Завет тьмы

Сколько же времени прошло с тех пор, когда он видел ее в последний раз? Или же слышал ее неземной и прекрасный голос, что был полон заботы и нежности? Наверное, вечность, если не больше. Единственной, кто по-настоящему был дорог его сердцу и кого он всегда считал своим родителем, была его мать. Принцесса Ниирна, Верианна, которую отдали Императору Дариалору в знак подношения, в обмен на мир и возможность заключения союза с одной из древнейших рас. Товар, который должен был смиловиститься и утолить ненасытную жажду тирана, чей голодный до власти взгляд простирался на многие мили вокруг. Впрочем, свою роль для Ниирна она все же сыграла, став очередной наложницей из числа тех, которыми он и так владел, когда стал императором. На сколько было известно, Дариалор никогда особой любви к женскому полу не питал. Нет, он утолял свою похоть при помощи женского тела, но вот любить кого-то ему было несвойственно. Все, о чем он мечтал и грезил — это поле боя, множество кровопролитных и жестоких сражений, а также огромные и плодородные территории, что могли оказаться в его руках. Именно для этих целей ему и нужны были наложницы. Точнее, их возможность подарить ему будущих наследников. Впрочем, даже когда очередная наложница дарила ему свое дитя, первым, на что обращал внимание император, было здоровье новорожденного ребенка. Если он был слаб, тщедушен или же уродлив, то Дариалор собственными руками избавлялся от ребенка, который даже к груди матери своей не успевал прильнуть пухлыми губами. Даже крики его наложницы не могли остановить железной и непоколебимой воли императора, который мог лишь своей невероятной и жестокой аурой отнять жизнь еще неоперившегося птенца, которому более не суждено было взлететь. И не имело значение: был ли это долгожданный мальчик или же очередная девочка. Но если ребенок был здоров и телом, и духом, то с позволения императора ему позволяли жить дальше. Но лишь до того момента, когда ребенок впервые вставал на ноги. Как только ноги совсем еще юного принца крепчали, позволяя ему не только ходить, но и бегать, его незамедлительно отправляли на самые жестокие тренировки, дабы воспитать из них великих воинов. Дети, которым к тому времени и восьми зим не было, переживали настоящий ад на земле: они сражались с превосходящими по численности воинами, которым не раз удавалось побывать в жерле сражений. Они месяцами постигали древнюю магию без еды и воды, а затем сражались с самыми искусными и сильнейшими магами империи. Они изучали множество свитков и трактатов о разных науках и отраслях, ибо будущий наследник должен был обладать не только сильным телом и духом, но и гибкими и обширными знаниями. У Дариалора, на сколько было известно Итару, было около пятидесяти самых различных наложниц: начиная от принцесс самых дальних и богатых стран и заканчивая наследницами множества известнейших рас. И из их числа только двадцать женщин смогли дожить то того момента, чтобы даровать императору свое единственное долгожданное дитя. И из более чем двадцати новорожденных детей лишь четыре мальчика и три девочки смогли пережить жестокий отбор их отца, в то время, как остальные братья и сестры погибли самой мучительной и страшной смертью. Что же до матерей, что дали такое плохое потомство Императору, то от них попросту избавлялись, как от ненужного и бесполезного мусора. Прошлое, которое Итар всеми силами пытался забыть и вычеркнуть из своей долгой и мучительной жизни. Сейчас, находясь возле массивных золотистых врат, ему не хватало смелости не то, чтобы войти внутрь, но даже на просто постучаться сил не хватало. Его рука, кулак которой то с силой сжимался, то снова расслаблялся, завис в воздухе в нескольких дюймах от золотистой поверхности широких дверей, на которых были изображены юные девы, что изливали из своих кувшинов сладостный нектар в глубокое бескрайнее море. Внутри у него все свернулось в тугой и черствый узел, что не позволял ему решиться войти туда, где находилась его мать. Он не знал, что именно ему не позволяло сделать последний шаг: страх перед тем, что он может увидеть там или же реакция его матери, которая могла разочароваться в своем единственном чаде. А быть