Школа

      Знаете, за свою, уже достаточно длинную, жизнь, я хорошо понял одно: люди всегда видят в тебе не столько личность, сколько ярлык. И мне мой достался от рождения — бета.       Не скажу, что это плохо, что ненавижу свой статус, просто раздражает отношение окружающих ко мне самому и таким, как я. Никто, естественно, не фукает, не тычет пальцем и не обходит стороной. Просто долг каждого старшего родственника или знакомого посетовать на то, «как же ты будешь без детишек-то». А ровесники альфы и омеги редко воспринимают всерьез.       Думаю стоит начать с начала. Мое имя Уолтер, тип, как уже стало понятно, бета. Родился я в уже достаточно большой семье замечательных мужчин альфы и омеги: Криса и Марвина. Но так выходило, что родители часто и много работали, поэтому моими няньками были старшие братья, альфы-погодки Зак и Том. И, должен отметить, они неплохо справлялись. Правда, периодически отвлекались на то, чтобы поколотить друг друга, но меня, как хиленького маленького беточку, никогда не трогали.       Хоть парни и занимались спортом практически с яслей, но мозги им не отбили.       Когда мне стукнуло семь, о-папочка огорошил всех новостью: нас ждет прибавление в семействе. И вскоре уже я стал сиделкой для двух очаровательных, но шкодливых и разбалованных омежек-близняшек: мальчика Стефана и девочки Энджи.       Семейка у нас была шумная, но дружная. Я всегда знал, что родители меня любят, но все равно чувствовал, что к братьям они относятся иначе. Как только речь заходила о сетование на женихов Стефа и Эн, стоило папе заметить поблизости меня, он замолкал. С отцом было почти также. Он постоянно хвалился своими альфа-сыновьями, мол какие красавцы, все омежки от них реченькой текут. А если в момент этой пламенной тирады я каким-либо образом оказывался поблизости, то он начинал тараторить что-то невразумительное, обязательно заканчивая словами, что и на моей «улице будет праздник». А самое смешное что не заостряй они на таких вещах внимание, не жалея постоянно мою одинокую судьбу, я и не стал бы думать об этом. Даже и не увидел бы такое вот особое отношение. Но сделанного не воротишь.       Когда я вошел в подростковый возраст, мои родители вообще оставили этот факт без внимания. О-папа даже сказал: «Ты же не альфа и не омега, тебе волноваться не о чем». Эти слова настолько резанули по сердцу, что врезались в память.       Да, у меня не появляется узел на члене и зад не течет, но остальные признаки пубертата-то присутствуют. Как взрослые и ответственные люди могли бы и рассказать почему вдруг у меня ото всюду волосы полезли или почему от обнаженки по телу ток проходит. Конечно беты не имеют такой сильной тяги к плотским утехам, но мы и не импотенты.       Пришлось самому рыться в книжках и журналах, чтобы все наконец понять. На минуточку внесу ясность, вошел я в эту прекрасную пору в годах восьмидесятых. С интернетом тогда было настолько трудно, что его просто не было*.       Когда зашалили гормончики, ко мне пришла первая любовь. Один из самых красивых альф в моей школе, Николас Рит. Свои нежные чувства я хранил полтора года, тяжко вздыхая при виде его, жутко ревнуя к его парням и девушкам. По ночам часто представлял наши свидания. Но сказка рухнула в один миг, когда я, подстегнутый перед выпускным ажиотажем, решил признаться Нику и пригласить его на бал.       Кто бы мог подумать, что меня поднимут на смех, а потом еще и растрезвонят об этом всей школе. Оставшийся месяц до выпускного мне пришлось отшивать альф-экспериментаторов, которые в свою очередь развили слухи до такой степени... Как выяснилось, я продаю свое тело и готов потрахаться с любым, кто заплатит. М-да. Мои старшие братья набили бока паре особо настойчивых альф, а отец с папой устроили мне допрос на тему правдивы ли слухи. Стоит ли говорить, каким униженным и растоптанным я тогда себя чувствовал? Словно сначала облили дерьмом, а потом смешали с ним же. Никого не хотелось видеть. Просто было желание закрыться в комнате навсегда, а лучше умереть, чтобы не слышать и не видеть больше ничего. После допроса родители поругались какое-то время между собой, а потом хотели пойти на разборки в школу. Кое-как утихомирив их, я решил не идти на выпускной. Просто забрал свой аттестат и был таков.       А дальше начался колледж. Какое-то время я даже думал забить на свои хорошие оценки и не поступать никуда. Найти работу, подзаработать там деньжат и уехать из города туда, где меня не знают и начать новую жизнь. Но вскоре, дав самому себе ментального пинка, а подумал: " А почему, собственно, я должен ломать свою жизнь из-за каких-то мудаков?". И все же решил продолжить образование.       Меня можно назвать везунчиком, ведь из всех своих сокурсников я был единственным, кому не пришлось заселяться в общагу, ведь студгородок был всего в часе езды от моего дома. По сему я мог не волноваться об оплате проживания, засиживался в библиотеке допоздна и не бояться, что строгий охранник не пропустит, ну и еще шумные соседи не мешают спать.       Правда отучившись пару месяцев я смог найти один, но уж больно увесистый минус: я стал изгоем. Поскольку остальные студенты на потоке жили в общагах, у них было больше тем для разговоров. То омеги обсуждали, как в четыреста седьмую ночью через окно лез альфа, то альфы частенько устраивали топы, мол в какой комнате лучшие задницы и тому подобное. Бет почти не было. По статистики в сферу образования идет всего 15-20% бет, остальное почти пополам делят альфы и омеги. Наши выбирают более ответственные, связанные с точными науками профессии. Но и с учащимися соплеменниками я не всегда мог найти о чем поговорить. Да, мы часто осуждали планы занятий, предметы или преподавателей, но кто бы что не говорил, а беты — те еще любители сплетен. Вот только наш брат может затрагивать и округлые ягодицы омежек, и подтянутые торсы альф, ну и чужую личную жизнь, естественно. Я же, как уже упомнил, слухов и не знал.       Однако, учебу в университете я любил. Мне были интересны все предметы. Я с упоением штудировал тяжелые многотомники по педагогике и детской психологии, готовил рефераты, почти по памяти приписывая параграфы. Я полностью наслаждался своим делом, предвкушая предстоящую работу.       Таким образом я смог забыть и о неудавшемся школьном романе. Теперь у меня в голове стоял заруб, гласивший, что альфе место лишь с омегой.       К сожалению университетские годы пролетели уж слишком быстро, и вот я практикант, стою за дверью своего будущего класса, и весь трясусь изнутри. К счастью, хоть внешне этого не показать. Угораздило же вернуться учителем в свою же школу...       Глубокий вдох. — Пойдемте, мистер Уолкер, — говорит мне завуч, что работал еще когда я учился, обрюзгший сорокалетний омега мистер Линдер Фостре.

