Искаженный Сигнал

Редд Янковски (Лена Иванова)

Мой приятель? Это он про пацана, или про кого-то из наших? Надеюсь, что про первого. Потому что крыса со стороны — это не так обидно и не так опасно, как крыса там, среди наших. Где остальные… Хотел бы я и сам знать. Хотя нет. Пожалуй, не хотел бы. Потому что если бы я знал, где они, то мог бы выдать либо под пытками, либо под всякими там «сыворотками правды», под которыми можно вытянуть у человека все, что угодно, без всяких пыток. И к которым люди с интеллектом выше, чем у хлебушка, прибегнули бы в первую очередь. Первым желанием было от души харкануть в рожу полковника. Но остановило от этого шага два обстоятельства. Первое — это мне ничего не даст, кроме временного морального удовлетворения. Второе — это ничего не объяснит. А персонаж у нас пиздлявый донельзя, глядишь расскажет, как они смогли меня вместе с телом выдернуть хер знает куда. В смысле, засыпал я в броневике, а проснулся почему-то в другом месте. И судя по всему — в лапы к армахемовским пидорам попал только я. Что очень интересно и… Так, стоп. Это снова не я. Тот, кто был там третьим и сейчас наблюдает за мной. Он… Видит меня? «Редд!» — крик Элис доносится сквозь временно появившуюся перед глазами темноту. Потом все исчезает. Больше не чувствую их присутствия. Их… Значит, кто-то был, но не Элис, а она появилась потом. Уже хорошо. Может, Кирилл? Он видел «краем глаза» нашу с пацаном встречу, а значит… Кто бы он ни был — сможет предупредить остальных. А я пока что выясню личность пацана, ну и заодно разберусь — насколько по своей воле он слил меня «Армахемовцам». От этого и будем плясать. В смысле, если он меня за бочку варенья и корзину печенья продал — там один разговор. Если они каким-то образом использовали его телепатические навыки, а он и не знал, что меня из-за этого зацепят — там дело другое.  — О мальчике думаешь, я смотрю. Сразу видно — баба. Ну пошли, полюбуемся на твоего мальчика… «Пошли» — это было только про Вэнека. Меня потащили волоком, потому что идти сам я бы не смог. Заковали, демоны… Внезапно стало очень смешно. Вспомнились почему-то кадры из фильма «Иван Васильевич меняет профессию», где царь из прошлого так же пытался разобраться в обычных вещах мира будущего и все время влипал в какие-то истории… Я, получается, тоже примерно так же вляпался. Пытался разобраться, что к чему в мире красного неба и непонятно как угодил в ловушку полковника. Причем явно в какую-то достаточно обыденную ловушку, потому что меня явно ждали — раз. И потому, что никого не удивил факт срабатывания ловушки — это два. В смысле, клоны, которые меня тащили, не удивлялись по понятным причинам, а вот Вэнек мог бы и выдать какую-никакую реакцию. Потому что о своей ненависти к паранормальным товарищам полковник говорил достаточно эмоционально. А значит — и удивление должен был бы продемонстрировать…  — Ну познакомьтесь лицом к лицу, крысеныши, — меня заталкивают в… Ну, можно было бы назвать это камерой, но весьма условно. Потому что, во-первых, помещение круглое. Во-вторых — его потолок теряется где-то… Высоко над нами. Наверное, он там есть, но мне лично видно только первые метра четыре стен, а дальше темнота. Неба не видно, жаль. Так можно было бы понять, глюк передо мной, или же точно жестокая реальность. В пользу последнего говорили весьма реальные болевые ощущения и нахождение в теле Редда. В пользу первого — непонятки с моим переносом из броневика в лапы Вэнека, ну и тот факт, что Альму я пиздил тоже в «Реддовском» облике, да и с призраками общался в нем же. Леной