Зверь в тебе

И день действительно оказался лучшим. За последние девять лет так уж точно, Дин готов спорить на что угодно. Чудно и приятно было смотреть, как Сэм гоняет пальцами шоколадные колечки в молоке, как жадно зачавкивает мясо. Он разомлел, пока Дин вычесывал и сушил ему волосы. Старший упарился сам, но вытащил все колтуны, оставив нетронутой шелковистую гриву по плечи. Они свернулись спать прямо на игре. Сэм опознал только домино, ни "Монополия", ни карты не заинтересовали. Но уж в костяшки он резался, как в четыре, когда толком не умел считать и играл, используя только подобие костяшек друг другу. Дин проиграл два сникерса, пять сосучек и пытался даже смухлевать, но Сэм просек все маневры и полез отнимать нечестно стянутую доминошку. В потасовке разбилась вся партия, покрывало слетело вместе с игрой на пол. Дин еле успевал выкручиваться из захватов, уворачиваться от подзатыльников и щипков. Сэм так же, как в детстве, боялся щекотки, и Дин без зазрений совести пользовался этим, катая хохочущего поганца по кровати. Тиская довольного брата, Дин даже забыл на минуту, что сегодняшний день - их последний. Позволил расслабиться взведенной пружине, перестал ждать удара. Размяк, увяз в счастье, дал слабину. Когда мотельная дверь слетела с петель и повисла на одной цепочке, между Дином и глоком оказалось большее расстояние, чем между его носом и обрезом, зажатым в руках Джона. Рваться прочь было поздно, сверху прижимался трясущийся Сэм, быстро не скинешь. Он чувствует голыми лопатками, что сердце у мелкого скоро прорвет кожу, так колотится. - Вижу, ты отличился, Дин. Нашел свой, особенный способ приручения, - выдавил через зубы Джон, окатывая брезгливым взглядом братьев на разворошенной постели. Дин порозовел, понимая двусмысленность позы. - С чего вдруг я должен тебе объяснять? За спиной отца маячит силуэт, Сингер прикрывает тылы, знакомая схема. Что действительно приводит Дина в отчаяние - ближайшее окно выходит в ту же сторону, что и дверь, он не сможет выбросить Сэма туда. Запасных выходов нет. Второй раз за эти дни он мечтает разбить себе голову за глупость. Стоило отойти от плана, совершает промах за промахом. И если Сэм сейчас умрет, виноват в этом будет только Дин. В руке старого охотника появляется то, что Дин меньше всего готовился увидеть: древний пульт от телевизора. Отломанный угол, пересохшая изолента. "Щелк-щелк... Щелк..." Дин дернулся, обожженный узнаванием, - старый ультразвуковой пульт, который напугал Сэма в тот первый раз. - Нет! - крикнул он, вскинув руку. "Клац!" Дин замер, чтобы не провоцировать Зверя. Спиной он почувствовал дрожь, пробежавшую по телу Сэма, и ждал клыки в загривок в любой момент. - Нет, - прошелестело в затылок. - Ты больше не заставишь меня... Джон бросил пульт и с ловкостью фокусника выхватил шокер. - Можно и по-плохому. Клеммы выскочили на пружинках и впились Дину в грудь, как две гадюки. Судорогой его выбросило из кровати. Крик Сэма, отброшенного тем же ударом, оглушил. Дин кинулся прикрывать собой брата и покатился по полу, получив второй разряд. - Не трогай его, - рыдал на постели мелкий. - Давай, выродок, покажи истинное лицо! - рявкнул Джон и навел на него обрез, - Иначе охотником он не останется. Много электричества вредно для сердца. Дин ожидал эту боль, когда не сможет больше притворяться, что вооруженный монстр - его отец. Но и к физическим мукам он был готов. Срывая связки и дергая скрюченными руками, корчась от нового удара, он перекатился к брошенным вещам. Постанывая и трясясь от проходящих судорог, прижался к сумкам, и только немного отпустило, выхватил и выпустил весь магазин в маячившее у дверей темное пятно. Точнее все равно не мог прицелиться. Но раз током больше не дергало - попал. Выдернул воткнутые, как в индейку, клеммы и прохрипел: - Не того сына ты уродом назвал, папа. - Не наговаривай на себя, - неожиданным басом отозвалась красноглазая тень, склонившаяся над Джоном. - Ты!? - зрение возвращалось, и кроме альфы он рассмотрел фигуры, сцепившиеся в сумраке у дверей, Бобби тоже с нападением не справлялся. - Никто не смеет обижать нашего дока, - он взял труп за ботинки и поволок из номера. - Рид жив? - Справится. Я рад, что у вас получилось. Удачи, Дин, - альфа тщательно приставил дверь на место и, кажется, подпер чем-то снаружи. Дин оторопело перевел взгляд на кровать, там сидел Зверь. Ощеренный, неотводящий черных глаз от дверей, готовый к прыжку, но сдерживаемый присутствием альфы. Ради защиты брата Сэм отпустил контроль. И ближайшие двое суток Дин будет заперт в комнате с существом, с которым виделся трижды, считая этот раз. Поминая, как страшно и больно было Зверю в прошлые встречи, на сильное дружелюбие Дин не надеялся. - Сэмми? - рискнул он. Зверь выскользнул из халата и в доли секунды распластал Дина по ковру. Когти чувствительно проехались по ребрам, клыки остановились в угрожающей близости от лица. Рык дал понять, что фокус