***

      Кто же знал, что неудачи у меня возникнут с первой же секунды, а точнее с первого шага в класс.       Фостре, как и в былые годы, от бедра прощеголял в кабинет, но я же, все еще витая в своих мыслях, только хотел войти, как споткнулся о порог и камнем рухнул на старый паркет.       По классу пронесся смех. — А ну тихо! — раздался громогласный рык завуча, он всегда бы его главным оружием.       И все, идеальная тишина. — Так, дети, разрешите представить, ваш новый преподаватель математики мистер Уолтер Уолкер, — он указал папкой на меня. — А что с миссис Миллс? — спросила какая-то девочка с первой парты. — А она в декрет ушла.— спокойно отозвался Фостре.       «А ведь все знают, что он до сих пор один и для него это трагедия. Стойкий старичок» — пронеслось в голове. — Прошу, не обижайте нашего практиканта, я не хочу, чтобы он сбежал с седой головой, как мистер Фискер. А вам удачи, мистер Уолкер, — сказал омега, обернувшись ко мне, и похлопав по плечу, покинул класс.       Я остался один на один со стаей бушующих гормонов, объятых оболочкой тел, шестнадцатилетних парней и девушек. Кошмар.

***

      Как и ожидалось, мой первый урок начался с незатихающего гомона за спиной. Это были не просто разговоры между собой, а именно, что попытка вывести меня из себя. Сам учился, прекрасно понимаю, когда так делают.       Паренек, омега очевидно, с одной из первых парт то и дело шептал мне: —Помолчите лучше, они все равно вас не слушают.       Совет конечно дельный, но и я упертый.       Минут через пятнадцать, когда в спину прилетели пара самолетиков, а кто-то из особо умных альф похвалил мой зад, мне все надоело. Я даже не понял, как это произошло. Вот никогда со мной такого не было.       Я рявкнул во всю свою глотку так, что дети просто замерли в тех же позах, в которых были до этого. Оглядевшись я тихо прокашлялся и решил прояснить свою позицию. — Мне абсолютно без разницы на то кто вы... — начал я, поправив галстук и очки и глядя прямо на класс, — Какого вы пола, как выглядите и сколько ежегодно получают ваши родители. Мне без разницы на ваши успехи на других занятиях и у других учителей. И точно плевать на то, в каких кружках состоите. Единственное требование на моих занятиях- это сидеть тихо и помалкивать. А еще, желательно, выполнять все то, что я скажу. Иначе оценку выше «С» вам у меня не получить. И ни на какие поблажки я не пойду. Без разницы, кто у меня в ногах вымаливать будет, повышу только за труд. Думаю, мои правила ясны.-что же, я произвел фурор. Ребятки смотрели, пооткрывав рты. -Ну, а теперь, открывайте свои учебники на странице пятой, начнем заново разбирать интеграл. Pov Автор.       Стоило только Уолтеру покинуть кабинет, как группа оскорбленных школьников собралась в плотное кольцо. Подростки наперебой друг другу чуть ли не кричали о том, какой их новый математик тиран, сатрап и самодур. Правда некоторые использовали более прозаичные высказывания, дабы описать всю массу своих эмоций.       Во главе сборища, словно вожак стаи, сидел Эндрю Фрайл, один из первых альф школы, звезда футбольной команды и просто магнит для слабого пола и течных омег. Он слушал говоривших в пол уха, иногда кивал, а мысленно пытался разобраться в своем отношение к новому учителю.       С одной стороны его, как и всех присутствующих, выбесил молоденький бета со своими правилами, но с другой, этот странный долговязый парень показался альфе на редкость забавным. — Земля вызывает Энди. — толкнул его в бок приятель Вейн Ринч. — Чего тебе? — нехотя отозвался Фрайл, повернувшись к своей альфо-группке полубоком. — Да мы тут с ребятами кое-что придумали, поучаствуешь? — лукаво щурясь сказал Вейн. — Смотря о чем речь? — Энди не хотелось ввязываться в очередную затею своего друга, в прошлый раз его чуть не отстранили от занятий.       «Только не снова его глупые шутки. Если как в прошлый раз, меня же мать под домашний арест посадит..» — подумал он, ожидая ответа. — Мы тут с парнями поспорили… В общем, а слабо тебе затащить в койку этого математика?       Фрайлу не нравилась эта затея. Очень не нравилась. Парень чувствовал, что спор выйдет боком, но азартный червячок внутри твердил попробовать. Альфа сопротивлялся.       Друг понял, что Эндрю не хочет соглашаться, и решил надавить посильнее. Вейну хотелось увидеть шоу и как можно сильнее задеть самонадеянного учителя. — Да ладно тебе. Все же знают, что от тебя даже некоторые альфы-парни текут, как сучки. — остальная шайка согласно загоготала. — А тут какой-то стремный бета. И так ведь ясно, что тебе это раз плюнуть. — Ринч притих, как и остальные. — Или боишься, что не раскусишь этот скукоженный грецкий орех? — продолжил он язвительно.       