я был только в глюках с Пойнтманом и снах с пацаном. А, ну и в кошмарах с Альмой немного, но там совсем другая история. Было бы здесь небо — можно было бы по цвету понять, реальность это, или же глюки. Пока что будем действовать по законам реальности, хотя… Стоп. В паранормальном мире у меня получалось вытворять ненормальные вещи. Выходит, если сейчас я тоже сплю — можно… Ну, например, выключить силой мысли вот тот мониторчик. Пшик! Гасни… А вот фигушки. Больше на реальность похоже… Пинок под зад был весьма реалистичным, надо сказать. И пропахал носом цементный пол после этого я тоже подлинней некуда! Похоже, все-таки не глюк. Как и не глюк человек, который сидит в центре камеры на коленях, схватившись руками за голову. Не сразу понимаю, что его плечи трясутся. Как будто он… Плачет? Нет, не похоже. Смеется? Более вероятно, но тоже не то. Встаю на ноги и с удивлением понимаю, что наручники разъединились и теперь я могу стоять, ходить, ну и может еще что-то делать. Так… Присмотревшись, понимаю, что у наручников магнитный замок. Выходит, что его открыли перед тем, как закинуть меня в камеру. Или при выдаче финального ускорительного пиздюлина. Это уже не важно. Важно, что этот мужик передо мной, похоже, и есть пацан. Выходит, ребята были правы — никакой он не пацан. Ну да это я и сам подозревал — умный больно для десятилетки. Даже если предположить, что телепаты что-то типа вундеркиндов — все равно почти никогда он не был похож на ребенка.  — Эй… — не рискую подходить ближе без предупреждения, потому что мало ли, как он отреагирует. В снах шибко пугливым был, так что как бы не устроил в реале мне какую-нибудь бяку. Учтем еще тот факт, что в снах он меня видел «Леной». И даже если я рассказывал ему о том, что нынче тусую в теле мужика — представлений о моей внешности мужчина не имеет.  — Так и думал — это на тебя тоже не действует. Падай, как я. Не прямо сейчас. Но покажи, что ты чувствуешь. И что тебе плохо, как и мне.  — Ты знаешь, кто я? — стараюсь говорить тихо. Понимаю, что если есть тут какая-то звукозаписывающая аппаратура, то она услышит наш разговор, но все же хочу перестраховаться. Потому что если аппаратуры нет — есть шанс поговорить без лишних ушей.  — Я же вижу тебя. Сквозь твое тело. Мне жаль, прости.  — Что?  — Я о том, как ты здесь оказалась. Если бы я знал, что они поймают тебя…  — Если ты не знал, то забей. Если я узнаю, что на самом деле ты знал и сдал им меня добровольно — ты труп. Хриплый смех.  — Узнаю твою риторику. Знаешь его?  — Кого?  — Вэнека.  — Встречались. Мы съебывались из «Предвестника», он меня подкараулил и натравил клонов. Слишком долго пиздел — мы успели выскочить через дыру в полу ну и съебались, фак ему на прощанье показав. Не уверена, что последний он разглядел — дело в слоу-мо было, но судя по его пламенной любви ко мне — съеб с первого свидания он мне не простил. Теперь мстить будет, сука…  — И снова ты абсолютно спокойна. Не понимаю.  — Ну, ты тоже не по потолку в панике бегаешь.  — Может, и бегал бы. Но когда голова раскалывается — физподготовкой особо не позанимаешься. Ты там давай, изобрази из себя страдальца в меру актерских данных. И будем думать, как отсюда выбраться.  — Ну, ты же собирался устроить всем похохотать, верно?  — Это было до того, как эти бляди сообразили глушилки включить. Так что сейчас из меня юморист… Так себе.  — Ясненько, — обхватываю руками согнутые в коленях ноги и утыкаюсь лицом вниз. — Но они же их выключают когда-то, так?  — Не уверен. Меня они слишком боятся, тебя… Ну, тебя они убьют только после того, как узнают местоположение остальных. Или когда поймут, что из тебя им ничего не выбить.  — Замечательно. То есть, тебе убить меня не дадут.  — Даже если так — это ничего не даст.  — Ну почему же. Как минимум они ворвутся сюда, чтобы растащить нас. А там можно будет и с моим глючным «слоу-мо» попытаться что-то сделать… Смех — и мужчина отнимает руки от лица, опираясь ими на колени. Из-за темноты не могу разлядеть это самое лицо, но очертания кажутся смутно знакомыми.  — Это не сработает. Нас просто ударят током, дистанционно. А когда отключимся — растащат по разным камерам.  — Говоришь, могут сделать так, чтобы отключились… Это веселей. Если у меня получится вылететь на «режим призрака» — можно будет устроить этим господам какую-нибудь веселуху. Или дать знать нашим, где я нахожусь.  — Не думаешь, что Вэнек только этого и добивается?  — Если бы он этого и добивался — уже вырубил бы меня нахуй и… Стоп.  — Что?  — На мне был дисплей. И оружие. Почему при переносе осталась только одежда?  — Потому что тебе Вэнек оставил только одежду. Очевидно же, что он перед тем, как тебя разбудить, все с тебя поснимал.  — Ладно… Значит, еще нужно будет мои вещи найти, когда выберемся.  — Ты все еще уверена, что мы сможем выбраться.  — Слушай, мы либо пытаемся выбраться, либо скулим и ноем, как все плохо. Я предпочитаю первое. По крайней мере, если меня прибьют при попытке к побегу, я успею хоть немного этим тварям насолить и… Звук открываемой двери заставил оборвать разговор. И только после этого вспомнить, что так и не спросил, как зовут пацана. Ну, мужика, то бишь.  — Вижу, вы успели познакомиться. И даже подружиться, — Вэнек осклабился. А потом мимо меня прошел к сидящему в центре камеры мужчине. — Ну и как тебе новая семья, второй прототип? Чего, блять?! Второй прототип?! Это что… ну все, понятно. Я теперь вишу бутылку Борису. Если выберемся. Он ведь предположил, что мальчишка из моих сновидений может быть Феттелом, вот только, похоже, во враждебности последнего по отношению к нам мы все ошиблись. Видимо, его поведение раньше было все-таки из-за Альмы. Все из-за этой суки, блять. Феттел не ответил. Лишь поднял голову и со знакомым прищуром уставился на полковника.  — Молчать предпочитаем. Ну-ну. Посмотрим, такой же молчаливой будет эта тварь, или скажет нам что-нибудь интересное. Это про меня, ясное дело. Ну посмотрим, полковник. Может, я тебе какой сюрприз преподнесу напоследок… «Эй, ты меня слышишь?» — пытаюсь обратиться к Феттелу, которого тащат впереди. Ни ответа, ни привета… Ну а кто бы мог надеяться, что это так просто работает. Обычно же мы либо во сне связываемся, либо через «призрачный» облик, а когда оба в сознании — это не срабатывает. Знать бы точно, что вообще способно гарантированно срабо… Миг — и по пути нашего следования из воздуха возникает фигура Стива. Призрак тут же исчезает, осыпаясь серым пеплом, но ощущение его присутствия остается. Так, а Стив у нас что умеет? Стив у нас умеет меня таскать сквозь закрытые двери. И не только меня — с его помощью, помнится, я в прошлый раз вынес аж целый «Седьмой прототип» из запертого помещения. Вопрос, сможет ли он вывести меня и Феттела. И главное — захочет ли это делать. Ведь Феттел был тем, кто частично виноват в его, Стива, смерти. А значит — призрак запросто мог желать второму прототипу не свободы, а смерти, причем страшной и мучительной. Вот куда он исчез? Если пошел докладывать обо всем тому же Пойнтману — неизвестно, как солдат отреагирует. Меня, скорей всего, спасет по пути, как уже делал однажды, а вот что будет с