Тепло твоего тела

Это было ничем не примечательное утро: все та же мелодия, которая будила её каждый день, играя прямо рядом с ухом, то же солнце, чьи лучи нещадно светят в глаза, побуждая быстрее проснуться, то же абсолютное нежелание вставать с такой мягкой и тёплой кровати, которая манит в одеяло закутаться и ничего не делать. Вот только какая-то деталь всё же отличалась, и Майя Харт никак не могла её найти. Раздражённо выключив будильник, девушка нехотя встала и поплелась в ванну приводить себя в порядок. Действия, отработанные до механизма. В зеркале отражалась миловидная блондинка с синяками под глазами («Нужно их замазать», - мысленно сделала себе пометку Майя), растрёпанными волосами и недовольным лицом. Ещё бы, ей бы поспать подольше, но учёба не спрашивает твоего мнения, она просто обязывает. Всё ещё окончательно не проснувшись, художница отправилась готовить себе ароматный кофе, в который обязательно добавит немного мятного сиропа, чтобы было вкуснее. Ежедневный ритуал, без которого мозг светловолосой отказывался нормально работать и прогонять остатки сна. Спустя несколько минут Харт уже довольно жмурилась от тепла, растекающегося по телу благодаря невероятному напитку. Сделав ещё один глоток, Майя потянулась к телефону, чтобы включить на фон одну из любимых песен, пока будет собираться в университет, но как только предмет оказался в её ладони и был повернут экраном к хозяйке, она застыла. Девушка не могла пошевелиться, лишь смотрела неверяще на своё запястье, где в центре безумно прекрасного серебряного цветка с тонким контуром лепестков красивым витиеватым почерком было выведено имя её соулмейта. Joshua. Сказать, что Харт была ошарашена – это не сказать ничего. Она ведь уже давно потеряла надежду на то, что именно Дядя Мачо окажется её. Художница не хотела даже думать, что это какой-то другой Джош, потому что другого ей не нужно. Правда, тут же сердце девушки оплёл страх, пустив свои корни глубоко в гоняющий кровь орган. Она вспомнила, что имя Меттьюза совершенно не означает то, что у него появилось конкретно её имя. Что, если его родственная душа – вовсе не Майя? Она старалась отогнать от себя эти пугающие неприятные мысли, но они все равно не давали ей покоя, раз за разом заставляя светловолосую паниковать. Ей потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя и выкинуть из головы всё лишнее, мешающее нормально собраться. Она надела лёгкую кофту с длинными рукавами, решив, что остальным до определённого времени не обязательно знать новую информацию, черными буквами выведенную у неё на теле. От счастья танцевать хотелось, что она и делала по дороге в ад, как она окрестила учебное заведение с первого же дня пребывания в нём. Казалось, прохожие улыбаются ей понимающе, другие же поджимали губы и качали головами, но Харт это не особо заботило, ей хотелось поскорее увидеть Джоша, обнять его и спросить про эти чёртовы три года разницы, которые теперь уж точно не должны иметь значения.