Задеть гордость Энди у приятеля вышло. — И что мне за это будет? — он чуть наклонился вперед. — С каждого из нас, — Вейн оглянулся на свою стайку. — тебе по пятьдесят баксов, если справишься, — под скептический взгляд друга альфа решил пояснить. — Ведь мама лишила тебя карманных денег, так? Как раз пока этими воспользуешься. А проиграешь… — Не проиграю, — перебил его Фрайл, соглашаясь. — Проиграешь, — настаивал друг. — На получение аттестата придешь в костюме нашего талисмана. — Мистер Курица? — уточнил парень, Вейл кивнул.       «Тот жуткий перештопанный куриный костюм, что насквозь провонял потом, мочой и чьей-то блевотиной», — вздрагивая вспомнил Энди. — Срок до выпускного, —Ринч протянул руку. — Не много ли? Вдруг мне деньги нужны будут раньше? — Фрайл не спешил соглашаться. — Да ладно, тебе же лучше, когда сроки такие большие, — Вейл лукаво улыбнул.       Фыркнув, Энди все же пожал ему руку. Остальные альфы довольно загоготали.       Обратный отсчет пошел... Pov Уолтер.       Следующим утром на работу я шел готовый к великим свершениям.       Первый урок у меня был с теми же детьми, перед которыми я так позорно рухнул вчера. В предвкушении веселого часа, я открыл дверь в галдящий кабинет, но все голоса разом затихли.       «Не к добру это», — пронеслось в голове.       Сев на свое место, я понял в чем дело. Облитый клеем стул — классика. А сейчас, когда я встану, кто-нибудь непременно пошутит о течке. — Мистер Уолкер, урок уже начался, чего же вы сидите? Неужто течка началась? А мы-то думали, что вы бета, — сказал какой-то альфа, кажется его Энди зовут.       Дикие приступы хохота остальных не заставили себя ждать. Что же, 1:0. — Ну раз вы так насаиваете, мистер… — пытаюсь вспомнить фамилию. — Фрайл, кажется. Давайте вы сейчас выйдите и начнете проводить урок. — А с чего я? — возмутился парень. — Неужели вы не хотите протянуть руку помощи своему учителю?       Эндрю нехотя поднялся и потопал к доске.       В результате я гонял его весь урок. Заставлял делать все то, что, по-сути, сегодня должен был делать я. Разумеется строго под моим надзором и под диктовку. Но уже к середине занятия альфа сам стал прикрикивать на болтунов и говорить «Обратите внимание. Для кого я говорю?».       Честно, меня даже на смех пробило. Думаю, счет мы сравняли.       Оставить паренька без оценки у меня совести не хватило. — Садитесь, мистер Фрайл, «B» вам за занятие. — произнес я, стоило звонку прозвенеть. — А почему не «А»? — обиженно ответил тот. — Балл за поведение снял.       Энди только согласно кивнул головой и прошел к своему месту. Там, собрав вещи, он снова затарахтел о чем-то со своими друзьями и быстро покинул кабинет.       Оставшись один, я буквально подлетел к двери и закрыл ее на ключ. Клей уже успел высохнуть, но мерзкое пятно осталось. Выпустив вечно заправленную рубашку из брюк так, чтобы она прикрывала мою запачканную пятую точку, я поплелся в учительский туалет. Уже на месте, я пятнадцать минут оттирал свой позор.       Заметка для себя: «Быть внимательнее с двенадцатым классом».       Весь следующий месяц, мы с этим мальчишкой словно играли в пинг-понг, быстро отбивая подачи друг друга. Он сдает мне полнейший бред вместо работы, я шифрую его оценку и оставляю на дополнительные занятия, пока не отгадает. Он натрет доску мылом, я заставлю его тащить из класса искусств мольберты с холстами и писать на них. А потом он еще сам эту доску и оттирал.        И так почти каждый день. Признаюсь, первую неделю меня это ужасно злило, но потом я вошел во вкус. Самому до жути нравилась эта игра. К тому же, ведь никто никому сильно не вредил. Даже на успеваемости Энди это не сказывалось, как и других учеников в общем.       В какой-то момент помимо взаимных подколов, мы начали и просто общаться. Особенно в те моменты, когда Эндрю переходил черту с розыгрышами, и мне приходилось его наказывать доп. занятиями или уборкой.       Фрайл оказался приятным пареньком. Простой в общении, харизматичный и веселый. Совершенно ясно, отчего он так популярен. Правда, мне казалось, что люди, окруженные таким вниманием более противные и эгоистичные. Все могут ошибаться.       Тем не менее хорошо все идти не могло. Заметив мою лояльность к проделкам Энди, многие стали паясничать на моих уроках. Кто-то просто говорил в голос, а кто и переходил черту: выкрикивал мерзости в мой адрес, предлагал непотребства. В один день я просто не выдержал и устроил тотальный разнос всем, даже Фрайл выхватил под горячую руку.       