Феттелом? «И почему тебя так волнует его судьба?» — со смешком уточняет у меня в голове голос лейтенанта. «Он же мне помог. И я ему слово дала, хотя он меня за язык, в общем-то, не тянул». «А разве тот факт, что он оказался не тем, за кого себя выдает, не освобождает тебя от этого слова?» «Вообще-то как бы не очень. Если бы он, копируя себя канонного, полез меня на вкус пробовать или натравил бы на меня тварей всяких, как Альма — там да, прикладом по зубам или пулю в голову по примеру Пойнтмана, ну и все на том. А так… Мне ему предъявить все еще нечего. Кроме моего залета сюда, но в этом, как я поняла, он не виноват». «И ты хочешь, чтобы я помог и ему тоже, — призрак прижимает ладонь к лицу. — Спенсер был прав». «Ты о чем?» «Ты слишком похожа на его брата». «А ты его тоже знал? Ну, настоящего Редда». «Мы со старшим Янковски не один год вместе прослужили. За это время, как правило, успеваешь о человеке всю подноготную узнать. Конечно, если этот человек — не Пойнтман, думаю, ты понимаешь, о чем я. Но с тобой даже Пойнтман разговаривает, что само по себе удивительно». «Ну, жизнь вообще прекрасна и удивительна. Так… Как нам отсюда выскочить? Идеи есть хоть какие-то?» «А у тебя их, значит, нет». «Ну, вообще-то есть парочка, но они все на грани фантастики. Вариант первый — каким-то образом вырваться во время допроса, ну и навалять от души и Вэнеку, и клонам. Вариант второй — каким-то образом проскочить через призрачный мир и, опять же, либо убежать, либо навалять — это по ситуации. Как видишь — у всех моих планов есть один изъян: я даже примерно не представляю, каким образом их можно осуществить». «Гладко вышло на бумаге, да забыли про овраги, — усмехнулся Чен. — Попробую поднять здесь небольшой переполох. Верней, мы попробуем. Но сразу честно предупреждаю — мы не знаем, что из этого получится». Миг — и рядом на мгновение возникают Холидей с Янковски. Тут же осыпаются пеплом, но ощущение их присутствия в голове почему-то остается. Ладно, посидим, подождем, посмотрим, что можно сделать. Переполох — это может быть как глюк на камерах наблюдения, который заставит людей Вэнека разделиться, так и какой-нибудь взрыв, случайно открывшаяся дверь и чем там еще призраки обычно занимаются. В любом случае суть этого переполоха в том, что от нас с Феттелом ребятки ненадолго отвлекутся. А этим можно будет воспользоваться. Интуиция мне подсказывает, что второй прототип тоже не будет сидеть, сложив лапки и ждать, пока нас обоих угробят. ***

Пакстон Феттел (Второй Прототип)

Призраки появились. Судя по всему, о чем-то разговаривают с Леной. Но я их не могу услышать. Ничего не могу услышать из-за проклятых глушилок. Надеялся, что побыв немного там, в сознании Лены, смогу перебить их сигнал и вырваться, но не получилось. Вместо этого я втянул ее в неприятности. Хотя этого, честно говоря, совсем не хотел. Там, в том странном мире, эта девочка была единственным человеком, кто смог помочь мне. Когда-то давно я мечтал о том, что появится кто-то, способный избавить меня от кошмаров. Судьба любит шутить — мне послали такого человека. Вот только пришел он слишком поздно для меня. И как оказалось — очень сильно меня боялся. Никогда не волновало, кем меня видят другие люди. Знал, что буду монстром. Но она… Это было другое. Она ненавидела не суть. Поступки. Даже сейчас в разговоре реакции сменяли одна другую так быстро, что я едва успел за ними следить. Сразу четыре типа — определенно, больше, чем обычно у окружающих. Сначала она была в замешательстве из-за того, что я оказался не ребенком. Но это