Pray for me

Брок Рамлоу был наёмником до мозга костей. Вот именно таким, кто готов ахуеть как на многое ради бабок. Но, как выяснилось, даже у него был свой предел. Нет, на самом деле, всё было немного по-другому. Вернулся из армии, понял, что убивать для него не особо проблема, в ближнем бою он и вовсе почти бог, а из колледжа Брок в своё время вылетел, так что почему бы и не попробовать податься в наёмники? На пятьдесят процентов научная, настолько же — военная, не совсем правительственная организация была хорошим вариантом с более чем хорошей зарплатой, и тогда ещё совсем молодой Брок решился. Или краткая история командира СТРАЙКа, или какого чёрта он забыл в Гидре. Рамлоу реально уже не был рад тому, что с десяток лет назад подмахнул контракт. Кто, блять, знал, что эта не до конца военная, не до конца научная конторка, окажется остатками нацистской организации, которую когда-то не добил Капитан Америка? А сейчас Гидра была в самом центре ЩИТа, а Брок рвал свою задницу, чтоб ни один из двух директоров его не прикончил. Он не Чёрная Вдова, в конце концов, быть двойным агентом не подписывался. Но когда Александра Пирса такое ебало? По ощущениям, его вообще ничего не ебало, ибо вёл он себя порой как те стервы с недотрахом, от кого и пошло не самое приятное сравнение. В общем, Пирс был не глуп и группу огневой поддержки сцапал себе. Конечно, ЩИТ не остался в стороне, и Рамлоу с его ребятами мотало по всем пяти континентам (серьёзно, их не забрасывали разве что в Антарктиду — «вы непривычные к холодам, вы там бесполезны»). И чёрт с этим всем, Броку было бы плевать, ребятам своим он инструктаж давно провёл, за слежкой и прослушкой они следили, снимали при случае, не палились и были белыми и пушистыми, — что для Пирса, что для Фьюри, — условные сигналы на случай пиздеца каждый из команды мог хоть спросонья показать, Брок за этих живучих ублюдков не боялся — его школа, при случае выплывут. Но пару дней назад Пирс вызвал его на ковёр, — и Рамлоу был уверен, лучше бы на ковёр, да он предпочёл бы быть уволенным с волчьим билетом, чем участвовать в том пиздеце, на который его, не спрашивая, — а нахуя, ведь действительно, — подписал Пирс. И теперь он был куратором легендарного «Призрака». Того самого, о ком легенд было миллион, а фоток — ни одной. Звали его, конечно, не Призраком, но и настоящего имени у него не было. Зимний солдат — лучшее оружие Гидры, которое должно нести идеалы организации в массы, а нёс, как бы удивительно это ни звучало, только смерть. Брок был уверен, что этого человека на самом деле не существовало, а тут вон оно как вышло. Только вот вряд ли Зимнего можно было назвать человеком. Робот в криокамере, зомби, если хотите. До первого задания солдата под кураторством Рамлоу оставалось около недели, а Брок сидел и напивался в баре. Потому что нельзя так с людьми. Потому что солдата было искренне жаль. Потому что убивать кого-то за бабки — это одно, а мучить годами (если не десятилетиями, Брок не знал точно, как давно Зимнего завербовала Гидра) — это, блять, совсем другое, и за такое любые деньги мира покажутся недостаточными и слишком грязными. Только вот съебаться Брок не мог. Оказался на крючке, как дурак, не просчитал отходные пути, не проверил запасные варианты. И итогом всему времени после армии стал вот этот вечер четверга, когда до миссии с Зимним оставалось пять дней, а до конца вечера — минимум пара бутылок чего покрепче. Джек Роллинз, верный друг, заместитель командира СТРАЙКа, был с Рамлоу и усиленно помогал тому забыться. — Роллинз, ты пойми, ну это прям совсем край. Он замороженный там, понимаешь, как мясо в морозилке, у меня слов нет для этих ебучих нелюдей! Нам-то везёт, мы сами по себе, и тренируемся сами, и медосмотр сами проходим, никто нам ничего случайно не вколет, никаких ненормальных тренировок для нас не устроит, испытывать на СТРАЙКе такие методы так вообще самоубийство, не вы сами, так я руки этим докторишкам пооткусываю, чтоб не рыпались в следующий раз… А тут… Роллинз, тут пиздец. Джек лишь еле слышно вздохнул, махнул бармену, чтоб тот повторил. — Командир, ты просто сильно пьян. Успокойся. На тебя и так бармен косится уже. Не здесь такое обсуждать, Брок. И не верится, что это я говорю тебе, тому, кто лично каждое утро наш зал проверяет на жучки. Карие до желтизны глаза попытались сфокусироваться на лице Джека, и лишь когда Брок более-менее смог смотреть в одну точку, он кивнул. — Тогда двигаем ко мне. Нет желания со мной пиздеть — просто закинь меня в такси, будь другом, — после этого Рамлоу залпом опрокинул в себя очередной стакан и пристальным взглядом стал прожигать Роллинза. — Поехали, Командир. Не в баре ж тебя оставлять. Да и тема слишком важная, судя по твоему состоянию. Бросив на стойку пару купюр, мужчины вышли из бара ловить такси до дома Брока. Там они точно могли спокойно поговорить — слишком долго мужчина работал на Гидру, чтоб оставить своё жилище незащищенным, без всяких там глушилок и уплотнённых стен на пару с бронированными стёклами. Когда командир со своим замом уселись на кухне у Рамлоу, тот был предельно трезв. Словно и не пил этим вечером. — Джек, слушай сюда, и запоминай внимательно, так, как «Отче наш» должен знать, понимаешь, — слова Брока звучали зло, без такой привычной насмешки, и это могло испугать кого угодно, но только не Джека. Они вместе служили ещё в Афганистане, Джек знал своего командира от и до, и уж точно не боялся. — Всё, что я буду теперь делать в Гидре — неправильно просто до пизды, как нормальный наёмник я не должен так делать, как нормальный человек — просто обязан. Мне не вытащить Зимнего, но, может у него есть родные или им заинтересуется кто в ЩИТе, естественно, такое не в открытую спрашивают, но ожидание всегда даёт свои плоды. Ты со мной или против меня? Спрашиваю больше для вида, но вдруг и тебе надоело моё самоуправство. Брок замолчал и теперь настороженно смотрел на своего друга. Сейчас он только что наговорил на свой смертный приговор. Уверенность в Джеке была безграничная у Рамлоу, но у всех есть предел, а спасение Зимнего солдата в адекватные поступки, которые можно понять и принять, явно не входит. — Спрашиваешь ещё, командир. Я понял из твоих слов, как там всё хуёво, и что парня надо спасать, понимаю. Предпочёл бы в это не лезть, но что поделать, один ты не справишься, хоть расшибись, Гидра ведь, в конце концов. Рамлоу чуть слышно выдохнул. Какое-никакое прикрытие спины было, а план он придумает, ведь если не сдохнет, он с Зимним явно надолго.

***

Прошло года три с того злополучного вызова к Пирсу. До первой миссии в качестве куратора Зимнего Рамлоу чуть не спился. Брок был обязан приходить раз в день в лабораторию, где держали солдата, общаться с медиками, присматриваться к подопечному, а где-то в перерывах учить инструкцию. Это было слишком паршиво даже для человека, который к крови на руках, — и своих, и чужих, — давно привык. Джек поддерживал как мог, но этого не хватало. Виски заменял все приёмы пищи, добавлялся в кофе, пился вместо воды, а Роллинз лишь помалкивал, давая командиру право убиваться как ему вздумается, лишь бы к утру вторника был живой. Брок помнил, как шёл тогда в лабораторию словно на эшафот. Где-то в районе солнечного сплетения неприятно свербило, легкие сжимало как при астме, пока мужчина наблюдал как солдата, словно куклу, вытаскивали из криокамеры и укладывали на медицинский стол. На уровне инстинктов Зимний пытался тогда сжаться в позу эмбриона, но врачам было плевать. Этого недокиборга закрепляли на кушетке тяжелыми ремнями, а у Брока, словно фантомно, болело сердце. Потом мужчина смотрел как того отмывали, как чинили руку солдату. А всё потому, что именно Рамлоу должен был читать код. Странные русские слова, которые он заучивал в течение недели. Бедный солдат. Брок содрогнулся, когда увидел «обнуление». Электрический ток по мозгу — Гидра была хуже животных, методы воспитания не поддавались адекватной оценке. Это всё были пытки, от крио до бионики и обнулений. И зачем, спрашивается, обнулять солдата после крио, что с ним могло случиться во льдах? У Брока чесались кулаки, он думал, скрошит зубы, когда слышал нечеловеческие крики этого парня в кресле. А потом, как миленький, читал код, голос, правда, едва не дал петуха на необходимой «Здравствуй, солдат». После миссии Брок кормил этого почти ребёнка с рук непонятной бодягой, ведь солдат не мог нормально питаться. А потом не хотел отдавать парня медикам. Снова крио, снова обнуление… Рамлоу вместо привычного сна после миссии тогда в очередной раз завалился в бар, обогатив его на сотню долларов, ибо иначе не мог. Не знающий жалости наёмник проникся безэмоциональной мордочкой лучшего убийцы столетия, вот умора-то. Ситуация не располагала к смеху, но Брок истерически ржал ещё часа два как пришёл в тот день домой. Такие дни как этот злоебучий вторник, не забывают. А у Рамлоу он выжегся на подкорке, словно это ему током по мозгам ебнули.