Представить не могу, как был страшен в гневе, но после этого инцидента даже самые крупные альфы обходили меня стороной. С Энди же мы обусловились общаться на его дополнительных занятиях. — Заодно и знания подтяну к экзаменам, — с улыбкой сказал он. Pov Автор.       Эндрю никогда не отличался серьезностью. С малых лет он занимался чем-то, только пока ему было интересно. Стоило занятию наскучить, как мальчик тут же забрасывал его. Так было с каждой его игрушкой, с каждым хобби. Став старше он оставался таким в отношениях со своими девушками и парнями. Назвать Фрайла бабником трудно, если иметь в виду человека, спящего со всеми подряд. С некоторыми своими бывшими пассиями Энди даже за руки не успел подержаться. А девственности он лишился всего за месяц до знакомства с Уолтом.       «М-да, не сильно отличается от того, что я делал сам...» — думал парень тогда, глядя куда-то в потолок.       «И почему все вокруг так превозносят это дело?» — изнеженный омежка, с которым на тот момент встречался альфа, сильнее прижался к его плечу и Эндрю почувствовал какое-то омерзение.       Запал прошел. Теперь этот парень ему неприятен.       Но сам альфа не считал себя подлецом и негодяем. Он думал, что так поступать даже правильно. Как только чувства остыли — разошлись. Ведь если бы он не расставался с кем-то, начиная новые отношения, то причинял бы большую боль. Для Энди измена была чем-то по настоящему плохим, чего не может делать уважающий себя человек. Эту истину строгий отец внушал альфе с самого детства. Но, будучи разбалованным ребенком, Эндрю и в голову не приходило, что его несерьезное отношение к окружающим, тоже не самая хорошая вещь.       Как-то разрывая очередной мимолетный роман, омежка устроил самую настоящую сцену. Долго рыдал, чуть ли не ползая в ногах. Тогда парень решил прямо дать понять своему бывшему, что даже если они номинально останутся парой, хранить верность ему он не будет. — Просто пойми, что ты мне больше не интересен. Я не вижу смысла продолжать эти отношения, тем более если буду гулять с другими. — со скучающим видом произнес Фрайл. — И пусть! — выкрикнул омега. — Изменяй, ходи с другими, развлекайся, как хочешь! Но ведь все равно потом ты придешь ко мне… — захлебываясь слезами, размазывая тушь по лицу лепетал парень. — Моя мама всегда говорила «нагуляется и вернется».       Вот тут лицо Энди открыто скривилось. — Как можно так не уважать самого себя? — спокойно спросил он и, не оглядываясь, ушел, оставив экс-бойфренда заплаканного и растрепанного посреди переулка.       Конечно, альфа никогда не был святым, не был идеалом. Возможно, если бы не его внешность и семья, на парня бы никто и не взглянул. Но Энди и не скрывал свой характер и свое отношение к окружающим. Изначально даже ввязываясь в этот спор на учителя, Фрайл просто хотел повеселиться, хорошо провести время в этой игре за сердце беты, но вот прошел месяц, другой и ему совершенно не наскучило.       Да, поначалу все это было откровенным фарсом, детскими шалостями, но стоило им начать общаться поближе и бета стал казаться совершенно иным. Интересным, веселым и совсем еще молодым парнем. Что вообще может быть общего у альфы-подростка баловня судьбы и всеобщего любимчика и серого совершенно среднестатистического беты? Оказалось, что многое.       После занятий они могли часами обсуждать фильмы, сериалы и глупые Тв-шоу. Говорить о политике или спорить по мелочам. В какой-то момент Энди поймал себя на том, что следит за каждым движением учителя. За тем, как легкий весенний ветер из открытых окон душного класса, треплет короткие русые волосы беты. Бывший до этого полностью сосредоточенным на занятии Уолерт, отвлекаясь на приятный бриз, щурит на пару секунд от удовольствия самые что ни на есть обычные, ничем не выразительные, карие глаза. Затем вздыхает, осознавая, что у него совершенно нет возможности сейчас понежиться где-нибудь в парке под ласковым солнышком, и возвращается к уроку.       Порой Энди удавалось увидеть своего нового приятеля совершенно усталым, ужасно сонным. Другие ученики, должно быть, и не замечали этого состояния математика, но вот альфе было интересно, что случилось у беты. Отгоняя от себя жужжащими пчелами мысли, что так сильно походили на пресловутую ревность и адски раздражали, Фрайл задерживал взгляд на худом, угловатом лице Уолтера. Тот смешно фыркал, устало потирая переносицу, а после совершенно строгий, наигранно-холодным взглядом поправлял очки. Сердце юного альфы от этого начинало биться чаще. Парень чувствовал нечто странное, что и сам себе объяснить не мог. Словно он изнутри заполняется каким-то сладостным теплым светом. А на его губах расцветала мягкая, глуповатая улыбка.       