может то, что она посчитает его очередным монстром, каким был его собственный отец, заставляло его сердце обливать реками горячей и жгучей крови, что была пропитана страхом. Он не знал. И не узнает никогда, пока не войдет внутрь и не получит долгожданные и желанные ответы на эти бесчисленные и мучившие его многие столетия вопросы. Рука едва коснулась холодной поверхности, позволяя ей легко и непринужденно скользнуть внутрь. Он, все еще терзаемый множеством сомнений и страхов, сделал неуверенный шаг вперед. Его взгляду предстали довольно знакомые покои, в которых он провел все свое детство. Они ничуть и не изменились с того времени, когда он был здесь в последний раз. Покои были слишком большими и просторными всего лишь для одного единственного ребенка, что в них проживал. Они были обустроены самой лучшей и дорогой мебелью, а кровать, которая, казалась, могла вместить до пяти человек, и вовсе занимала почти четверть всей комнаты. К тому же к покоям также прилагался и балкон, с которого открывался поистине великолепный вид на город, что находился возле замка. Порою, ночами он засматривался на множество золотистых огней, что были подобны звездам на небе и ничуть не уступали им по красоте. Его взгляд с нежностью скользнул по всему, что в них находилось. Те же знакомые стеллажи со множеством книг и историй, в которых было сокрыто огромное количество тайн и секретов далеких и умерших государств. Те же стойки с мечами и доспехами, что ему удалось стащить из бесчисленных коллекций по всему замку. Те же бесчисленные и роскошные наряды, которые ему приходилось одевать на различные праздники и фестивали. И тоже множество различных украшений и драгоценных камней, обрабатывать которые с нежностью и заботой научила его мать. Все это для него было дороже золото и любого богатства, что мог даровать ему мир. Вещи, в которых, возможно, были сокрыты его самые теплые и веселые воспоминания за все детство, что он прожил здесь. Вещи, которые были добыты с особым рвением и желанием. Вещи, в которых хранились его первые знания и умения. Вещи, что связывали его с ней… Его взгляд скользнул в сторону балкона. И стоило ему только взглянуть туда, как сердце, казалось, и вовсе остановилось на мгновение. Там стаяла женщина невиданной красоты. Ее красивый, подобно самым прекрасным и изысканным украшениям, и нежный, как самая мягкая из всех возможных тканей, лик был обращен в сторону высоко парящего солнца. Ее волнистые волосы цвета прекраснейшего аметиста струились, подобно бесчисленным водопадам. Ее глаза, оттенок которых был мягче и светлее волос, были полны одиночества и печали. Казалось, что ее взгляд искал что-то, что могло бы развеять ту печаль и тоску, что давно поселились в ее добром и заботливом сердце. Она, глубоко вздохнув, с нежностью коснулась символа, что покоился на ее шее. Распустившейся бутон ниирнских лилий — символом ее рода, к которому она когда-то принадлежала. Теперь же это украшение имело для иное, но не менее важное значение. Она с легкостью и грацией обернулась, намереваясь вернуться обратно в покои. И стоило ей только ступить пару шагов, как ее взгляд мгновенно вцепился в фигуру прекрасного юноши, что с нежностью и любовью смотрел на нее. — Я вернулся домой, мама. Смог лишь произнести Итар, сдерживая порыв подойти к ней и обнять. Обнять с той лаской и заботой, с какой только мог. Как в детстве, когда он был совсем еще юным и не тронутым ужасом войны и насилия. С той лучезарной и веселой улыбкой, что он дарил ей день от то дня. С той любовь и нежностью, с какой и она всегда его обнимала — Мальчик мой… Ее нежный и бархатный голос дрогнул. По белоснежному прекрасному лику прокатились первые за столько столетий брильянтовые слезы. Вот только в этот раз они были полные счастья и нежности, а не горя и боли, когда она провожала его и видела в последний раз. Ее руки потянулись к нему. И этого было достаточно, чтобы Итар мгновенно прильнул к ней. Прильнул и обнял ее, чего не мог позволить себе долгие и мучительные три столетия, что он провел в скитаниях и войнах. Ее руки с нежностью касались его спины, отдавая любовью и лаской, которых он так давно не ощущал. Ее голос шептал множество слов, в