***

Всё шло своим чередом, пока в один из дней в свой кабинет его не вызвал, на этот раз, уже Фьюри. После того знаменательного дня, как Брока к себе на ковёр позвал Пирс, Рамлоу очень, прям очень, не любил вот такие вызовы. Неважно, кто из директоров вызывал — в каждой организации хватало своих скелетов в шкафах, а быть куратором очередному сломанному человеку — этого Брок не выдержал бы. Когда Фьюри сказал, что они нашли и разморозили Капитана Америка, Рамлоу закашлялся. Серьёзно, сколько ещё ахуенных замороженных мужиков было у ЩИТа и Гидры? Что ж, теперь СТРАЙК прикрывал тылы не только Зимнего, но ещё и Капитана. А тылы были что надо, Брок сразу оценил. Пришлось проводить ещё одну беседу со СТРАЙКом, докладывать Пирсу, что разорваться они не могут, а ЩИТ в приоритете, получать пропиздоны, и думать, как теперь жить дальше. На самом деле, сложно особо не было. Это Брок понял уже через пару миссий. Кэп — мужик ахуенный не только внешне. В команде работать умеет, планы составляет — убиться можно насколько чёткие и точные, в рукопашке укладывает кого угодно, — опытным путём было выяснено, что из всего ЩИТа хоть немного потягаться со Стивом может только Рамлоу, — в общем, был он — мечта, а не мужик. И на эту мечту приходилось по-быстрому дрочить в туалете, ибо с настолько тяжёлой головой даже передвигаться было сложно, не то, что драться или бумаги заполнять. Правда, уже через пару месяцев Брока накрыло шальной мыслью, что он чёртов любитель сирых и убогих. Мало того, что за Зимним едва не сопельки подтирал, а по ночам видел влажные сны про него же, так теперь Кэпа всё порывался как-то обогреть, поговорить, — видно было, что тому сложно в новом для него времени, когда все близкие люди давно покоились в могилах. Эта ебанутая идея вызвала очередной истерический смех и знатную попойку с Джеком. Тот уже ничему не удивлялся, и просто слушал пьяные откровения Рамлоу, который вначале восхвалял задницу Стивена Гранта Роджерса, а потом едва ли не ныл, что тому явно нужна помощь, но не силой же национальное достояние тащить к психотерапевту! Очередной план был составлен, Роллинз в очередной раз убеждал командира, что все окей и он его поддерживает, а потом они допивали очередную бутылку виски. Это всё стало похоже на паршивую привычку, и Рамлоу (вместе с Джеком) надеялся, что у директоров больше нет сюрпризов.

***

Брок начал потихоньку катить шары к Капитану. Это могло бы странно выглядеть со стороны, но Рамлоу ухитрялся всё делать незаметно, аккуратно, словно ему вообще было плевать. Он тренировался с Кэпом, звал Роджерса в зал СТРАЙКа, всегда с самой доброй улыбкой заходил в кабинет к своему непосредственному начальству, а пару раз даже приносил кофе. Стив удивлялся такому участию, но всегда находил время на мужчину и пару фраз для него. Не подпускал близко, но и не отшивал напрямую. Брок довольствовался и этим. Доверие можно заслужить, и он пытался. Смирился, что в постель он честь и гордость нации не затащит, но пытался быть хотя бы другом. Ведь Стиву в этом враждебном для него времени нужен был именно друг. После атаки пришельцев Стив, вроде, ожил, но Брок всё так же пытался. За Зимнего он был спокоен, — криокамера никогда не казалась Рамлоу хорошей идеей, но в те дни это было гарантией, что солдата не отправят куда-то под шумок убирать очередную цель, а значит, он будет в безопасности. Его попытки на оба фронта начинали понемногу становиться успешными, это радовало. Последнее обнуление солдата было около пяти месяцев назад, а Стив ходил пару раз в неделю на обед с Броком. После нападения читаури прошло уже несколько месяцев, и такой прогресс доставлял искреннее удовольствие Броку, который в какой-то момент перестал надеяться на успешность своих попыток. Правда, тогда же всё и пошло по пизде. Ну как по пизде… Просто картинка теперь сложилась, а все недостающие детали пазла встали на место. Роджерс и Рамлоу в очередной раз обедали вместе, — просто Брок никогда не звал Кэпа выпить после работы, ведь весь ЩИТ был в курсе, что Роджерс не пьянеет, а больше он не мог придумать ничего, что могло бы сойти за «несвидание». Тогда и произошел этот разговор, что перевернул, кажется, весь мир Рамлоу. Обед подходил к концу, когда Броку позвонил Джек. Мужчина быстро ответил, что скоро будет и отключился, напомнив, правда, что вечером у них дела. На немой вопрос Кэпа прокомментировал, что это его лучший друг, ещё с армии, и так вышло, что они теперь работают вместе, ну и, как итог, сохранили близкое общение. Стив тогда горько вздохнул и вкратце рассказал про своего Баки. Друг ещё со времён бруклинского детства Стива, тот, кто всегда вытаскивал его из передряг, помогал и поддерживал, заставил остаться на плаву, когда весь привычный мирок Стива разрушился после смерти его матери. Баки был для Стива всем, и даже больше. Ради этого парня Роджерс рвался в армию, и, по факту, из-за него стал Капитаном Америка. Броку было достаточно странно слышать вживую то, что он читал в учебниках по истории. Правда, кое-чего учебники не говорили. В частности, что Капитан был влюблён в своего лучшего друга! Это признание выбило всю почву из-под ног Брока, хоть и предназначалось не ему. «А я ведь его любил. И так и не сказал, трус…» Благо, Кэп ахуительную новость сообщил прямо перед тем как они разошлись, иначе Брок выставил бы себя последним придурком, глупо хлопая ресницами. Казалось, Стиву не нужен был ответ от Рамлоу на своё признание. Ему просто надо было высказаться. Спустя семь десятков лет, но кого это ебёт? Правда, максимальный ахуй Брок постиг, когда начал гуглить фото Баки Барнса. Ну так, просто для общего развития. Нет, не для того, чтобы знать, насколько Рамлоу не подпадает под типаж, ни в коем случае. Естественно, всё закончилось попойкой с Роллинзом. В бар они больше не ходили, ибо больные темы командира становились всё более важными, и всё более не для чужих ушей. Ёбаный Баки Барнс оказался Зимним солдатом, да за это точно стоило выпить! Одной проблемой больше, одной меньше… Теперь их план по спасению солдата наконец обрёл форму и даже стал выполним. Стоило Кэпу узнать, что его обожаемый Баки, по факту, находится в плену у Гидры, за будущее солдата переживать больше не было необходимости. А вот как восстанавливать себя после таких новостей, и как перебороть в себе болезненные чувства к обоим суперсолдатам, Броку ещё стоило подумать. Но для себя он всё решил — поможет этим двоим, сам съебёт, наконец-то, в закат… Осталось подождать нужное время, оказаться в правильном месте — и прощай, Гидра. СТРАЙК Брок тоже этим пидорам не оставит, нужно было проводить очередную беседу со своими сукиными детьми, чтоб знали, когда и при каком раскладе давать по съёбам. Всё казалось просто и выполнимо, но на душе у Рамлоу легче не стало.

