Метро

Я увидел его в том самом метро, где мы когда-то впервые встретились. Он стоял напротив меня и тупо залипал в телефон, с довольно серьезным выражением лица, возможно, общаясь со своим начальником или сотрудником по важным вопросам. Он ведь окончил юридический институт. Теперь работает в какой-нибудь приличной компании или уже является ее директором…, не знаю. Я не видел его два года. Два года не слышал о нем ни новостей, не получал от него писем…, ничего. Мы перестали общаться. Вот так вот неожиданно и самым больным образом. Он начал избегать меня, игнорировать все мои сообщения, не отвечать на звонки, не приходить в центральный парк, как мы делали раньше после школы и колледжа. Стер меня из жизни, наверное, как ненужное барахло, попусту засоряющее разум. Но я не забыл его. И не забуду даже тогда, когда он сам во сне попросит меня об этом. Он дальше будет мне сниться, дальше я буду писать письма в его адрес и прятать их в старый железный ящик на чердаке моего дома. Я продолжу произносить его имя в одиночестве и муках. Невыносимых муках, произошедших из-за долгой разлуки с ним. Знал бы он, как я страдаю из-за недостатка его внимания. Как жалостно смотрю на его фото в телефоне. Вижу его рядом с собой, и он улыбается. Улыбается так светло и искренно, словно маленькое солнышко, греет меня, одной рукой приобнимая за талию, а другой показывая сердечко на фронтовую камеру. Оба счастливые, как пятилетние мальчишки, и до безумия влюбленные. Альфа и Омега. Инь и Янь. Небо и Земля. Принц и Нищий. Лев и Собачка... Это была наша последняя фотография вместе. И чем чаще я смотрю на нее, тем быстрее осознаю, что уже не чувствую того тепла, что грело меня, и что любовь постепенно угасает. Но я не хочу терять ее. Она слишком дорога и важна для меня, и если она исчезнет, я не смогу больше жить. Стану пустым бесчувственным человеком, заперевшимся в своей собственной клетке. Я боюсь этого. Но сейчас, стоя напротив своего прекрасного Принца и глядя на него, я ничего не боюсь. Любовь повернула в другое русло и начала наполнять меня теплом и бесстрашием. Я будто заново влюблялся или попал в прошлое, во времена нашей первой встречи. "Я думал, мы уже никогда больше не встретимся, Джин. Ты чувствовал, как я волновался за тебя? Не знал новостей, не видел сообщений от тебя. Где же ты был? Чем занимался эти два года? Окончил институт? Нашел достойную работу? Женился? Или до сих пор предпочитаешь парней? Ты помнишь меня, Джин? Помнишь, что это метро значит для нас? Помнишь свою жизнь два года назад? Помнишь центральный парк, где мы раньше встречались?" Одно из самых красивых мест Тэджона. Большая зелёная местность, усыпанная нежными розовыми цветами, где велико возвышалась высокая, стройная, величественная сакура, под которой мы сидели каждые свободные дни, читая книгу, разговаривая или просто глядя сквозь ее украшенные румяными лепестками ветви на чистое голубое небо. Оно часто было ясным, когда мы приходили в этот парк, ставшим чем-то особенным, чем обычным местом встреч. Таким же особенным, как и те нежно розовые цветы, что окружали нас и дарили пряный аромат. Дицентра. Символ нашей любви. Еще будучи друзьями, мы бегали по каменной дорожке среди этих цветов, наблюдали за цветением сакуры и заходом солнца в холодные времена, устроившись на скамейке, навстречу западу в утепленных курточках и вязаных шарфах. Тогда он впервые, казалось, не по-дружески прижался ко мне, пристроив голову у меня на плече. Мне было немного непривычно, я краснел не только от холода, но время шло, мы около двух недель подряд приходили прощаться с солнцем, и я за это время успел привыкнуть к его милой привычкой. В те моменты я чувствовал себя наиболее умиротворённым. А он считал меня своим защитником. В тот момент я понял, что влюбился. И время не стояло на месте. Зима сменилась весной, весна - летом, Дицентра вновь зацвела, а влюбленность постепенно переросла в любовь. Во времена цветения вишни, я принял решение, что как бы мне не было страшно и волнительно, я признаюсь ему в любви. И я сдержал свое обещание. Когда мы сидели на свежей траве, среди цветов, и наблюдали за удивительно волшебным явлением, я нерешительно взял его за руку и вполголоса проговорил ему в ухо: "Я люблю тебя". Он улыбнулся мне, потому что посчитал, что я сказал это, как другу, но, заметив, что я стал себя неловко чувствовать, подсел ближе и ответил: "Я тоже люблю тебя, Намджун. И как хён заявляю, что хочу быть твоим оппой". Я покраснел, наверное, как дикая вишня после этих слов, но позже начал смеяться, закрываясь руками. Если бы меня видели в тот момент, то подумали бы, что я счастливый маленький ребенок, которому сказали родители, что подарят машинку на радиоуправлении. Это было наше первое свидание, во время особенного дня. Среди Дицентры. Первый поцелуй случился в старшей школе, в его уборной. Все школьники собирались уходить по домам, учителя собирались в директорской для собрания, а мы украдкой пробрались в уборную только ради поцелуя. Одного, но очень ценного. Первого поцелуя. На удивление, он получился долгим и уверенным, но неглубоким, ведь мы оба робели, потому что создавали его на основе десятков дорам, сумевших посмотреть вместе, еще как друзья. После мы долго ходили покрасневшие и горевшие от смущения, смеялись, как двое маленьких проказников, счастливые. Счастливые, как никогда не были. Чуть более уверенные в действиях и чувствах. И с каждым новым днем, прожитым, как влюбленные, они нарастали и усиливались, цвели, как нежно-розовая Дицентра, и, дойдя до высокого пика Олимпа, мы, в свободное от учебы время, в небудничное полнолуние решились на отважный шаг для повышения уровня наших отношений… Внезапно я открыл глаза, ощутив, как подо мной неожиданно остановилось движение. Я повернулся к окну и увидел, что уже стою на своей остановке. Развернулся, чтобы пойти к выходу и увидел: он тоже вышел, так торопливо, не поднимая головы, видимо, все еще переписываясь. Я, не раздумывая, сошел с метро за ним и зашагал по пятам, увеличив между нами расстояние. Я не хотел напугать его. Не хотел отвлекать его от важных дел. Он может разозлиться, если прервать его какой-то важный процесс, я помнил эту привычку. Я знал, что сейчас, пока печатает, он кусает нижнюю губу, внимательно осматривая клавиатуру, чтобы с первого раза написать слово, а когда отправляет, ожидающе хмурится и стучит по краешку телефона указательным пальцем. Как же меня тянуло поцеловать эти красивые руки и сладко прошептать на ухо: «Люблю тебя, мой трудолюбивый оппа». Но я сдерживался и с надеждой думал, что это не последняя наша встреча. Возможно, я встречу его в этом метро завтра, через день, неделю, месяц…, я верил, но все же где-то в глубине души сомневался. И тогда спросил: «Мы ведь еще когда-нибудь встретимся, правда, Джин?»