не удался, Дин хотел Зверя, Дин его получил. И пока Луна не пойдет на убыль, Сэмми тут ничего не решает. Винчестер теоретически представлял, на чем основана связь Зверя и охотника. Но с практической стороной были проблемы. Владельцы оборотней не распространялись на столь интимные темы, разве что сильно под шафе, почти бессвязно. Пособие же вообще предлагало ритуал, от которого Дина воротило, как от кучи дерьма, то есть надо будет - залезет, но без крайней необходимости лучше стороной обойдет. Оставалось довериться Зверю, у него, очевидно, было собственное мнение о ситуации. Сэмов нос щекотно касался кожи. Обнюханы были нос, губы, теплое место за ухом у линии волос. Подмышки заинтересовали особо, Дин дернулся, не ожидая влажного прикосновения. Он поддавался желаниям Сэма: поднял руки, поворачивался под мягким нажимом, смысл сопротивляться, если сам к этому шел. Но когда тот скользнул когтями по пояснице, оттягивая штаны и принюхиваясь, напрягся. Вот и подтверждение, что пьяные бредни - не сказки. Зверь захочет утвердить связь физически. Рык трансформировался в ворчание, потом в благосклонное мурлыканье. Касание языка к спине и бокам стали активнее. Оборотень с удовольствием пробовал его на вкус. На особо понравившихся местах он втягивал и посасывал кожу, отчего Дина бросало в дрожь. Винчестер осознавал, что сейчас случится. Он как-то сходил в бордель, чтобы узнать, как. Опробовал все варианты, чтоб не было сюрпризов. Запретил себе чувствовать что-либо по этому поводу, просто поставил мысленно галочку "пройдено" и перешел к следующему этапу. Когда понял, что страх мешает работе, ударился в великий любовный квест, не пропуская ни одной юбки. Чтобы потом, когда он станет парой ревнивому оборотню, не жалеть и не думать, будто что-то потерял. Без подготовки будет больно, но не смертельно. Он собрал всю смелость и коснулся оборотня в ответ, огладил ребра, тронул впадину живота. Зверь заинтересовался, обнюхал руки и - верх доверия - позволил запустить руки в шевелюру. Приятно было, что Сэм полностью исцелился: гладкая кожа светилась здоровьем, движения стали быстрыми и плавными, как у кошки. Дин пропустил между пальцев каштановые пряди, наслаждаясь их шелковистостью и мягкостью. По наитию помассировал Зверю шею и затылок, тот выгнулся от ласки, как настоящий кот, подставил спину. Дин размял ему загривок, прошелся по спине, массируя перекатывающиеся мышцы. Добился беспрерывного урчания от довольного оборотня. Зверь растекся по ковру, игриво скосив глаза на Дина, и до того дошло, что ковер не самое лучшее место для их игр. - Пошли на кровать. Сэм подчинился, только придержал Дина за пояс джинс, намекая - лишнее. Но уловив испуг, хмыкнул и больше не приставал, растянулся по кровати. Винчестера отродясь не водили на курсы по массажу, бывало, пару раз девчонки в благодарность разминали на плечах желваки. Сейчас он чувствовал себя долбанным гуру: руки словно знали, как лечь, куда нажать и где погладить, чтобы тело под ним дрожало в экстазе. Он словно вылепил его заново, знал, наощупь проверил, как оно сделано, из чего сбито. Когда он закончил с пятками, Зверь муркнул и завалил на кровать его самого, вернуть услугу. Вымешивал его руками, коленями, прошелся по старым травмам, словно залечивая рубцы. Дин думать забыл о своих страхах, чего бы Зверю сейчас ни приспичило, он был абсолютно готов. Оборотень прижал его раскаленным телом, размазал по кровати. Горячее сопение возле шеи подняло дыбом волоски на спине. Дин как-то отстранено вспомнил рубцы на лицах и шеях, подаренные хозяевам их питомцами, но только подгреб под себя подушку и удобнее выставил шею. - Можно, Сэмми, кусай, - и сам впивается в жесткий хлопок, чтоб не орать. Оборотень ворчит на "Сэмми", вылизывает ему кожу, подбирая место повкуснее. Клыки едва ощутимо чиркают по загривку, и Зверь припадает к ране, как к источнику жизни. От чмокающих звуков, легкой боли и ёрзанья горячего тела Дина ведет. Он словно соскальзывает, отпускает реальность, летит куда-то, где ему хорошо, и можно ни о чем не думать. Во сне ему кажется, что он летает, ныряет в облаках вместе с прекрасным дельфином. Дрёма прерывается только желанием скинуть с себя слишком жаркое одеяло. Дин просыпается, едва не с болью выдираясь из сладкого сна. Сэм сопит ему в ухо, едва касается губами ранки. Дин ощупывает - метка заросла, вспухла грубым, чуть воспаленным рубцом в половину монеты. Пару минут он осознает странное: их связь закреплена, штаны на месте, и ему безумно жарко. - Вот идиоты-то! - ворчит он, вспоминая все ужасы, надуманные за эти годы охотниками. - Пни озабоченные. Он скидывает штаны, прижимаясь к оборотню, без боя и истерик давая ему необходимый телесный контакт. Тот оплетает конечностями, как лиана, вжимается, и Дин на раз уплывает из реальности. Завтра у него будет целый день, чтобы узнать эту сторону брата. - Мой, - ворчит Сэм сквозь сон, и Дин с ним совершенно согласен.