***

Как куратор Брок был ужасен. С точки зрения Гидры, естественно. Он по минимуму бил Зимнего электрошокером, ударял его, при необходимости, совсем слабо, больше для запугивания докторишек. Чуть подправлял условия содержания солдата, притащил в его камеру плед, — один хуй, Пирс если и заглядывал к Зимнему солдату, то только в лабораторию, ибо боялся, мразь, — а ещё иногда приносил детское жидкое питание. Это вообще пришло в голову Роллинзу, когда Рамлоу в очередной раз жаловался на условия содержания Зимнего. Теперь маленькие упаковки пюрешек аккуратно проносились на базу в карманах Брока, а потом скармливались этому ребёнку в качестве вкусняшки. Ведёшь себя хорошо, на обнуления не нарываешься, докторам не перечишь и слушаешься папочку? Держи конфету. Это было ахуеть как странно, но солдата хотелось поддерживать и оберегать по возможности. Да, он мог убить человека с предела попадания любого оружия, одной рукой свернуть кому угодно шею, но был абсолютно бессилен против кодов и крио. Казалось, у этого парня под кожей лёд, его хотелось обогревать, согревать своим дыханием его ладони, прижимать в объятиях, вот только было это нереально, Брок и так нехило подставлялся, оберегая подопечного от криокамеры. Шли месяцы, счёт уже переходил на годы, а подходящего случая спасти Зимнего всё не появлялось. Его не обнуляли больше, Брок раздавал пиздюлей всем докторам и техникам, пытался проводить максимум времени с солдатом и давать ему отдыхать, по мере возможности. Роллинз стебал Рамлоу, что тот идеальный «папочка», Брок беззлобно огрызался и продолжал оберегать Баки. Теперь мужчине стало сложнее, когда он знал, как зовут этого киборга, каким он был до всего дерьма с Гидрой, — да, Брок ходил в Смитсоновский музей, — и ещё сложнее было ночами, думать о суперах. Рамлоу так и не смог преодолеть свои чувства к этим двоим, ничего не помогало, а ведь сколько всего было перепробовано! Изнуряющие физические нагрузки, беспорядочный секс, где главным условием была лишь контрацепция да справка о зппп, где-то между тем и тем — просто ёбаное море алкоголя, в котором не удалось утопиться. Брок мучился, но успокаивал себя, что он всё решил и по другому не выйдет — Зимнему нужен был якорь из старых лет, Кэпу нужен был Баки для полноценной жизни — Брок Рамлоу не вписывался в идеальную картинку мира этих двоих, хоть убейся. Оставалось только смириться.

***

После того, как Пирс сообщил Рамлоу о проекте «Озарение», весь СТРАЙК перешёл в режим полной готовности. Инструктаж в этот раз был странный: Зимнего охранять, но Кэпа к нему подпускать, в самого Кэпа не стрелять — пиздить, да, на сколько сил хватит, оружие в его сторону — самые сильные пиздюли от Брока Рамлоу, всего один шанс попробовать, не факт, что вы их переживёте, но скучно не будет! По съёбам было решено двигать после первого же приказа от Пирса в сторону Роджерса. Брок списал всё на бессмысленность этой затеи, а Джек, сука, ржал втихаря, чтоб не получить по ебалу за излишнюю догадливость. Пути отхода подготовили все, кроме Брока. О самоубийственных последствиях всей идеи с суперами не знал даже Роллинз, а Рамлоу удачно ломал комедию, что всё окей и он знает, что делает. Нихуя он не знал. Не знал, что всё не закончится за один день, что ребята не успеют съебаться, что Баки опять обнулят, ведь малыш вспомнил своего Стиви, а это Пирсу нахуй не сдалось, чтоб его. Не знал, что придётся вместе со СТРАЙКом носиться по всей Америке за Кэпом и Вдовой. Не знал, как пойти против Пирса и спасти Стива с его командой. То, что Брок милостиво не заметил Марию Хилл, оказалось лишь удачным совпадением — если бы их планы не совпали, пришлось бы всей группой вначале вытаскивать Кэпа, а потом уже дружно давать по-съёбам. И уж точно Рамлоу не знал, что отправив всю свою распрекрасную команду спасать свои задницы, он окажется совершенно без поддержки, один в здании, которое обрушалось и горело, и из которого выбраться вовремя мужчина не смог. Больница, обвинения в предательстве, невозможность сдвинуть хоть одну свою конечность на ебаный миллиметр, и, — вишенка на торте, — почти полная потеря зрения. И это Брок на шрамы забил хуй, какая разница, насколько он теперь страшный, если оба мужика мечты съебались и теперь уж вряд ли когда опустят до него свои взгляды. И всё бы реально было нормально, ну, вряд ли бы его к смертной казни приговорили, там даже на 20 лет косяков не было, мог бы и пережить заключение. Да ещё он СТРАЙК со счетов не списывал, узнают, где он и что с ним может случиться — вытащат, надо просто подождать. Как бы не так, Брок Рамлоу, соси, сука, хуй, и явно не тот, который хочешь. Всё, по классике, пошло по пизде, словно мужчина сомневался, что будет по-другому, блять. Из больницы его спиздил не родной и любимый СТРАЙК, не один из его горячо любимых и, где-то в мыслях, безумно родных мужиков, нет, подавись, Рамлоу, из больницы его спиздила не менее родная, но гораздо менее любимая Гидра.

***

Гидра должна была прекратить своё существование. Брок был уверен, что Вдова слила все данные в сеть, и теперь организация просто не могла существовать. Но сработал закон Мёрфи — всё, что может пойти не так, пошло не так. Рамлоу хотел остаться в одиночестве, съебать на другой материк, и там в спокойствии и тишине зализывать раны, как физические, так и моральные, которые, сами не зная, оставили ему суперы? А вот хуй, очнулся мужчина на операционном столе Гидры с осознанием, что ему полный пиздец. Он проебал Зимнего, его вина, что тот начал вспоминать. Крысы, конечно, бегут с тонущего корабля, но идейные крысы — нет. А те нелюди, что возились последние годы с Барнсом, были именно идейными. И теперь они готовы были расквитаться за потерю их любимой игрушки. Где-то в глубине души Брок был готов к такому дерьму. Не сразу, конечно. Просто спасать его некому, СТРАЙК с их ограниченными ресурсами теперь его не отыщет, а «личного» Капитана Америка для Рамлоу не предусмотрено. Единственное, что радовало — сразу его использовать Гидра не сможет. И сам он не сдастся без сопротивления, да и чисто физически на любое задание он не доползёт. На него упало ёбанное здание! Да там кости если были не в мелкую крошку, то минимум с такими трещинами, что ему с месяцок вставать было нельзя, не то, чтобы с кем-то пиздиться. Но и в Гидре совсем дебилы не работали. Брок выплывал из мутного красного марева, в котором его сознание плавало большую часть времени, из-за адской боли от странных инъекций, но мужчина даже сопротивляться этим мучениям не мог. А спустя пару недель не сильно-то и хотелось. Разницы для Брока теперь не было. Что он прятался бы сам, что его спрятала Гидра… Рамлоу потерял интерес к жизни, сам себе напоминал Стива в первые недели после разморозки, и не хотел больше ни о чем волноваться. Смысл рыпаться, если вариантов больше нет? Где-то на подкорке оставались мысли о Стиве и Баки, иногда проскакивало «А как там малыш Баки, смог ли восстановить память?», но на большее Брока не хватало. Да и Гидра старалась. Начали они с нейролингвистического программирования, и, когда методы стали ясны и понятны для Рамлоу, он попрощался со своей памятью. Из него делали очередную идеальную куклу Гидры. Что за уколы ему ставили, Брок не ебал, но постепенно они становились всё менее болезненными. То-ли от того, что Рамлоу привык, то-ли ему кололи какую-то дрянь, повышая выносливость организма. Пытать его не пытали, видимо, никакой интересной информацией, по мнению кураторов, он не располагал. Но нлп, электрический ток по мозгу, — не обнуления, как у Баки, но не менее неприятная хуйня, скорее, нужная лишь для того, чтоб Брок не рыпался, — болезненные уколы, ежедневные тренировки с того момента, как кости срослись — всё это должно было сломать волю мужчины. А он и так особо не сопротивлялся. Жить хотелось, но из лаборатории самому не вырваться, а дальше тренировочного зала его не выпускали. Зрение ему восстанавливать не стали, что странно. Но органы чувств были обострены — ученые постарались, не иначе. Тренировки включали в себя и это. Брока могли закинуть в тёмную комнату, хотя он и так почти ничего не видел, и заставляли искать противника на слух, бить интуитивно, ориентироваться на запах… Методы воспитания Гидры всё ещё удивляли своей жестокостью и нечеловечностью, уж Броку ли это было не знать. Так продолжалось достаточно долго, по внутренним ощущениям Рамлоу больше трёх месяцев. А потом его накрыла темнота.