Осознание собственных чувств возникло внезапно. Оно словно ударило Эндрю по голове и окатило ледяной водой одновременно. Тогда он шел со своей компашкой из кино и кто-то из парней вдруг вскрикнул: — Смотрите, а не наш ли это математик с каким-то альфой?       Все, включая Фрайла, обернулись в сторону, которую указал говоривший. И правда, там был Уолтер, стоял у машины с пакетом продуктов и, приветливо улыбаясь, передавал его альфе, который в общем-то был его братом, но вот школьники об этом и не догадывались.       Энди тоже.       В тот миг в подростке вскипела ярость и обида. Как так, Уолт проводит время с еще каким-то альфой? Улыбается ему? А ведь Энди даже и не знает, кто этот «урод»? Все эти мысли бесили. Они били куда-то в грудь, нанося тягучую, увязывающую в себе, боль. — М-да, как я погляжу дела по его соблазнению идут крайне хуево. Готовиться побыть петушком, — эти слова Вейна стали для альфы последней каплей.       Толкнув друга, он промчалась прочь, домой. Закрывшись в своей комнате, подросток не покидал ее весь вечер. До глубокой ночи его мучила лишь два вопроса: кто этот хмырь, что был с Уолтером и почему его это так сильно заботит.       Лишь к рассвету, мешающие спать мысли пришли порядку, выстроились в ровную линию и, сопровождаемые кадрами-воспоминаниями о бете, дали ответ.       Он влюбился. В первый раз и по настоящему. Как может любить только обуянный гормонами и молодостью мальчишка.       А о своем споре он уже и думать забыл.       Следующим же утром, выловив бету в школе и силком затащив в подсобку, парень начал свои расспросы. — С кем ты был вчера? — грубо спросил он, почти прижав учителя к стене. — Ты о чем вообще? — сказал и без того опешивший от подобного приветствия, Уолкер. — Я видел тебя вчера у магазина Ирвинга с каким-то альфой. Кто он?       До беты доходило долго, ему буквально пришлось прокручивать в голове весь вчерашний день. — А-а-а, протянул он, докопавшись до нужной папки в памяти. — Да, брат старший попросил помочь закупиться. Его муж ногу сломал и в магазин отправил, а Том по его списку вообще не ориентируется. — Вот оно что... — с облегчением произнес альфа. — А что случилось-то? — А, ну…тут такое дело, — он провел ладонью по затылку, взъерошивая волосы. — Я…тебя люблю. Давай встречаться...       Возможно по виду и было трудно это понять, но признание одновременно и удалось с трудом, и вылетело само. Эн не хотел признаваться сейчас, он не собирался такое говорить, начал придумывать оправдание, но фраза вылетела сама. Словно шальная пуля. А теперь она пугала его. Но этот ужас от собственной глупости был несоизмерим с тягостностью ожидания ответа. Альфа боялся даже глаза на бету поднять.       А Уолт тем временем не мог поверить своим ушам. Стоял разинув рот и молчал.       Pov Уолкер.       Шутка. Я был уверен, что это всего лишь шутка. Что Энди сейчас толкнет меня локтем в бок и произнесет со своей изумительной улыбкой: «Поверил?».        Но этого не произошло.       Естественно, что тогда я отказал Энди. Слишком уж много факторов не давали мне согласиться. Начиная от моей юношеской драмы, и заканчивая тем, что я все-таки его учитель. Но парень оказался стойким солдатом. Видимо он решил не отставать, пока не добьется меня.       Однако, я все равно не мог понять его. Зачем такому молодому, красивому и перспективному альфе, нужен бета, вроде меня? На его месте, я бы такого не выбрал. Но этот мальчишка никого не слушал и оказался слишком настойчивым.       За три месяца, полных ухаживаний, разговоров и свиданий, на которые он вытаскивал меня под разными предлогами, коим я по глупости своей каждый раз верил, был покорен этим ребенком. Второй раз в жизни, я испытал это ужасное, но в тоже время и прекрасное чувство, которое заставляет ненавидеть и любить все и вся.       Я влюбился в Эндрю. Правда, сейчас, будучи уже более взрослым и рассудительным, я могу смело заявить, что это в корне отличается от той школьной любви. Все началось с симпатии, я просто проникся ему, а затем, незаметно для меня, чувства росли, как снежный ком и ближе к рождеству я мог смело заявить, что тоже влюблен.       И все же признаваться я не спешил. Ведь, понимал, что у Фрайла скорее всего такая же глупая и беспочвенная влюбленность, что была и у меня в его годы. Быть может я и буду питать к Эндрю такие чувства еще очень долгое время, но у него же это быстро забудется, стоит только найти новый предмет обожания.       Но видимо, как бы я не пытался скрыть свои долгие взгляды и одухотворенные вздохи в его сторону, альфа это просек и решил перейти в наступление.