которых он чувствовал ее тоску и печаль по нему. Ее сердце, что продолжала пылать в груди, отдавало пламенем счастья. Она ждала его. Все эти долгие годы она ждала его. Даже зная, что ее муж мог и не позволить ее сыну вернуться обратно, она продолжала ждать его. Даже зная, что он мог погибнуть во множестве сражений и битв, она не теряла надежды и верила, что в один прекрасный день он вернется к ней. Ее маленький и лучезарный принц. Ее любимый и единственный сын — Итар… — Сколько же я мечтала хоть раз тебя обнять, мой дорогой… — Я тоже… — Позволь мне взглянуть на тебя. Она слегка отстранилась от него, вглядываясь в его лицо. В такое незнакомое и одновременно родное. Ее руки с нежностью коснулись его, словно бы пытаясь запомнить каждый дюйм его лика. Словно бы она все еще не верила, что перед ней был ее сын. — Это точно я, мама. — он улыбнулся, сжав ее руку. — Я знаю. — она ответила такой же теплой и нежной улыбкой, какой всегда его одаривала. — Я знаю… Она хлопнула в ладоши несколько раз и через мгновение перед ними появилось несколько слуг, что учтиво поклонились не только своей госпоже, которой они долгие годы преданно служили, но и принцу, что был подле своей матери. — Принесите Нерианский сорт чая, а также множество сладостей. — отдала она распоряжение слугам. — А также не забудь про торт, что я совсем недавно испекла. На это Итар лишь улыбнулся. Сколько он помнил ее, она всегда пыталась его как следует откормить, так как считала, что он был слишком худ и немощен. Поэтому каждый день она что-то готовила для него. И готовила самостоятельно, собственными силами и руками. Когда дело касалось еды, она никому и ни за что не позволяла что-либо готовить для него. Словно бы эта задача было дана лишь ей одной и только она могла кормить свое собственное чадо. Спустя пару минут явились служанки со множеством подносов, на которых то и дело можно было заметить различные кушанья и сладости. А их невероятно ароматный и будоражащий аппетит запах и вовсе мог свести с ума. К тому же, на сколько он помнил, вкус у всего этого был самым изысканным и великолепным. В этом его мать была лучшей из лучших. Перед ним поставили белоснежную чашку, в которой бы горячий и душистый сорт Нерианского чая.

***

Этот очень древний, но не менее вкусный сорт чая прорастал в провинции Ниирна, в городе Нериан. Там, на высоких горных склонах, где обилие солнечного света было столь плотным, что его можно было даже коснуться, а земли были столь черствыми и твердыми, что даже самые упорные и долгоживущие растения не могли сквозь них пробиться, росло лишь одно единственное растение. Хоть его рост и был столь слаб и медленен, что порою длился многие годы, а урожай был слишком беден и немногочислен, оно продолжало расти. Даже если все было против него: суровый и жаркий климат, который просто выжигал все живое на склонах, отсутствие проливных дождей, которые выпадали раз в полгода, а также земли, которые были столь бедны и неплодородны, что даже упрямые сорняки давно погибли на них. Но это растение все равно продолжало расти. Впервые людям удалось собрать первый урожай этого растения лишь во времена великих дождей, когда многие годы солнце было сокрыто темной пеленой дождевых облаков, а дожди, что лились бурным и неукротимым потоком, смывал целые города и крепости. Конечно, для того, чтобы забраться на горы, который омывали нескончаемые бушующие реки, требовалось не мало сил и храбрости. Ведь если человек совершал лишь одну единственную оплошность, то в худшем случае он мог поплатиться своей собственной жизнь. В лучшем же, если человек не был обделен удачей, становился калекой на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, тем людям, которым все же посчастливилось добраться до заветного растения, была обеспечена очень богатая и счастливая дальнейшая жизнь. Ведь всего лишь один единственный урожай Нерианского чая приценивался к целой тысячи Ориалов! Возможно, многие могли посчитать такую цену слишком завышенной и неоправданной. Вот только стоило им лишь раз попробовать этот великолепнейший чай, как все их сомнения мгновенно улетучивались прочь. И тогда уж люди были готовы отдать за него и более крупные суммы.