***

Стив после Трискелиона проснулся на больничной койке, а рядом с ним сидел Сэм. Уже после выписки, Роджерс радовался своему спасению. И даже не потому, что вот, он жив и всё окей, а потому что спас его Баки — больше было некому, а с такими ранами даже почти бессмертный Стивен Грант Роджерс бы не выплыл из Потомака. Сэм сообщил Стиву тогда, что его нашли на берегу, но воспоминания Кэпа обрывались на падении с хэликэрриера в реку. Всё это давало Стиву надежду, что Баки его вспомнил, что Кэп сможет найти своего друга и помочь. А ещё хотелось узнать про Брока Рамлоу. Да, он напал на него вместе со СТРАЙКом в лифте, и дальше группа огневой поддержки всё пыталась вставить палки в колёса, да вот только слежка и захват Капитана Америка — не их профиль. Да и «ничего личного» от Брока звучало как извинение. Стиву не верилось, что этот мужчина, который ненавязчиво помогал Роджерсу адаптироваться в новом для Кэпа мире, может оказаться предателем, может так подставить Капитана. И было просто необходимо найти Баки. Он был жив, он был в плену у Гидры, и одно это было поводом перелопатить все документы, что Вдова так вовремя слила в сеть, пройти все базы, и искать через оставшиеся каналы Стива Баки, в какой бы точке планеты он ни появился. Наташа обещала помочь, Сэм тоже. Фьюри просто закрыл глаза, да и что он мог сделать, организации больше не существовало, а очередная угроза Земле не маячила на горизонте, — у Стива был безвременный отпуск. Который он без особого удовольствия, но с невероятным усердием решил потратить на поиски Баки. Кэп громил базы Гидры, многие из которых были заброшены буквально за пару недель до появления на них Роджерса, и всё так же мониторил камеры в надежде найти Баки. Да вот только Барнс нашёл его сам.

***

Баки после Трискелиона сбежал. Может, раньше солдату такое и в голову не приходило, ведь у него были одиночные миссии, и он мог дать по-съёбам с любой из них, да вот только куда и зачем было бежать — не ясно. Последняя же пара лет для Зимнего была настоящим отдыхом — ему попался удивительно человечный куратор. Этот мужчина, «командир», как он просил себя называть, заботился о солдате. Своеобразно, в пределах дозволенного, но это стало раем на земле для Зимнего. Почти по полгода без обнулений, пытки сошли на нет, в полную силу командир Баки не бил, в отличие от предыдущих кураторов, для которых солдат был самым настоящим мальчиком для битья. Грушей, начиненной взрывчаткой, но многих из них это не останавливало. Зимний бывал нестабильным, но в последние годы стал удивительно идеальным и исполнительным. А на самом деле пытался вспоминать что-то о себе, кутался в теплый плед, который ему подарил Командир, и кушал вкусности взамен на «ненарывание на неприятности». Баки проникся этим мужчиной. Случайно узнал, что того зовут Броком, и теперь это имя вызывало прилив тепла и придавало спокойствие солдату. За время без обнулений, Барнс вспоминал паренька, от мыслей о котором было подобное тепло. Он не мог вспомнить ни его имени, ни точных черт лица… Только голубые глаза да мягкую улыбку. А когда он встретил этого парня на миссии, когда он оказался заданием Зимнего… Это стало катализатором, Баки начал вспоминать всё. Конечно, воспоминания были размыты, своего имени, к примеру, он вспомнить не смог, но вот своё задание — да с лёгкостью. Стивен Грант Роджерс, Капитан Америка, честь и гордость нации. Только вот вспоминался он почему-то совсем маленьким, похожим на цыплёнка, болезненным пареньком. А потом было обнуление. Только вот Гидра ничего не добилась этим. Ведь у Баки, внезапно, оказался козырь в рукаве, о котором он даже не подозревал. Командир перед отправкой на миссию завёл Зимнего в свой кабинет, на инструктаж. Только вот инструктаж оказался не совсем обычным. Брок объяснял, что нужно будет делать Зимнему после миссии — взять ключи в почтовом ящике на самом краю города, попасть в маленькую квартирку на четвёртом этаже. Переодеться. Учиться жрать по-нормальному, а пока жрать то, что есть в холодильнике. Пользоваться бесконтактной кредиткой и покупать в магазинах продукты. Когда чуть освоится — пиздовать в Смитсоновский музей, а после действовать по ситуации. Зимний тогда запомнил всё от и до, съел, перед тем как уйти, очередную вкусность от Командира и пересказал всё, что запомнил. Брок тогда ещё добавил, что на столе Зимний найдет книжку, где подробно будут расписаны все непонятные Зимнему вещи — словно мужчина мог читать мысли и предугадывать будущее. Солдат тогда спорить не стал, а удивление оставил на потом. Попрощался. Позволил сжать себя в крепких, но быстрых и смазанных объятиях. И ушёл на миссию. Потом, где-то спустя неделю Баки понял, как много Брок для него сделал. Вот только поблагодарить нормально он не мог — не знал, как связаться. Он ещё не выполнил все пункты, что Брок его заставил запомнить, но и без этого память постепенно возвращалась. Было сложно. Есть нормально солдат не мог долго, питался в итоге тем, что считал вкусностями последние годы, и пил таблетки, про которые было написано в блокноте на странице «Как адаптироваться к еде, что можно и нельзя, и полезные лайфхаки для тех, кто не ел твёрдую пищу приблизительно вечность». Весь блокнот был таким — пропитанным заботой, немного обезличенным, ведь нельзя было, чтоб кто-то узнал, кому это всё предназначалось, если бы эти записи попали не в те руки. Солдат мучился, разбирал и заучивал каждую страницу блокнота, учился спать без кошмаров и на чем-то мягче пола, и прятать свою бионику в походах до магазина за углом. Когда пищеварение пришло в относительную норму, начал курить — вспомнил, что это помогало привести в порядок мозги ещё в армии. Только вот про армию он точно ничего не мог вспомнить, как ни пытался — ни где служил, ни с кем. Воспоминания появлялись хаотичными обрывками, а преобладал в них Стив Роджерс. Хотя о последних годах информации было больше, но это ничего не давало. Годы в Гидре ничего хорошего Баки не принесли. Знакомство с Броком, разве что. Но Зимний-то пытался вспомнить больше, вспомнить, кем он был, и что ему теперь делать. В музей он пока идти боялся, — здоровье было очень нестабильно, солдата рвало от любого приёма пищи, от попыток вспомнить он впадал в мега-залипательное состояние, когда самым интересным на свете казалась вон та точка — на стене или на потолке. А ещё, как оказалось, солдат боялся толп. Что удивительно, Брок предположил и это, страничка «Что делать если твои мозги оказались не в порядке больше, чем ты рассчитывал» в блокноте тоже была. И Баки старался действовать по инструкции. А когда добрался до музея, очень долго не мог поверить в происходящие. Он — лучший друг гордости нации? Это он — на вот этих снимках и видеозаписях? Он служил с этими ребятами? И ему почти сто лет? В это всё не верилось, но блокнот опять спас. Страница «Прочитать после посещения Смитсоновского музея» рассказывала больше, объясняла почему он ещё жив — больше на уровне предположений, но Баки хватало и этого. Там же было написано, что делать — деньги на карточке не резиновые, и Баки больше пары месяцев в этом убежище не протянет. Теперь главное было за малым — поверить, что Зимний и тот парень с фотографий в музее, Баки Барнс — один и тот же человек. Было очень сложно, но Баки старался. Простаивал у зеркала часами, изучая черты своего лица, по памяти сравнивая с тем, что увидел в музее. Ещё больше переходил в залипательное состояние, в попытках вспомнить что-то о довоенном времени, о Стиве. Баки не хотел расстраивать Брока, который помог ему сбежать, который, вероятно, надеялся, что у Барнса получится вспомнить и жить почти-нормальную жизнь, а по сравнению с тем, что творилось в Гидре — однозначно максимально нормальную. Вот так Баки, спустя пару месяцев реабилитации один на один с собой и блокнотом, оказался на пороге Стивена Гранта Роджерса. Адрес был на последней странице записной книжки, Брок, видимо, был уверен, что Барнсу необходимо встретиться с Кэпом. Поздним вечером — всё ещё ебаная боязнь толп, всё ещё необходимость ездить лишь в полупустом метро, чтобы не поймать паническую атаку, нелюбовь к солнечному свету, и прочее, что Барнс теперь называл одним словом кратко «ПТСР», с легкой подачи блокнота (Брока). Стив обрадовался и даже, поначалу, не поверил. Аккуратно обнимал Барнса, словно он — очень хрупкое, безумно дорогое для Стива существо, после — поил чаем и слушал рваные, рубленные фразы-пояснения от Баки. Всё постепенно становилось нормально. Вот только у кого?