***

      В один морозный зимний вечер, прямо перед началом каникул и праздников, Эн завалился в мою скромную холостяцкую квартиру. И прямо с порога, без приветствия, накинулся с поцелуем, заталкивая внутрь.       Он скидывал с себя одежду, едва закончив первые поцелуи. Бубнил что-то о том, что «он знал», «он понял», «он так сильно любит меня». В итоге изнеженный его горячими (что странно для человека, пришедшего с мороза) руками, жаркими словами и возбуждающими поцелуями до такой степени, что и заметить не успел, как меня раздели и повалили на мою же, не самую большую кровать.       Прикосновения к разгоряченной обнаженной коже, влажные поцелуи, оставляющие алые следы на груди и шеи. Ощущения, которые сжимают грудь пленительной болью. Укусы, ласковый шепот и доводящие до экстаза толчки. Все это туманило разум лучше всякого дурмана.       Вот уже и не подумал бы, что потеряю девственность на двадцать пятом году жизни с шестнадцатилетним пареньком. Но, признаюсь честно, было хорошо. Очень хорошо и приятно. Казалось, я стал совершенно другим человеком...       Глупость какая. Чувствовать такие перемены только от того, что кто-то, куда-то, что-то, тебе засунул. Но это чистейшая правда.       Именно так мы и начали встречаться. Я пребывал в эйфории и даже не подозревал, какой мрак ждал дальше.

***

      Pov Автор.       Пролетали недели, а за ними месяца, дни были подобны секундам. Запретный школьный роман развивался, все больше опутывая его участников коконом из романтичной неги и тайн. Парни проводили вместе почти все свое свободное время, были сутками рядом, сначала в школе, а потом дома у Уолтера. С той судьбоносной ночи, Энди как крышу сорвало. Он хотел своего бету всегда и везде. Иногда представляя, как они, словно порноактеры занимаются сексом в классе, порой в его фантазии они делали это и на глазах учеников. Страсть бушевала в подростке на ровне с нежностью.       Альфе не хотелось банально завалить своего возлюбленного. Ему хотелось ласк, объятий, удовлетворения для обоих и чувство единства. Фрайла разрывало на куски невозможность проявлять свои чувства в открытую. Он сгорал от ревности, стоило омегам или альфам приблизиться к его бете. Но ничего поделать не мог. Не мог показать, что они в отношениях. Меньше всего Эндрю хотел позора для Уолта. Меньше всего он хотел, чтобы его любимого выгнали с работы или вообще осудили за совращение несовершеннолетнего.       Приходилось молчать.       И все было отлично до самого выпускного.       В тот вечер школьников и школу было не узнать. Новоиспеченные выпускники и выпускницы сияли своими нарядами и прическами. Ребята помладше приходили взглянуть на них и представить, какими будут сами в эту пору. Учителя тоже были при параде, правда для многих это событие успело потерять свою актуальность, так как было каждый год, но были и те, кто искренне радовался или горевал.       Однако Уолкера на тот момент не было ни среди первых, ни среди вторых. Стоило только приветственной речи кончиться, как он и Фрайл исчезли из празднично украшенного спортзала, и спрятались в кладовке. Там, укрывшись от чужих глаз, парочка предавалась страсти.       Еще вчера Уолт пообещал Энди, что даст ему дойти до конца в здании школы, он назвал это подарком к выпускному, и надо сказать, альфа был несказанно рад.       Вот только их прервали на самом интересном, рука Фрайла как раз проникла под кромку брюк беты и крепко сжимала упругие ягодицы.        Дверь кладовки открылась с фразой: «Скажите сыр!» и вспышкой фотокамеры. Это были приятели Эндрю, они-то не забыли о споре. Все ждали, когда друг объявит о победе, и не дождавшись, решили поздравить самостоятельно. Но сама цель у них все же была унизить вредного препода, поэтому альфы и решили сделать ему как можно хуже. — Ну что, мы можем тебя поздравить, Эн? — сказал Вейн. — Я же говорил, что ему не придется бегать в том жутком костюме! — выкрикнул кто-то позади Рича. — Поэтому-то он наверно и в смокинге пришел. — Что за…? — проговорил растерянно Уолт, поправляя на себе одежду.       Фрайл был зол. С каждой секундой ярость кипела в парне все больше. Он, закрыв собой Уолкера, обернулся к друзьям. — Все, поздравили? Теперь отдайте фотку и валите? — почти рычал парень. — Э? Нет, мы на это не договаривались. — Вейн вытащил из кармана пачку банкнот и протянул приятелю. — Вот это твое, а фото нам еще нужно. — Зачем? — Эндрю сжал кулаки. — Директору показать.       У Уолтера сердце упало в пятки. Он совершенно не хотел лишаться работы, тем более так. Ему хватило позора в жизни. — Что тут вообще происходит, Энди? — решил вмешаться бета.       Альфа уже начал придумывать небылицу, но ответить ему не дал друг. — А вот что, — он вытащил все из того же кармана диктофон и включил на нем прокручивание записи.       Там был записан тот самый момент со спором. Парни все задумали так с самого начала. Они сделали это специально. Конечно, план свой они продумали далеко не детально, да и от вожака своего реакции ждали другой. Тем не менее шалость удалась. Альфы так и собирались заставить прослушать математика эти слова. Они хотели его помучить, кинуть лицом в грязь и растоптать…у них все вышло.       Уолтер даже не знал, когда окружающие звуки успели слиться в один противный писк. Он не видел ничего вокруг и не осознавал, что пулей вылетел из кладовки под рык «своего» альфы и смех его «друзей». Бета не чувствовал прикосновения холодного ночного воздуха к своей оголенной, местами, груди. Он не смог нормально застегнуть рубашку...руки не слушались, да и пиджак остался в подсобке. Уолт забыл о нем. Не обращая внимание на взгляды прохожих, просто шел, не понимая что идет. И конечный пункт оказался неважным. Но какие-то воспоминания, какое-то чувство, вновь привело парня к отчему дому. Там, бета буквально рухнул на руки к испуганному отцу.       Уолтер провел у родителей не один день. Первые сутки он не мог встать с кровати в своей старой комнате, будто снова вернулся в те жуткие дни перед своим выпускным. Затем, поддавшись влиянию папы, начал есть, по чуть-чуть и с его тычка, а потом за него взялись близняшки. Они очень любили старшего братца и сразу поняли в чем дело. Часто видели Уолта в компании «этого самовлюбленного качка Фрайла» в школе. Они старались не давать бете погружаться в свои мысли ни на секунду. Все время занимали его чем-то. И по-немного его разум прояснялся. Он вовсе не стал прежним и не вернулся в несуществующую норму. В груди у парня зияла саднящая, причиняющая боль, дыра. В голове кричал голос, вторивший, что предупреждал. Он не давал забыть свою глупость, что им смогли воспользоваться. Однако, Уолтеру было не впервой испытывать все это. Он натянул на лицо маску, чтобы не причинять неудобство и боль близким. Натянул улыбку и как по заезженной пластинке вторил:"Все хорошо. Я в норме». А в душе парень был калекой. Искореженным, осунувшимся, лишенным сердца и конечностей, брошенным на произвол судьбы с колпаком идиота, как в католических воскресных школах.       И ведь бета подумать не мог, что все это время, днями и ночами, почти без перерыва на еду и сон, под дверью у его квартиры, его ждали. И только одного дня не хватило тому ожидающему до их встречи. Слишком рано он покинул свой пост.       Вернувшись к себе домой Уолт увидел под дверью лишь крохотную записку, на которой из-за перечернукуных и отсыревших от утренней влажности можно было разобрать только «прости».       Бета прекрасно знал от кого это.

