периодически, это в том смысле, что Ваня уверен — Светло больше смотрит на него, чем в экран. Рудбой поворачивает голову и смотрит на парня в ответ, а тот и не думает отводить глаза. Вместо этого он переводит взгляд на широко расставленные коленки расплывшегося по креслу Вани, сам сползает ниже по своему сидению и, разведя ноги, касается Ваниной коленки своей. Рудбой тушуется и отворачивается, но ногу не убирает, до самого конца фильма ощущая сквозь тонкий слой ткани тепло тела Ванечки. А ещё он пытается перестать мысленно называть Светло Ванечкой, но у него не особо хорошо выходит.

***

— Ну, как тебе фильм? — они выходят из зала и останавливаются в холле, чтобы одеться. — Честно говоря, я нихуя не понял, — усмехается Рудбой, поправляя шарф. — А тебе как? Фаллен на секунду смущается, а потом всё же говорит: — Я вообще то его уже видел. Ваня переводит на Светло шокированный взгляд. Ванечка понимает, что всё же придётся продолжить. — Я ходил на него в день премьеры, как же ещё — я трушный поттероман. Просто когда ты сказал, что ещё не видел фильм, я подумал, почему бы не сходить с тобой. — Ты… — Рудбоя прерывает звонящий в заднем кармане джинс телефон. — Прости, мне нужно ответить. Фаллен кивает и смотрит, как Ваня отходит в сторону, принимая вызов. До него доносятся реплики Евстигнеева. — Да. Не особо, вообще то. Блять, Макс, нет. Да понимаю я, но не могу. Блять. Ладно, подожди. — Рудбой отбивает звонок и подходит обратно к Ванечке. — Слушай, у тебя были какие-то планы на после кино? — Ты хочешь свалить? — Фаллен не глупый, он понимает всё сразу. Почти понимает. — Не хочу, но у ребят завал в семнахе. Димас опоздал на самолёт и не успеет прилететь к началу смены. Бар открывается через полчаса, а у них нет бармена. Макс и Дэн не успеют к семи. — Тогда не буду тебя задерживать. — Вань, пошли со мной. Это всего на пару часов, Максим подъедет к десяти. Посидишь за стойкой, я налью тебе за свой счёт. — Да ну, дядь, нахуй надо, — Фаллен застёгивает куртку и собирается отвернуться, когда Евстигнеев снова хватает его за предплечье. Светло поднимает взгляд и, блять. Он тонет в голубых глазах Рудбоя. И похуй, что гигантский зрачок почти вытесняет радужку. Тонкая полоска голубого, и Ванечка не может отказать. Рудбой смотрит выжидающе и Фаллен сдаётся. — Окей, договорились. Но с тебя желание. — Желание? — Рудбой замирает. — Да, репер Охра. Желание. Я говорю — ты выполняешь. Снова звонит телефон. Ванечка опускает взгляд на ладонь Рудбоя в которой разрывается стандартной мелодией седьмой, кажется, айфон. Затем снова смотрит в глаза Евстигнееву. Приподнимает бровь. — Окей. Договорились, — он берёт трубку. — Да, Макс, я открою смену, только приезжай как можно скорее, у меня планы на вечер. Фаллен тихо усмехается и тянет уже сбившего звонок Рудбоя за рукав куртки к выходу из кинотеатра.

***

Москвин открывает им дверь бара, переводит вопросительный взгляд с Фаллена на шарф Рудбоя, а затем и на лицо последнего, но ничего не говорит. — Я почти всё приготовил, только протри стойку и столы. Рудбой кивает и провожает Москвина взглядом. Ну вот почему он не может побыть барменом сегодня? В семь он открывает дверь, к восьми подтягиваются первые посетители. На Ванечку, сидящего в углу стойки, никто не обращает внимания. Он потягивает «фантазию бармена» и, словно загипнотизированный, смотрит, как Евстигнеев разливает шоты и мешает коктейли. Ваня снова ловит взгляды Светло и, когда тот растягивает губы в ухмылке, улыбается в ответ. В баре не так много людей, середина недели всё-таки, но видимо у них выдались тяжелые дни, потому что у Рудбоя нет ни минуты покоя. Он видит, что Ванечка скучает, но продолжает мешать напитки и разливать их по стаканам и рюмкам. Работа есть работа. Вибрирует телефон и Ваня видит сообщение от Мирона в телеграме.

from Мирон online Видел фотку Развлекаетесь? to Мирон online мы в семнахе потом расскажу