***

Нормально всё было у всех, кроме Брока Рамлоу. Потому что сейчас он даже не мог называться этим именем — лучшему наёмнику Гидры стёрли память. Теперь у него было кодовое имя — Кроссбоунс, повышенная выносливость, и перспектива батрачить на Гидру до самой смерти. Криокамера Броку не грозила — он не суперсолдат, сердце не выдержит, но почти всё, что раньше «доктора» Гидры делали с Баки, теперь свалилось на Брока. А точнее, всё кроме крио и обнулений. Хотя, сыворотку Гидра могла попытаться восстановить, и тогда на Рамлоу отыгрались бы и за предательство, и за потерю Зимнего из гидровского резерва в полном объёме. Кроссбоунс не помнил ничего, но испуганным он себя почему-то не чувствовал. Была какая-то безразличная обречённость, и отсутствие страха смерти. Он не боялся. Может, на подкорке осталась информация, что для мужчины выход из Гидры один — ногами вперёд. Когда-то, ещё до потери памяти он думал, что развал организации мог бы его спасти, но вот организация вроде как развалилась — а Брок всё так же в ней, только теперь ещё на более худших условиях. Зрение всё так же было на грани, Кроссбоунс видел лишь очень размытые очертания предметов и людей, да мог отличить свет от темноты. Он ощущал под своими пальцами шрамы на лице и руках, и это немного радовало. Это как из двух зол выбирать лучшее. Он не мог видеть окружающий мир, зато не видел и себя, — изуродованного, измученного. Чувствовал под своими пальцами как натянулась кожа на костях, как шрамы покрыли большую часть его тела — но не видел. Первое задание Кроссбоунса было не сложным — снять охранников, забрать важную безделушку со склада, здание подорвать. Но он был, блять, почти слепым! Гидровцы издевались, они просто растянули казнь на долгие месяцы, а, быть может, и годы. Но, как выяснилось позже, это было лишь средство устрашения. Для Кроссбоунса создали что-то вроде специальных очков, он видел всё через эхолокаторы — как летучая мышь.* Изобретение было хорошим, да вот только Броку было плевать. Он выполнял задания, иногда, — вспоминал что-то, после чего ему опять стирали память, считывая его пульс, и по небольшому ускорению понимая, когда что-то случилось с их новым идеальным оружием. Да, до Зимнего солдата Кроссбоунсу было далеко, но остатки Гидры были довольны — какая-никакая замена, а по уровню боя — ну почти равная. Не суперсолдат, но в недолгое пользование сгодится. И Кроссбоунс выполнял задания, убирал цели с пути Гидры, и всё больше забывал себя.

***

Стив помогал Баки продолжить реабилитацию. И всё было окей, пока Барнс не начал рассказывать Кэпу про то, как всё было в Гидре. Когда Баки упомянул некого командира по имени Брок, Стив аж сжался. Теперь он поверил, что Рамлоу был предателем, что пытался завоевать доверие Роджерса ради Гидры, а не ради него самого, как уж было самонадеянно поверил Кэп. Рамлоу был симпатичен Капитану, не так, чтобы голову срывало, а приятной, ровной симпатией, которая усиливалась за счёт располагающего поведения Командира. Да, может, Роджерс сильно всё затянул, но он уже с полгода подумывал как сделать его отношения с Броком более личными. А тут — Озарение, Трискелион, Потомак, и стало явно не до налаживания личной жизни. Да ещё и Баки оказался живым, пусть и не совсем здоровым. Стив разрывался между симпатиями, и сейчас, услышав, что куратором Баки был Брок, испытал болезненное облегчение, оставшееся горечью на языке. А потом, слушая Баки, у Стива всё больше сжималось сердце. Брок оказался достойнее и человечнее многих, а Баки мог из всей Гидры сказать что-то хорошее лишь про него, да про пару русских, когда в 60х годах Зимний солдат был в СССР. А потом Барнс рассказал про свой побег, показал блокнот с записями Брока для Зимнего, и Стив поплыл. Он ощущал нежность, благодарность к Рамлоу, и не знал, как и чем это всё передать. Связаться с ним возможности не было — он сбежал из больницы почти сразу после Трискелиона, а каких-либо контактных данных никто не знал, и найти их было практически невозможно. Теперь, когда Баки был со Стивом, жил с ним в одной квартире, и точно не планировал исчезать, Роджерс посмел поменять цель, и оповестить об этом своих друзей. И вот, по всем каналам они искали уже Брока Рамлоу, а Стив тем временем ходил и оббивал пороги судов, пытаясь узнать, что грозит наёмнику, когда они его найдут. С Баки уже всё было решено — на закрытом заседании его признали военнопленным, восстановили в звании, сделали документы… Но там Фьюри постарался, ибо должен был, и решил так откупиться от Роджерса, хитрый лис. И, можно сказать, у него получилось. Так всё продолжалось в одинаковом ритме пару месяцев, пока на пороге Роджерса не возник Джек Роллинз.

***

Джек решил обратиться к суперам, потому что от Командира не было никаких новостей больше трёх месяцев, а он обещал выйти на связь в течение шести недель, самое большее, если всё пошло бы не по плану — двенадцати. Но все сроки были проёбаны, и Роллинз не видел больше варианта, кроме как обратиться к Кэпу. Тот, может, и не станет помогать, но Баки-то должен вспомнить Брока, а за Барнсом нихуёвый должок. Вышло, правда, немного по-другому. Оказывается, суперы и так искали Рамлоу, а Джек им просто помог. Да, никакой информации он толком не дал, но зато теперь они знали, что Брок не по собственному желанию покинул больницу, а это очень сужало круг поисков. Пришлось обратиться ещё и к Старку, но Тони сказал, что ничем, пока что, помочь не может, но учтёт. Сами они тоже пообещали Джеку искать, и, как только, так сразу связаться с ним. Ну, а вообще, инициатива Мстителей снова стала актуальной, Баки теперь прикрывал им спину, как снайпер, но в случае чего мог и в ближнем бою помочь. И вот на одном из заданий по уничтожению старой базы Гидры, которая, вроде как была заброшена, им в противовес вышел интересный персонаж. Тони по внутренней связи тут же сообщил, что такого злодея он не знает, впервые видит, и Джарвис тоже не в курсе, кто это такой. И как выяснилось, не знали они о вполне серьёзном противнике. Тони он с относительной легкостью отбросил от себя метров так на пять, Наташа для странного парня в маске и вовсе не казалась достойным противником, стрелы Клинта были для злодея как мухи для слона, и пули его костюм не брали. Кэп, не думая, сцепился с этим странным мужчиной в рукопашном. И это был самый необычный бой за всю жизнь Капитана. В открытую ему не поддавались, но и во всю силу не били, это было похоже больше на спарринг в семи-контакте, чем на реальную схватку, где на кону стояла чужая безопасность и целая база Гидры с кучей важной информации на серверах. В конец измотавшись, — а это с обычным противником было почти нереально, так что Стив подумал, что дерётся с суперсолдатом, или с кем-то очень близким к этому по выносливости и силе, — Кэп решился заговорить с противником. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — Роджерс, сам ведь всегда говоришь не выражаться! — тембр и интонации мужчины показался очень знакомыми, но не было никаких идей, кому мог принадлежать этот охрипший грубоватый голос. Он был надломанный, словно связки были повреждены, и это обстоятельство не давало сразу узнать обладателя. Однако, они были знакомы! Это прилично настораживало, ведь среди всех, кто был в ЩИТе и работал на Гидру, никого не было с такой силой и выносливостью. Но Роджерс решил подумать об этом после. Однако, долго бой со странным парнем не продлился. Отбросив всех Мстителей от входа в здание, мужчина нажал на кнопку какого-то устройства. За его спиной всё строение взлетело на воздух. — Зовите меня Кроссбоунс.