***

      Первый год Уолтеру дался очень трудно. Жгучая ненависть и отчаяние могли резко смениться нахлынувшими теплыми воспоминаниями и желанием увидеться, но отсутствие звонков со стороны альфы приводили к не лучшим выводам и мыслям, которые ко второму году привели к ненависти.       Уолкер успел все передумать, в школу успели прийти новые студенты. Были и те экстремалы, что пытались как-нибудь сблизиться с математиком, но огрубевший за это время бета, морозил их своим холодом, что слышался в интонации и поблескивал в глазах.       Мысли об отношениях и семье были похоронены глубоко и далеко. Оба старших брата успели сыграть свадьбы, на которых их женихи все время сводили Уолта с интересными, по их мнению, альфами. Но бета не хотел вновь переживать этот «увлекательный калейдоскоп эмоций».       К четвертому году он наконец-то смирился. С трудом подавил в себе все мысли и воспоминания о своей запретном романе, но только вот он не спешил отпускать бедолагу.

***

      В тот злополучный день их старый, седой директор мистер Бьерн собрал весь педагогический состав в учительской на летучку. Слухи о новом директоре ходили уже месяц, но бету они мало интересовали. Хотя все омеги от мала, до велика в предвкушении потирали ладошки. Глядя на их сияющие мордашки, осунувшийся, побледневший и не по годам состарившийся Уолт, скучающе подпирал плечом стену и подумывал о том, что купить к ужину. Стоило Бьерну произнести имя своей замены и впустить ее, Уолкер чуть не рухнул.       У него подкосились ноги при виде столь знакомого, но возмужавшего лица. Эндрю, это был он. Но в сто раз красивее и представительнее, чем свои школьные годы. В строгом костюме и с уложенной шевелюрой.       Бета надеялся, что его не заметят из-за толпы обалдевших о-учителей. Хотел улизнуть по-тихому, но внимательный взгляд альфы сразу выцепил его в толпе. Не слушая, кто и что ему говорит, Фрайл преодолел расстояние между ними, и словно ребенок, сжал в объятия экс-возлюбленного. В учительской повисла тишина. — Что вы себе позволяете? — Уолт возмущенно оттолкнул его от себя. — Как...? — опешил парень. — Уолтер, я так скучал! Так давно хотел тебя увидеть! Неужели ты забыл, что я тебе писал?       В памяти всплыло непонятное письмо с «прости». — Нет, я ничего не помню, — бета выпутался из крепких рук. — И вас, мистер Фрайл, тоже вижу в первый раз, — сказал он и был таков.