замешательство было вторичным — больше всего ее волновало, предал я ее по доброй воле, или же меня вынудили сделать это. Потом, когда она узнала, что Вэнек каким-то образом смог использовать меня, чтобы поймать ее — сразу забыла обо всем. Никаких нотаций в стиле «мог бы и догадаться», никаких обвинений. Насколько я могу понять, она все конфликты так привыкла решать. Ты не виноват — окей, забываем и живем дальше. Можно было понять все еще в первый день нашего знакомства, когда она сначала не злилась на меня за то, что глюки на нее случайно натравил, а потом — также не злилась на брата за то, что тот слегка потрепал ее из-за рефлексов. Честно говоря — когда Вэнек меня раскрыл, на мгновение стало даже… страшно. Глупо, знаю, но это был единственный человек, который не считал меня чудовищем. Верней, считал, но по вполне обоснованным причинам. У них, нормальных людей, не принято есть других людей. И принято держаться как можно дальше от всяких сумасшедших. И если телепатию она была готова принять, то проблемы «с кукушечкой» — уже нет. Причем такие проблемы, которые заставляют на других нападать. У меня нет проблем. Это был не я. Верней, не совсем я. Когда сливаешься с кем-то в синхронизации, невольно заимствуешь от него… многое. Как правило — все, что у него есть. Амплитуду чувств, мышление, систему ценностей, страхи. Все, что я впитал в себя в «Армахеме», соединилось с ненавистью матери. А затем — прошло через призму восприятия Лены. И со мной случилось то же, что и с Альмой — мне стало страшно, но совсем по-другому поводу. Стало страшно, что оттолкнет тот человек, который при других обстоятельствах мог принять меня, как друга. Как принял «Элис». Я хотел тебе сказать свое имя. Дважды пытался. Но ты оба раза просыпалась. Не по своей воле. Думаю, ты это учтешь, когда снова оценишь меня. И очень надеюсь, что ты дважды подумаешь, когда будешь выносить мне приговор. Потому что ты вынесешь его и себе тоже. Потому что я не прощу еще одного предательства. Ты ведь тоже не простила предательства своим родным, так, Лена? Ты этого не скажешь никому, но если бы тебя не предали — ты бы пошла на любой риск, чтобы спасти этого ребенка, да? Как рисковала, спасая меня в кошмаре. И как рискуешь сейчас, пытаясь придумать способ спасти нас обоих… Рискуй и дальше. Докажи мне истину своих слов. И возможно — тогда я тоже изменю вынесенный тебе судьбой приговор. Миг — и меня бьют сзади по голове. Судя по всему, Лене достается то же самое, потому что буквально через мгновение я проваливаюсь и оказываюсь в знакомом месте. В этот раз тут нет чужого присутствия, которое она заметила в прошлый раз. Нет и самой Лены. Впрочем, нет — она-то как раз есть. Только появляется позже меня на том высоком турнике, как она его называет - лазилке, куда пыталась забраться в прошлый раз. Подходя ближе чувствую, как ноги наливаются свинцовой тяжестью. Это значит только одно — она не хочет, чтобы я подходил. Пока что не чувствует опасности от меня, просто неосознанно мешает приблизиться. Чувствую раздражение и стараюсь его подавить. Нельзя ее упускать. Если она сейчас даст мне руку — все будет намного проще. И уговорить ее сделать это на самом деле намного проще, чем поднять против Армахем клонов и перебить всех этих уродов. Потому что сейчас мне даже помощь матери не понадобится. Только немного ее негативного (и не очень) опыта, а еще — крупица знаний о человеке под названием «Лена Иванова». Я знаю о ней не так уж много, но все же достаточно. Знаю даже то, что она скрывает от самой себя. Что она всех жалеет. Что старается