***

Стив тогда сразу поделился своими подозрениями с остальными, ещё когда они летели в джете к башне Старка. Тони пытался при помощи Джарвиса найти подобные случаи за последний год, а Стив, Баки и Наташа тихо обсуждали произошедшее. — Это кто-то, кто хорошо знал меня, уверяю! Разве вы не слышали по общей связи его фразу в мой адрес? Он знает мою привычку всех одёргивать с нецензурной лексикой, да он точно работал в ЩИТе, — Стив горячился и пытался доказать своим собеседникам, что прав. — А ты уверен, что это не какой-нибудь твой фанат, который в тебе разочаровался и ушёл в Гидру? — Наташа отшучивалась, но усиленно что-то искала в коммуникаторе, так что Стив внимания на её фразу не обратил. — А почему мы не можем предполагать что это Брок? Ну, Стив, ты сам говорил, что он единственный мог быть с тобой наравне в спарринге, а общались вы достаточно близко, чтобы он знал твои фразочки, — Баки хмурился, потому что перспектива Брока-суперсолдата-под-контролем-Гидры не радовала, но это было бы лучше, чем знать, что его прикончили из-за помощи ему, Баки. — Да и голос похож, хоть и сильно изменён. — А вот это уже интересное предположение, — Наташа даже улыбнулась от такой перспективы. — Да, теперь поиск будет гораздо проще! На одной из баз мы точно найдём упоминание о Кроссбоунсе, и вы найдёте своего дорогого Брока, — это уже Тони «обрадовал» суперов. Баки сделал выражение лица, словно жевал лимон, а у Стива чуть покраснели кончики ушей. Просто суперсолдаты уже успели обсудить между собой и отношения друг с другом, и свои планы в сторону Брока. Конечно, Баки припёр Стива к стенке и потребовал объяснений, почему именно к нему Барнса направил Рамлоу, почему у Баки больше всего воспоминаний о Роджерсе, и были ли они в отношениях, а то по воспоминаниям, спутанным и отрывочным, ничего не ясно. Кэп долго мялся, но в итоге объяснил и про свою влюблённость в Барнса, и что про это знал Рамлоу, и, вероятно, поэтому отправил Зимнего к Капитану, и что ничего между ними не было до войны. Ну, а про Брока пришлось признаваться, что он Стиву симпатичен, и будь возможность, Кэп не отказался бы от отношений с этим мужчиной. Баки тогда воскликнул «Я тоже!», а потом весь вечер угарал с выражения лица Стива на этом моменте. В общем, достать Брока из лап кого бы то ни было, забрать, отогреть, откормить, максимально позаботиться и дать возможность остаться с ними в качестве партнёра (между собой Кэп и Барнс решили попробовать, так почему Брок не сможет к ним присоединиться, если высказывал заинтересованность в сторону каждого из пары?) — таков был изначальный план суперсолдат, а теперь просто вместо «кого бы то ни было» появилась конкретика. Гидра противник неприятный, но они ведь справятся?

***

На самом деле, не справлялись. Кроссбоунс появлялся ещё пару раз на их пути — но он не помнил ни суперов, ни Мстителей, мог бросить фразу, которая сразу давала понять, что это он, Брок Рамлоу, но после — никаких намёков, что он действительно помнит хоть что-то из своей прежней жизни. Вырубить его не получалось, чтобы захватить и попытаться вернуть память уже под наблюдением врачей, а так он к ним не шёл — словно и правда стал идеальным оружием Гидры. В итоге Мстителям пришлось разрабатывать план, как им схватить Кроссбоунса. Благодаря внимательности Наташи, всё оказалось легче, чем думали остальные. Брок словно играл в поддавки с Баки и Стивом, и если именно они будут наседать на Рамлоу, то оставшимся не будет проблемой захватить мужчину. Всё было обставлено, как большая правительственная спецоперация. Ни для кого секретом не было, что кто-то из гидровских начальников просто затаился среди правительства, и этих людей пока не могли обнаружить, несмотря на все усилия. Однако, сейчас это играло даже на руку супергероям. Так они могли с большой вероятностью точно знать, где им в следующий раз встретится Кроссбоунс, и у Мстителей было время на составление идеального плана. Всё шло как по маслу. На той базе, которая самим Мстителям была не интересна, и которую они решили пустить под раздачу в случае затяжных действий, появился Кроссбоунс. Всем из команды давно стало понятно, что главная его цель — не давать добираться Наташе или Тони до хранилищ данных, и приказом было предопределено в приоритете ликвидировать всё строение, чем дать забрать информацию. Так было и на этот раз, только теперь Тони затаился, чтобы в необходимый момент нанести удар и скрутить неуловимого Рамлоу, а Кэп с Зимним должны были встретиться лицом к лицу с Кроссбоунсом, пока Нат и Клинт прикрывают их от неожиданных появлений гидровцев. И это работало! Кэп выматывал Брока рукопашкой, пока Баки пытался добраться до него с ножами. Зимний назубок знал, как обращаться с оружием, и как обезвредить противника без серьёзных травм. Вряд ли бы Рамлоу подпустил их настолько близко, но попытаться стоило. А если нет — всегда был Тони, который придумал какую-то сеть, — изначально это всё было для Халка, на случай форс-мажоров, но и для Брока, которого обычными способами они поймать не могли, должно было подойти. Так и вышло. Да, на всю операцию ушло несколько часов, гидровских солдат на базе оказалось прилично, и Нат едва справлялась, так что Тони пришлось ей помогать, но про главный свой план они не забыли, и в нужный момент смогли всё сделать как надо. Баки потом остался следить за Броком в джете, а остальные захватили базу и информацию с серверов, до которых не могли добраться с тех пор, как у Гидры появился Кроссбоунс.

***

Очнулся Брок уже в башне Старка. В палате, куда его поместили, по-разным углам комнаты дремали Барнс и Роджерс. Так как очки вместе с костюмом у него, по видимому, конфисковали, видеть он нормально не мог. Две размытые крупные фигуры — наверно, охранники, да приглушенный свет в палате. Брок задумался позвать их, чтобы узнать о своём положении, но смог только захрипеть — в горле всё пересохло, и говорить обожёнными когда-то в пожаре связками было ещё тяжелее, чем обычно. На его хрип один из мужчин среагировал моментально, пнул второго, чтоб просыпался (или толкнул, Брок не мог различить такие мелочи, лишь движение увидел), и за пару секунд оказался у кровати больного, подал стакан с водой. — Пей, не бойся, здесь ты в безопасности, — голос мужчины был приятный, с добрыми нотками, и Брок действительно не боялся. К ним подошел и второй мужчина, собираясь что-то спросить. — Бак, ты думаешь, он нас помнит? Или вообще хоть что-нибудь помнит? — у этого мужчины голос был тоже добрый, но какой-то более усталый, в фразах сквозила обречённость. — Не, это вряд ли. Я своего имени-то не помнил в плену у Гидры, не то что кого-то другого. Потом уже вспоминал, хаотично очень и далеко не сразу. Думаю, он также будет. Первый звучал гораздо радостнее, а ещё он говорил про Гидру как про что-то малозначимое, и это настораживало. — Почему ты так спокойно говоришь про Гидру? Я разве не у них? — слова Кроссбоунсу давались с трудом, он хрипел и едва смог закончить фразу без кашля. — Нет, не волнуйся. Это не Гидра, ты в безопасности, а мы хотим тебе помочь. Я Баки, а рядом со мной Стив, — первый мужчина, наконец представил себя и своего напарника, и Броку стало легче. Он многого не помнил, но то, что происходило в Гидре, старался запоминать, а там ребят с такими именами не было. Да и с чего бы им врать ему? Мужчина не ощущал себя беспомощным, и мог бы сбежать, но не хотелось. Из Гидры то ли он сам спасся, то-ли его спасли, но смысла в побеге не было — он больше не в этой чёртовой организации, и этого достаточно. Как новые владельцы захотят использовать Кроссбоунса, уже было плевать. Хуже Гидры они всё равно не будут. Это через пару дней уже стало понятно, что никто Кроссбоунса использовать не собирается как живое оружие, его лишь хотят пролечить. Это было странно. Он побоялся вначале сказать, что у него почти потеряно зрение, а после доктор Хелен ругала его, что Брок (почему Брок, кстати, было не ясно, но его так называли все, и мужчина смирился) сразу не сообщил о такой важной проблеме. Ему помогали восстанавливаться после пыток Гидры, кормили, и заставляли ходить на какое-то лечение. Те двое — Баки и Стив, — постоянно крутились рядом, и в случае чего, тут же рвались помогать Броку. Приходил ещё один мужчина, Джек. Он недолго посидел с ним, а потом за что-то поблагодарил тех парней. Брок ничего не понимал в происходящем, но решил просто плыть по течению. Его не отправляли на миссию, ему пообещали хотя бы частично вернуть зрение, и это было лучшим за всю жизнь, что Кроссбоунс помнил. А помнил он мало. Память не хотела возвращаться, Баки и Стив искренне грустили из-за этого, а доктор Хелен ничем не могла помочь. Через неделю, когда Брок постепенно стал лучше себя чувствовать, решено было проводить операцию по восстановлению зрения. Вокруг теперь была возня и постоянный шум, но Рамлоу готов был терпеть, потому что кто-то зачем-то ему помогал, и это вселяло надежду, что дальше станет проще, память вернётся, а безымянный мужчина, которого все почему-то называли Броком, всё-таки кому-то нужен.