***

Сделав лишь один единственный глоток этого чая, Итар с блаженством улыбнулся. Во истину это был чай, достойный королей и богов! К тому же, когда он попробовал и торт, который спекла его мать, то его наслаждению не было предела. Казалось, что не было лучшего момента в его жизни, когда он был так доволен чаепитием. Это если не учитывать его детство, в котором почти что каждый день проходил именно так, как этот. — Как же давно я не пробовал твоих сладостей… — с блаженной улыбкой произнес Итар, в очередной раз сделав глоток чая. — Я и забыла, как ты любил их. — казалось, что для нее не было большего счастья, чем наблюдать за тем, как ее сын с наслаждением поедал сладости. — Да… — с легкой грустью взглянул на кусочки торта, что находились в центре стола. — Я и забыл уже, какими вкусными они могут быть… На мгновение во всей комнате повисла тишина. — Остальные уже вернулись, верно? — неожиданно спроси Итар. Верианна же слегка отвела взгляд в сторону. Она всегда так делала, на сколько помнил Итар. Таким способом она пыталась сокрыть правду или же то, что она знала. Слишком плохой из нее был лжец. — Арвис и Нартас явились несколькими днями ранее тебя. — начала Верианна. — Агалор же явился лишь вчера вечером. — Значит я прибыл последним… — подытожил Итар. Конечно, ничего серьезного или критического в том, что он был последним не было. Как и ничего хорошего. — Сколько вассалов прибыло в столицу? — На данный момент лишь трое: Шарлайд, Сиар и Альван Итар задумался. О Шарлайде можно было даже и не задумываться, как о возможном союзнике: он был учителем его старшего брата, Агалора, так что он с огромной вероятностью будет поддерживать именного его. На счет Альвина вопрос был весьма спорным: хоть он и являлся учителем Арвиса, его высокое чувство достоинство и уважение к мечникам были слишком завышенными. А так как Арвис являлся по своей природе именно магом, а не мечником, то в этом плане Альвин мог перейти как на сторону Итара, так и на сторону Агалора или даже Нартаса, которые также были весьма выдающимися мечниками. Впрочем, Арвис не был так уж плох в навыках фехтования. Да, по меркам обычных людей он был весьма одаренной личностью, но среди своих братьев мечником он был, мягко говоря, никудышным. Зато в плане древней магии он был на голову выше как Итара, так и Нартаса. Возможно, из всех братьев именно Агалор мог бы сравниться по силе и мастерству древней магии с Арвисом. Хотя и этот вопрос также был очень спорным. Что же до Сиара, то Итар был уверен, что именно этот вассал поддержит его на похоронной церемонии. Конечно, утверждать с уверенностью было бы очень глупо, ведь он был учителем его младшего брата, Нартаса, с которым Итар всегда конфликтовал. Впрочем, инициатором всех их стычек, из которых Итар всегда выходил победителем, как ни странно, был именно сам Нартас, который либо завидовал его способностям и мастерству, либо с невероятной ненавистью ненавидел его. Причин вражды между братьями могло быть целое множество: огромная власть, которой мог обладать один, а остальные были лишены, желания всегда и везде быть лучше остальных, несметные богатства, которых так жаждала давно сгнившая душа, чарующая слава, которая смогла бы увековечить имена тех, кто ей обладал. Порою, раздоры начинались даже за одну единственную женщину, которая приглянулась двум братьям. Поэтому утверждать, по какой именно причине Нартас так сильно ненавидел Итара было невозможно. Возможно, в скором будущем ему все же придется узнать эту причину. Правда, если Нартас сумеет дожить до того времени. — А что насчет гостей, которые должны были прибыть в столицу? — На сколько мне известно, многие из них отказались, когда им сообщили о смерти моего мужа. — от