помочь тем, кто слабей. Что старается защитить тех, кто рядом. Вытащить их из проблем. Что считает себя ни на что не способной сейчас, но на деле — может сделать для других больше, чем кто-либо иной, лишь одним разговором резко перемешав карты, а потом — расставив их по местам. А теперь главное — правильно на этом сыграть. Но сказать я ничего не успеваю — меня резко дергает обратно в реальность и вот — я уже в другом месте. Комната меньше той, где меня держали, но три странных устройства по центру, напоминающих пыточные кресла, никакого доверия мне не внушают. Лене, судя по всему, тоже, потому что в процессе посадки на кресло она брыкается так, что ее впятером еле удерживают. Я не сопротивляюсь — и так понятно, что сейчас вдвоем не справиться со всеми этими. Не при включенных глушилках. Надеюсь, призраки сообразят, что нужно просто повернуть один, ну ладно — два-три рубильника — и дальше Вэнек столкнется с неприятным сюрпризом. Всех клонов под контроль я, конечно, взять не смогу, но вот парочку ближайших захвачу. И тогда мы посмотрим, кто лучший кукловод. Сразу сообщаю — не полковник и помогающие ему подопытные крысы. Кхм… Кстати, а ведь «Предвестников» задумывали, как командиров-телепатов. Неужели в «Редде Янковски» нет ничего ни от меня, ни от Альмы? Было бы обидно.  — Ну что же, девочка, теперь мы поиграем с тобой в интересную игру. Ответишь правильно — и твой приятель умрет быстро. Не ответишь — и ему будет очень, очень плохо. Разряд… Тело прошивает болью. А, электрошок. Понятно. Ничего нового полковник не изобрел. Бывали у меня дни и похуже.  — Не говори… ничего, — голос все-таки дрожит. И сердце колотится. Больно. Кажется, из-за электричества все хуже — сигнал глушилок впивается в голову, рвет на части череп и идет вниз по позвоночнику, дробя все кости с такой силой, что хочется лишь свернуться в клубок и скулить, как в детстве после очередных «уроков». Не дождетесь, уроды. Звук плевка — и взревевший от ярости Вэнек бьет Лену кулаком в лицо.  — Разряд! — снова командует он. Выгибаясь от боли дугой, лишь усмехаюсь. Девчонка-то, что надо. Я тоже в ее возрасте любил бесить этих ублюдков. Потом надоело. Пять ударов спустя едва могу дышать. Чувствую, что еще немного — и упаду. Не на нашу с Леной площадку. А туда, где нельзя будет спрятаться. Где меня рано или поздно убьют. Ну что же, выходит, я умру… сегодня.  — Говори, тварь! — очередной удар не достигает цели. Потому что тело, внезапно освободившееся от оков, хватает Вэнека за горло и валит на пол. — С-с-с-с-сука… Хруст позвонков. Быстрый рывок вперед. Удар ребром ладони по горлу одного клона, выхватить его оружие, выстрелить во второго. Гранату с пояса первого — в третьго и четвертого. Шум бьет по ушам. Заставляя застонать сквозь стиснутые зубы. Когда слух возвращается, а вместе с ним и зрение, хоть и нечеткое — понимаю, что для находящихся рядом клонов, как и для Вэнека, все кончено. И понимаю, что мы здесь не одни.  — Просто дерни рубильник — и все, — Спенсер Янковски завершает говорить и бросает взгляд на меня. Почему-то сразу понимаю, о каком рубильнике он говорит. Он призывает… добить меня? Когда Лена кивает — понимаю, что снова ошибся. И эта ошибка сейчас станет фатальной. Потому что Лена, кивком поблагодарив тающего призрака, подходит ближе ко мне.  — Ну вот все и закончилось. Одним ударом всех мразей… — закрыв глаза, девчонка спокойно вздыхает, а потом — со своей привычной, детской улыбкой смотрит на меня. Ну что смотришь? Давай, добей. Стану призраком, как в этой вашей игрушке — вовек от меня не отделаешься.