***

То, что Брок кому-то нужен, он понял, когда снял повязки. Нет, в палате его пробуждения не ожидала куча людей, да и вообще, всё было более чем тихо, в сравнении с днями до операции и первыми часами после, но как-то уютно. Солнце едва пробивалось из-за штор, и в безликой комнате с белыми стенами было удивительно хорошо. А ещё Брок обнаружил на тумбочке рядом со стаканом воды блокнот. С запиской даже. И как раз это заставило поверить, что он не одинок. Записка была непонятной, хотя, видимо, должна была всё прояснить. «Этот блокнот написал для меня ты, когда я восстанавливался после побега из Гидры. Может, тебе это поможет» Кому Брок писал целый блокнот, когда он это делал, — вспомнить не получалось. Но читать стал с интересом. Там были советы, как вести себя в общественных местах, не попадаться на камеры. Как пользоваться кредиткой и пить таблетки. Там даже была инструкция как научиться питаться твёрдой пищей! Что ж, его Гидра ещё не до конца сломала. Тому парню, для кого этот блокнот был написан, было гораздо хуже. А ещё он там нашёл небольшие забавные истории, которые записывал из своей жизни, наверное. И разные приятные мелочи. И вообще, всё было таким уютным и настолько пропитанным заботой, что он поверил, что кто-то был ему нужен тогда, до потери памяти, а это кому-то Рамлоу нужен — и тогда, и сейчас. А на следующий день после своего пробуждения он обнаружил кофе. Тот, который он, по ходу, любил раньше. Там тоже была записка, под стаканчиком. «Ты иногда заносил мне кофе, когда я забывал про обед или не успевал утром заскочить в кофейню. Теперь моя очередь» Брок чувствовал себя укутанным в облако из заботы и уюта, и выбираться оттуда не собирался. К тому же, доктор Хелен рекомендовала ему ещё не вставать с постели, что Брок и делал. Перечитывал блокнот, пил кофе, и разговаривал с Джеком, который, оказывается, в прошлом был его лучшим другом, и который теперь рассказывал их общие воспоминания, притаскивал фото, но сильно Рамлоу не утруждал — врач запретила, и ей никто старался не перечить. После того как Броку восстановили зрение, и привели общее физическое состояние в норму, Хелен Чо сказала, что её фронт работ закончен, и теперь ему осталось походить к психотерапевту, специализирующегося на амнезиях. Это должно было помочь, потому что до этого один из тех, кто сбежал из плена Гидры, лечился у данного врача, и воспоминания стали возвращаться быстрее. Брок согласился — терять ему было нечего, он никуда не спешил, и его никто не ждал. Разве что те двое, кто передавали ему всякие мелочи в палату. Брок начал думать на Стива и Баки, потому что почерки на записках отличались, а сами мужчины не попадались ему на глаза после его операции. Словно боялись чего-то. Но Рамлоу не верил, что он действительно нужен этим двоим. И уж тем более не верил, что был в отношениях сразу с ними двумя до всего произошедшего. Он не мог оценить их внешность, но по характеру понял, что они были приятными ребятами, не то, что он. Конечно, Брок не помнил себя до потери памяти, но судя по кошмарам, он был той еще сволочью. Рамлоу ждал возвращения памяти и думал, куда ему потом податься. К себе было не лучшим вариантом, потому что Гидра так просто свои игрушки не бросает, и это оказалось той информацией, что была выбита едва ли не светящимся шрифтом внутри черепной коробки. Можно было к Роллинзу, он бы точно помог, да напрягать друга не хотелось, тот и так находил время каждый день на Брока — приходил, рассказывал что-то… Бился за память мужчины едва ли не больше его самого. Первое посещение мозгоправа ничего не дало. Согласовали приём лекарств, выбрали нужную терапию. Брок на это особо и не надеялся. Три встречи в неделю, таблетки дважды в день. Никаких падений и желательно общение с теми, кто был близкими людьми мужчине до всего дерьма с Гидрой**. Простая, понятная инструкция, вот только то, что он до этого делал, не помогало. А Роллинз точно был близким и важным человеком в «прежней» жизни Брока Рамлоу.

***

Кэп и Зимний придумали, как действовать с их «командиром», но почему-то план работал как-то криво. Брок их не вспоминал, он даже Джека не вспоминал, и это всё было очень неприятно. Теперь суперы не знали, как заявиться к Рамлоу. «Хэй, мы тут вроде тебе нравились, ты нас не помнишь, но мы хорошие, и, наконец, хотим ответить взаимностью?» И в итоге просто через медсестёр передавали записки с чем-то приятным Броку. От Стива это обычно был кофе, а Барнс таскал шоколадки, а однажды передал плед — почти такой же, как ему когда-то подарил Рамлоу. Не помогало. Суперы не знали, что делать, каждый день просиживали часы в медицинском крыле башни, а Стив ещё и решал все вопросы с документами для Рамлоу. Доказательства невиновности Кроссбоунса нашлись на одной из баз, и тут уже Тони постарался, завернув всё это в красивую обёртку и передав записи в суд. Вроде как очередное закрытое оправдательное заседание не в пользу Гидры, это становилось приятной привычкой. А Баки, пока Роджерс был занят цивильными вопросами, решился. Навёл порядок в квартире, перетащил остатки своих вещей в комнату Стива, освободил гостевую спальню… А вечером за ужином заявил, что стоит попробовать предложить Рамлоу переехать к ним — в свою квартиру ему нельзя, а Джека и подговорить можно, чтоб всё получилось в плюс суперам. Стив не был особо против, и уже на следующий день парни привели свой план в действие.

***

Брок ахуел. Серьёзно, он подозревал, что эти двое ахуительные, но не настолько же! Когда Рамлоу понял, что эти два шикарных мужика те самые «Баки и Стив», которые вроде как пытались за ним ухаживать, то мог только в удивлении раскрыть рот, и так же удивленно его захлопнуть. А уж когда они предложили пока что пожить у них, он только на автомате и из вредности сказал «Нет». Они правда думали, что могли две недели бегать от него, довольствуясь передачками, а потом он к ним побежит со всех ног? Pora i chest' znat', как говорила Романова этими странными русскими идиомами. Да, воспоминания постепенно стали возвращаться, но в хронологическом порядке — как, вообще-то, и должно быть, и Рамлоу пока что далеко в этом путешествии по своей памяти не ушёл. На следующий день до него уже дошло, что эти «Баки и Стив», которые с удивительным упорством пришли опять уговаривать Брока переехать к ним, пока всё немного не уляжется, это Капитан Америка с его лучшим другом, Баки Барнсом. В воспоминаниях, которые пока что были в черепушке Брока, оба мужчины погибли ещё во время Второй мировой. Именно после этого осознания Брок затребовал себе что-то с подключением к всемирной сети, и полез выяснять, что ещё настолько важного он не помнит. Распад Гидры порадовал, ЩИТа — расстроил, хотя он понимал, что и то, и то было не до конца правдой — да его б здесь не было, не останься этих организаций и правда больше на политической, военной и научной аренах. На третий день Брок позволил себя уговорить. Да и Роллинз намекнул, что он потом сам себе спасибо скажет, хотя бы за безопасность. Аргумент был более чем весомый — это в башне Старка он в безопасности, а дальше что? Гидра не поперхнётся его ещё раз похитить — а это уже была информация от Джека, который попытался объяснить, как Брок вообще стал Кроссбоунсом до того, как по Рамлоу ударят воспоминания. А вот потом начался пиздец. Ну, а как ещё могло получиться, это ж жизнь Брока Рамлоу, блядский цирк, клоуны-дегенераты и далее по списку. Потому что воспоминания про Кэпа, Барнса, и как сам Рамлоу связан с этими двумя, стали возвращаться, когда Брок благополучно переехал к суперам. Нельзя ж было пораньше, верно? 24/7 с тяжелой головой, постоянной фокусировкой внимания на «Я в порядке, они мужики хоть куда, но я в порядке, я держусь» и очень влажными снами. Брок не был уверен, что было лучше — кошмары или вот это безобразие, когда главные герои спят за стенкой. И так могло продолжаться бесконечно, если бы не вмешался случай.