***

После этого Уолтера захлестнула вторая волна ухаживаний, почти как те, что были во время их «школьного романа», только активнее, напористее. Альфа из кожи вон лез, чтобы вернуть расположение беты. И тому, как бы Уолт не скрывал, было это приятно. Но и прощать парень не собирался. Решил, что к своему третьему десятку слишком устал от этой любовной чехарды, а Фрайл наиграется и устанет.       Энди не устал. Отказы только раззадоривали его, внушали надежду, что после их расставания, никто не мог забрать его любимого математика себе. Отбиваясь от вездесущих омежек учителей, учеников и учениц, альфа каждый день пытался вернуть былые отношения.       Как же Фрайлу повезло, что Уолта портит алкоголь. Бета был совершенно слаб к нему. На одном из корпоративов, лицезрея как омега-преподаватель литературы всем телом трется об их молоденького директора, парень сам и не заметил, как вливал в себя бокал за бокалом, а потом картинки окружающего мира стали блекнуть и растворяться. Появляться лишь в отрывках. Вот его обнимает Эндрю, вот он протягивает какой-то стакан, вот несет в машину, а потом пара кадров с поцелуями и очень приятные ощущения…темнота.       Утро ударило в глаза ярким светом, подобно удару железной поварешкой по затылку. Уолтер лежал один на огромной кровати. Все белье было скомкано и содрано, а вот второй виновник не наблюдался. Из воспоминаний лишь те неяркие кадры, из чувств ненависть и саднящая, горящая изнутри, задница. — Уже проснулся? — послышался ласковый голос со стороны двери.       Полуголый Энди, сияя своим прессом, подошел и поставил на тумбочку бокал с водой, в котором шипела таблетка. — Ты дал мне вчера какую-то наркоту, поэтому меня так развезло? — зло прошипел не своим голосом Уолкер. — Что? — опешил от такого заявления альфа. — Нет! Как ты мог такое обо мне подумать?! — Но я помню, как ты давал мне что-то выпить... — проговорил бета, кряхтя, садясь чтобы выпить лекарство. — Воды я тебе давал, — Эн с вздохом сел рядом. — Тебя тошнило и я хотел помочь. А секс у нас был по обоюдному согласию, — он замолчал на какое-то время. — Уолт, я люблю тебя... — Ага, так я тебе и поверил, — саркастично пробубнил бета, ставя стакан обратно. — Это чистая прав…       Уолтер перебил. — Чего же ты тогда ни разу не позвонил, не попытался встретить? — он злился. — Оттого, что думал, что ты все понял из письма. Но видимо нет… — альфа изучил взглядом грозное лицо любимого и начал свой рассказ. — Я правда был втянут в этот спор, но почти сразу забыл про него и забил. Я искренне люблю тебя и всегда любил. После того вечера, я почти месяц жил у твоей квартиры, а потом… — он сжал кулаки. — Меня выискали родители и силком притащили домой. Оказалось, что кто-то из моих «дружков» решил подействовать на тебя через отца и принес ему то, наше фото. Естественно дома был скандал, мне пришлось согласиться на его условие — поездку на обучение за границу. Поэтому никто не поднял бучу, поэтому ты еще работаешь тут. Накануне своего отлета я оставил записку, где расписал все подробно и просил простить и дождаться. А в прошлом году отец слег в больницу. Мой старший брат взял на себя семейный бизнес, а от меня отстали. Вернувшись сюда, я поговорил с кем надо та-дам: и теперь, я директор школы. Если не веришь, я все могу доказать, честно…       У беты челюсть отвисла, все воспоминания, чувства и мысли перемешались. Хотелось и кинуться на шею и ударить по больнее. — А позвонить ты мог? — Нет, отец отслеживал все мои перемещения и траты. Если бы я нарушил договор, тебя бы похоронили.       Воцарилось молчание. Пока Уолтер разбирался в себе, Эн вытащил из тумбочки бархатную коробочку и положил перед ним. — Уолтер, ты станешь моим мужем? — по-детски робко произнес он. — Хм, — задумался бета. — Я подумаю, — альфа помрачнел. — Даю тебе испытательный срок — год. Если повстречавшись этот год у нас все будет отлично, то мой ответ автоматически становится «Да».       Такой вариант Фрайлу очень нравился, он уже хотел сдать любимого в объятиях, когда тот его остановил. — Стоп, а у тебя за это время никого не было? — подозрительно щурясь, спросил бета. — Вот ты встань и поймешь, что нет. — лукаво ответил альфа. —  Ах ты гад! — крикнул Уолт и повалил своего новоиспеченного парня на кровать. — Хоть бы резинку нацепил. — И я тоже очень тебя люблю. — Эндрю обнял его, утыкаясь носом в короткие и растрепанные, волосы беты.       Боли больше не было, осталось только спокойствие и умиротворение, словно все так, как и должно быть. Чувство единого целого...