этих слов Итар даже бровью повел. Если сам Итар всей своей душой призирал и ненавидел отца, то его мать по-прежнему продолжала любить его. И не важно, сколько бы жестоки и устрашающе не были его прикосновения, сколь бы болезненны и ядовиты не были его слова, она все также слепо любила его. Даже когда он отобрал ее единственного сына, с которым не позволял видеться годами. Даже когда он изгнал его на целых три столетия. Она по-прежнему продолжала его любить. Любить это чудовище… — Но ведь кто-нибудь должен был согласиться прибыть в столицу? — Ирсиль… — смогла произнести Верианна. — Лишь Ирсиль согласилась прибыть. На счет остальных я не уверена. Итар на мгновение задумался. Ирсиль… Девушка, что происходила из той же древней и могущественной расы, что и его мать. «Асфар», именно так называлась эта раса, что на языке древних означало «второй». Вторая крупнейшая и одна из самых могущественнейших рас, что существуют в этом мире многие тысячелетия спустя. На сколько было известно из истории, ее основателем стал древний по имени Асфиралир, которому удалось занять почти весь юг материка. Там, обосновав одно из крупнейших государств, столицей которого стал город Ниирн, он прожил около пяти столетий, пока не пал от руки своего старшего брата, Азардалиара. Ирсиль была юной «Асфар», по сравнению с остальными тремя сестрами (ей было примерно три столетия). Впрочем, ее возраст не помешал девушке стать одной из сильнейших представителей своей расы, чьи навыки фехтования и познания в магии не только смогли превзойти ее славного деда, Ниара, но и заинтересовать даже Императора Дариалора. К тому же, насколько правдивы были слухи, Ирсиль хотела войти в более могущественную династию, нежели ее собственный род. Впрочем, такой случай ей все же подвернулся. Это произошло около трех столетий назад, когда их отец только намеривался отправить юных наследников на их первое завоевание. Итар прекрасно помнил встречу с Ирсиль. Внешне она была очень прекрасна и по красоте могла посоперничать даже с его старшей сестрой, Севиарой, которую прозвали «богиней красоты». Мягкие и нежные черты лица были подобны лепесткам зимних роз с гор Хазраилла. Длинные золотистые волосы, цвет которых превосходил даже сияние горящего солнца. Выразительные и очень проницательные алые глаза, в которых читалась недюжинная мудрость и величие. Стройная и привлекательная фигура, как у серебристых ланей, что паслись в лугах самых высоких гор Дарфарта. Ее визит, как не трудно было догадаться, состоял в том, чтобы познакомиться со всеми будущими наследниками, одному из которых и суждено было взять в жены Ирсиль. Вот только выбрать себе избранника она так и не смогла: и не только по тому, что Император Дариалор скончался, так и не выбрав подходящей партии для нее, но и сама девушка не смогла определиться со своим выбором. Впрочем, на похоронной церемонии у нее будет время… — Значит, лишь Ирсиль решила пребыть на похоронную церемонию… — заключил Итар. — От ее выбора будет зависеть очень многое. — сказала Верианна. — Ее мужу достанется не только трон Азардалиарской империи, но и почти все Асфиралирские земли. Думаю, ты уже в курсе, что она сейчас вторая в очереди на Асфиралирский трон, после своей старшей сестры, Альфиры. — она вздохнула. — Впрочем, у Ирсиль есть все шансы обойти ее, ведь Альфира явно уступает ей не только в славе и магических навыках, но и в остроте ума. К тому же она довольно хорошо разбирается в политике. — Также не стоит забывать, что она превосходный боец. — подметил Итар. — Могу лишь сказать, — начала Верианна. — что Ирсиль вряд ли будет связывать свою жизнь с тем, чьи способности будут хуже ее. — Значит ее выбор вряд ли падет на Арвиса. Возможно, в плане