***

Ну, случай вмешался не так скоро, как хотелось бы всем троим, хоть они в этом и не готовы были признаться. Стив и Баки обсуждали это, и не раз, но ничего не менялось. Им не хотелось давить на Рамлоу, а сколько он вспомнил, они понятия не имели — он им не отчитывался, а Хелен Чо, и психотерапевт Брока, доктор Уолкер, ничего суперам не говорили — врачебная тайна, чтоб её. И это даже при том, что Уолкер помогал и Баки справляться с ПТСР и последствиями долгосрочной потери памяти. «Вы не являетесь законными представителями мистера Рамлоу, по всем документам это Джек Роллинз, а временная недееспособность нашего пациента не означает, что мы не будем учитывать его собственные слова в официальных документах»! Суперсолдаты бесились, но сделать ничего не могли, а сам Брок не горел желанием с ними обсуждать своё состояние. Жил у них, говорил «Доброе утро» за завтраком, да иногда присоединялся к просмотрам фильмов на выходных — вот и всё их взаимодействие, которое, кажется, не планировало сдвигаться в положительную сторону ни на шаг. В таком темпе прошло пару месяцев. Брок вернулся к работе со своим СТРАЙКом (да, ЩИТ распался, но такую команду профессионалов готовы были забрать к себе любые спецслужбы — и здесь первыми успели АНБ***, а Брок и не был особо против — он всё ещё оставался наёмником, а АНБ платили не в пример лучше многих), Стив продолжал вместе с Мстителями громить базы Гидры, а Баки то был вместе с ними на миссиях, то отправлялся на одиночки — после того, как память восстановилась, а ПТСР сошло на нет, Барнсу стало скучно сидеть дома, а с Мстителями он не мог развернуться в полную силу. А вот потом и вмешался тот самый случай. Доктора Чо и Уолкер официально объявили, что Брок Рамлоу здоров, может больше не пропивать лекарства и вернуться к стандартному для себя образу жизни. Такое было грех не отметить, а так как суперов не было дома — они где-то со своими долбанутыми дружками выполняли задание Совета — кажется, очередной косяк кого-то из команды дал повод надавить на Мстителей и заставить их выполнять не самую интересную для них работу, — Брок пошёл отмечать свою «выписку» с Роллинзом, по самой хреновой привычке завалившись в тот бар, который за свою историю успел услышать всю паршивенькую жизнь Рамлоу — начиная с подписания контракта с Гидрой, и заканчивая освобождением Зимнего. В этом баре менялись бармены, официанты, кажется, владельцы, но только не качество здешнего виски — и именно это Брок (а Джек вместе с ним) в данном заведении очень ценил. И именно за это оставляли здесь всегда по сотне, а то и по паре сотен долларов. День окончательного выздоровления не стал исключением, по ощущениям, мужчины выхлебали весь виски, какой был в баре, и только после этого решили отправиться по домам. Уже утром Брок не смог врубиться, почему его на автопилоте не отправило на собственную квартиру — он столько раз возвращался нетрезвым с этого бара, что маршрут «15ое_Авеню-милый_родной_дом» должен был быть выжжен на подкорке. Но почему-то Брок оказался на квартире, которую последние пару месяцев делил с суперами. Вот почему не у Джека? Ещё один маршрут после пьянки в этом баре, стандартное развитие событий, так нет, Броку же всё неймётся. И ладно бы он проснулся в гостевой комнате, которая за неполные три месяца успела стать его, нет. Когда у Рамлоу всё бывало нормально? Проснулся он в кровати суперов. Зажатый между ними, и практически полностью голый. Оставалось надеяться, что они вернулись с миссии позже, чем нетрезвый Брок приперся со своего праздника жизни, и ему всё-таки удалось удержаться от исполнения своих влажных фантазий. Попытка аккуратно повернуть голову, не разбудив никого из парней, несчастный взгляд в потолок… Однозначно, «лучшее» утро Брока Рамлоу за последние лет десять. Ему очень хотелось провалиться сквозь землю от предстоящего неловкого разговора, но возможности на такое развитие событий не было. А жаль. Времени на обдумывания ситуации не оставалось совсем, потому что где-то сбоку завозился Роджерс. «Вот и закончилась спокойная жизнь, Брок, довыёбывался!» — внутренний голос буквально вопил, что всё, до свидания, наигрался и хватит. Оставалось лишь мысленно закатить глаза, досчитать, всё так же в мыслях, до трёх, и повернуться к Стиву. — Ну, привет? — ничего умнее в голову Рамлоу с дикого похмелья не пришло, и он лишь надеялся, что Роджерс поймёт его и простит. Судя по улыбке на лице Кэпа, так и было. — Привет. А мы всё думали, когда же ты не выдержишь и подойдёшь к нам. — В смысле к вам? — Броку начало казаться, что с похмелья он растерял все остатки мозгов, а парни это просекли и приготовились нещадно над ним издеваться. — Ну к нам, да, не самим же к тебе лезть, раз ты от нас как от огня бегаешь который месяц, — сонный голос из-за спины ясности в ситуацию не привносил, но теперь, когда сразу оба супера решили припереть Рамлоу к стенке (а фактически, друг к другу) и всё выяснить, Броку стало совсем не по себе. Но где-то в этот же момент до него стало доходить. — То есть, вам нормально, что я во времена ЩИТа и Гидры за вами обоими бегал? Или вам скучно стало, и решили надо мной так поиздеваться? Так не надо, блять, спасибо, обойдусь без тупых подачек, я к вам цирковой собачкой не нанимался, — злость от головной боли и сушняка, с которым приходилось с утра пораньше толкать речи, теперь выливалась на суперов. И Броку было плевать. Ну почти. Он не хотел обижать парней, но понимал, что между ними ему делать нечего — по чистой случайности пустили на одну ночь грелкой в постель, и хватит. — Ты так ничего и не понял, да? Это ж мы тебе вкусности в больнице таскали. И тебя из Гидры вытащили тоже мы. Правда, извини за эту всю ситуацию — не захоти ты нам помочь, тебе бы вообще не пришлось переживать этот ад. — И этот ад приблизительно вечность переживал бы ты один, Барнс. Спасибо, насмотрелся на твою мордочку за стенами криокамеры, хватило по горло. Я сделал то, что должен был. Так что не надо тут, вашей вины в этом нет. — А сейчас, командир, хватит думать о том, что это всё ты из-за чувств сделал и проебался. Не проебался, понимаешь? — Барнс говорил серьёзно, даже чуть отодвинулся от злого Рамлоу, и пытался донести до него смысл своих слов, который всё ещё был не до конца понятен Броку. — Да, не проебался. Мы хотим чтобы ты, если хочешь, конечно, был вместе с нами. Как партнёр, на равных. Мы этого очень хотим, но принуждать ни за что не будем, последнее слово за тобой, Брок. — Капитан Америка матерится? — Брок на секунду подзавис, а только потом до него начал доходить весь абсурд ситуации, — То есть вы сейчас серьёзно? Вы хотите, чтобы я был в вашей паре третьим? Вы оба этого хотите и мне не послышалось спросонья? — «Да» на все твои вопросы, Командир. Рамлоу обняли с обеих сторон, и он резко успокоился. Жизнь сложная штука, но Брок действительно оказался нужен тем, кто нужен ему. А с остальным он справится. Он не один, и значит, точно справится.