К недовольству обоих Вань, Макс добирается в бар на полтора часа позже чем обещал. Рудбой накидывает куртку и шарф, на который Макс тоже смотрит с усмешкой, показывает ему фак, и выходит из бара. Фаллен идёт следом. На улице моросит, так что они оба отходят в проулок между зданиями и закуривают. — Пойдём к тебе, — внезапно говорит Ванечка, и Рудбой закашливается. — Я бы к себе позвал, но мне некуда, а ночевал я у Славки. Евстигнеев смотрит на него, в глазах паника. — Да что ж ты так испугался то. Я же не ебаться с тобой буду, дядь. Рудбой, в этот момент снова пытавшийся затянуться, кашляет и роняет сигарету на землю. Наконец, он собирается с мыслями и спрашивает: — Зачем? — Оладушки печь, зачем же ещё? — отвечает Фаллен, как ни в чём ни бывало, и добавляет. — Это моё желание. — Желание?.. — Светло кивает. — Блять, окей. Ладно. Поехали. — Отлично. Только надо в магазин зайти, — Ванечка подмигивает и улыбается, а Рудбой ловит себя за мысли, что хочет попробовать эту улыбку на вкус. Он не понимает, откуда эта мысль вообще взялась, и так её пугается, что заикается, когда спрашивает: — З-з-зачем в магазин? — Увидишь, — отвечает Фаллен, хватает Рудбоя за рукав, и тянет в сторону метро.

***

У Рудбоя трясутся руки, когда он пытается открыть дверь, и он не понимает, почему так нервничает — взрослый мужик всё-таки. Проходит в квартиру, скидывает кроссы, наступая на пятки, и хочет взять у Светло из рук пакет, чтобы тот смог разуться тоже, но Ванечка не позволяет. Он даже заставил его стоять снаружи, когда пошёл в Перекрёсток недалеко от Ваниного дома. Ванечка наконец справляется со своей обувью и просит показать ему кухню. Рудбой, совершенно не понимая, что происходит, идёт в сторону кухни, сигналя Фаллену следовать за ним. Он открывает окно, приземляется на табуретку и закуривает. Светло заглядывает в холодильник, хмыкает («так и знал») и ставит пакет на столешницу рядом с плитой. — Мне нужны кастрюля и сковородка. — Что? — Рудбой понимает, что обращаются к нему, но не улавливает слов. — Кастрюля. И. Сковородка, — Рудбой машет рукой в сторону духовки. — Хорошечно. Я надеюсь, соль с сахаром то у тебя есть? А, вижу. — Что ты делаешь? — Рудбой кажется приходит в себя и начинает задавать вопросы. — Как что? Оладушки пеку, я же сказал. Ванечка достаёт из пакета стакан кефира, пачку муки и пачку соды, решётку яиц и даже маленькую бутылочку растительного масла. Он моет руки и начинает смешивать ингредиенты, а до Рудбоя наконец доходит, что парень не шутил. Ваня Светло на кухне Вани Рудбоя. Готовит оладьи. Ебануться. Евстигнеев скуривает подряд уже третью сигарету. У Ванечки уходит пара минут, чтобы найти венчик, и теперь он стоит, помешивая и напевая себе под нос что-то из Земфиры. На часах почти час ночи, масло шкворчит на сковородке, а у Рудбоя закончились сигареты. Он молча сидит и пялится на то, как Ванечка крутится у плиты. Проходит ещё какое-то время, прежде чем на стол перед Евстигнеевым опускается тарелка с оладьями и миска со сметаной. Рядом ложатся вилка и нож, а Фаллен садится на табуретку напротив Вани. Рудбой отмирает, следуя примеру Светло, берёт в руку приборы и отрезает кусочек от первой оладьи. Макает в сметану и подносит ко рту. Ванечка делает то же самое. Рудбою нравится. Нет, ему очень нравится. Если бы его припёрли к стенке, то он бы никогда не признался, но оладьи Ванечки на вкус лучше, чем те, что когда-то готовила ему мать. И Аня, но он старается не думать о ней сейчас. Ванечка, казалось бы, читает его мысли, потому что хитро улыбается и спрашивает: — Ну как тебе? — Волшебно, — честно признаётся Рудбой и зеркалит улыбку Светло. Они доедают, и Ванечка встаёт из-за стола, подходя к раковине. Он же не?.. Да. Он начинает мыть посуду. — Зачем? Фаллен сначала не понимает, что его спрашивают, а затем, увидев направленный на губку в его руке взгляд Рудбоя, отвечает: — Я бы сказал, что так воспитан, но, если честно, что-то мне подсказывает, что, если я не помою, эта посуда будет лежать тут до тех пор, пока тебе не из чего будет есть. Ване нечего на это сказать, так что он молча продолжает смотреть на то, как Ванечка моет его посуду. На его кухне. В его квартире. Всё ещё ебануться. — Так что за прикол у тебя с оладьями? — решает спросить Фаллен, опираясь бёдрами на столешницу. — Люблю я их и всё тут. Девчонки-подписчицы посчитали это милым, так что теперь это вроде как часть образа. — Любишь значит? — Ванечка смотрит ему в глаза. — Люблю, — Евстигнееву хочется отвести взгляд, но он не делает этого, тихо отвечая на вопрос. Ванечка тоже понижает голос и шепчет: — Хочу быть твоим оладушком. Рудбой, продолжая смотреть Светло в глаза, встаёт с табуретки и делает шаг вперёд. — Я тоже, — говорит он, делая ещё один шаг. А затем он закрывает глаза. И целует.