древней магии и знаний он превосходит ее, но вот в фехтовании... Это вряд ли. Учитывая то, что ее отец очень предан воинскому делу, то и Ирсиль будет обращать особое внимание именно на навыки владения мечом. — Ее спутник должен быть старше и опытнее нее ее не только в государственных делах, но и в военном плане. Она не будет мириться со слишком горячим и детским нравом своего будущего мужа, если он будет не отличим от мальчишки. К тому же Ирсиль вряд ли будет счастлива от огромного числа наложниц. Конечно, пойти против воли своего мужа она не посмеет, и на нескольких ей все же придется согласиться. Но вот избавиться от лишних конкуренток она сможет без каких-либо проблем. — Нартас вряд ли попадает под эту категорию. — со вздохом произнес Итар. — Слишком уж он непостоянен и горяч. А уж о его "походах" я и вообще молчу. Пожалуй, лишь Рандал в этом плане его переплюнет на добрую голову. — Она предпочитает спокойных и волевых мужчин. Тех, у кого есть "сила" и возможности вести за собою войска. Тех, чья слава говорит за них. — Верианна вздохнула. — Из вас всех только ты и Агалор подходите ей больше всего. — Вот только я не намерен связывать свою жизнь с этой женщиной, даже если это поможет мне занять трон. — Агалор также может стать ее супругом, вот только… — но договорить Верианна не успела. — Он слишком похож на отца. — лишь сухо бросил Итар. — Также опьянен силой и властью. Впрочем, и Ирсиль такая же. Вряд ли она будет выбирать себе мужа, которого не интересует ни власть, ни богатства, ни завоевания. Скорее уж Рандал откажется от женщин и вина, чем я поверю в это. К тому же, — усмехнулся он. — Вряд ли две такие "личности" смогут ужиться вместе. — Вот только ее выбора давно уже пал именно на тебя, Итар. Лишь ты, — ее взгляд стал немного острее. — являешься потомком как «Валар», так и «Асфар». Кровь, что протекает в твоих жилах, обладает невероятным могуществом и силой. — она тяжело вздохнула. — Именно по этой причине твой отец и заковал тебя этим ограничителем раньше остальных. Это было правдой. Штука, что была на его левом плече, имевшая вид серебристо-фиолетового браслета, была ничем иным, как ограничителем, которым его «наградил» отец. Эти браслеты имели довольно простое, но в тоже время весьма скверное свойство: они ограничивали силу юных «Валар», дабы те не смогли пойти против воли своего отца, а также ,чтобы не подняли восстания или же мятежи, не довольные правлением Императора. Материал, из которого были сделаны ограничители, был очень древним и невероятно редким. К тому же он обладал поистине невероятными способностями: он мог не только поглощать огромные потоки исходящей «силы» из тела «Валар», но одновременно блокировать ее течение по силовым каналам, тем самым ослабляя организм юного наследника. Истоки жизни или же точки баланса, которые должны были подпитываться «силой», со временем начинали пустеть, лишая «Валар» своего истинного и разрушительного потенциала. Словно бы их, как благородных и могучих огненных львов, заковали в кандалы и заставляли потешать толпу в лице не только всей Империи, но и самого Императора. Конечно же и остальных его братьев ограничили в силе, заковав в темно-сероватые браслеты. Вот только эти ограничители, на сколько знал Итар, были куда слабее его собственного. К тому же они блокировали лишь течение «силы», но не древнюю магию, как в случае с Итаром. Словно бы отец попросту недолюбливал его, лишив всех преимуществ, а главное, силы. Тяжело вздохнув, Итар обратился к матери: — Даже если и предположить, что она выберет меня меня, в чем я очень сомневаюсь, этого все еще будет недостаточно. Впрочем, — он усмехнулся. — остается лишь ждать похоронной церемонии, на которой все и решиться.