****

Она заметила его сразу же, как только перешла порог университета. Он стоял спиной к ней, разговаривая со своим другом, и Майя на секунду остановилась, любуясь широкими плечами парня, его тёмными волосами, до которых до безумия хотелось дотронуться, провести рукой и зарыться пальцами, чтобы убедиться, что он тут, он с ней, он рядом. Но увы, она не могла этого сделать, еле сдерживая себя. Он ощутил её присутствие задолго до того, как она подошла к нему: как будто тысячи мелких иголочек впились прямо под кожу, посылая по всему телу тёплые волны, а аромат её духов окутал Джоша с ног до головы, и он готов был прикрыть глаза от удовольствия. Харт как всегда беспардонно прервала диалог, поприветствовав обоих и не заботясь о том, что они, возможно, обсуждали важную тему. С её лица не сходила широкая улыбка, и брюнет непроизвольно напрягся, когда её взгляд опустился на шарф на его шее, а улыбка стала еще счастливее. Меттьюзу даже показалось, что блондинка чему-то усмехается, и это явно не разрядило для него атмосферу, царящую между ними. Стоящий рядом светловолосый парень что-то пробормотал и решил удалиться, видя, что этим двоим третий лишний не нужен. - Майя? – с опаской начал Джошуа, не совсем понимая радость своей собеседницы. - Доброе утро. Зачем шарф, жарко же? - весело вопросом на вопрос ответила художница, поднимая глаза цвета моря на него и заглядывая тому глубоко в душу, снова и снова переворачивая в ней всё, что только можно. Джош понять не мог, был ли это тонкий намёк или девушка просто констатировала факт, ведь погода действительно солнечная, но, о боже, как же ему хотелось, чтобы это был намёк, потому что он заворожено смотрел на эту маленькую обладательницу такой великолепной внешности и чарующего голоса, думая только о том, что она уже выросла, что разница в возрасте его давно уже не волнует и, чёрт возьми, все желания сводятся только к тому, чтобы прижать её к себе и коснуться этих пухлых розовых губ, исследуя каждый миллиметр её тела. Он очнулся лишь тогда, когда Майя, довольно смеясь, щёлкала пальцами перед его носом со словами «Хей, Луна вызывает Юпитер». - Юпитер и Луна? Серьёзно? - Ну да, Земля и что-нибудь ещё – скучно, - пожала плечами блондинка, неотрывно глядя на парня. Джош с нежностью смотрел на стоящую перед собой девушку, размышляя, что Солнце ей бы подошло больше, ведь она одним своим присутствием освещает всё вокруг себя, принося в душу умиротворение и уют. Неожиданно Харт покраснела и опустила взгляд в пол, сильнее натянув кофту на левой руке, от чего до Меттьюза дошло, что последнюю фразу он произнёс вслух. - Ну, я пойду, занятие скоро начнётся, - скороговоркой выдала Майя, отойдя на пару шагов назад и врезаясь в высокого парня, который, по-видимому, был её однокурсником. Последний не растерялся, похлопав её по плечу и прижав к себе в приветственных объятиях, к которым художница приучила всю группу, потому что это мило и залог к сплочённому коллективу, как она говорила всем. На самом же деле она просто скучала по Райли и именно её объятиям, но сохраняла это в секрете, чтобы не показать никому свою слабость. - Да, конечно, до встречи, - сделав абсолютно неверные выводы, немного грустно сказал Джошуа, потерев шею, по которой от имени его соулмейта разлился неприятный холод. Смотря паре вслед, брюнет думал, что он – не её соул, иначе бы она сразу же утащила его куда-нибудь и показала его имя, или запрыгнула на его спину с криком о том, что она всё это время была права, и они созданы друг для друга. Он не смог подавить тяжёлый вздох от так некстати пришедшей мысли, что потерял её. Потерял свой лучик солнца, свою безбашенную девочку, ведь она не сможет быть с ним. А Майя не понимала поведение того, к кому столь сильные чувства уже несколько лет испытывала. Распрощавшись с однокурсником за первым же поворотом, она прокручивала в голове весь диалог, удивляясь тому, что Джош практически никак не отреагировал на неё, никак не показал, что они теперь действительно связаны уже самой красной нитью судьбы, что по велению каких-нибудь богов их жизни переплетены между собой. Настроение стремительно снижалось до нулевой отметки, грозясь провалиться куда-то ниже плинтуса, но Харт, тряхнув головой, быстро взяла себя в руки, решив поговорить после пар и расставить все точки над i. Она примет любое развитие событий, даже самое для неё плохое. В конце концов, не в первый раз она уже будет жертвовать собой ради других, только вот сейчас так решит не она сама.

****

Прошла половина пар, в течение которых ни Джош, ни Майя не слушали лекторов, делая задания кое-как и размышляя об одном и том же. Когда начался долгий перерыв, художница подскочила со своего места и быстрым шагом направилась в сторону кабинета, где проходил урок группы её соулмейта. Она больше не могла ждать, ей необходимо было узнать всё прямо сейчас, иначе её голова взорвалась бы от всех мыслей, что роем кружились, не давая сосредоточиться на чём-то одном. Искусанные в кровь губы, мятый рукав, скрывающий Его имя, растрёпанные волосы, по которым она не раз проводила рукой в попытке успокоиться, - да, её вид оставлял желать лучшего, но ей было плевать на это, лишь бы развеять или, наоборот, подтвердить свои переживания. Хотелось в голос взвыть, вцепиться первому встречному в ворот рубашки и вытрясти из него ответы, которые тот в принципе знать не мог, но кого это волновало, когда в сознании только одно – у з н а т ь, чьё имя выведено каллиграфическим почерком на коже её первой любви. Сейчас она уже не боится использовать это слово, потому что признается сама себе, что чувства уже давным-давно перешли черту под названием «симпатия». И Майя не понимает, смеяться ей от этого открытия или плакать, а делать хочется и то, и другое одновременно. - Куда-то спешишь? – раздается за спиной Харт смутно знакомый низкий голос, обладатель которого грубо хватает девушку и разворачивает к себе. - Что тебе нужно? – не церемонясь, дерзко отвечает блондинка, гневно сверля взглядом парня, который уже долгое время пытался сделать ту своей, но получал лишь чёткие отказы и пожелания «пойти далеко и надолго». - Что-то ты совсем не рада меня видеть, а вот я тебя очень. Ты, милая, слишком счастливая была утром, – надменно проговаривает и медленно склоняется к лицу Майи её персональный университетский кошмар, так и не выпустив её руку из железной хватки. - Не твоё дело, отпусти меня! – недовольно вскрикивает художница, делая неудачную попытку вырваться. - О, нет, лапочка моя, на моих рёбрах давно светится твоё имя, и я хочу тебя в своё полное владение - нахально отвечает, немного отстраняясь и второй рукой сжимает её рукав, оттягивая его, - давай-ка посмотрим, что тут у нас. Джошуа услышал до боли знакомые злые интонации из коридора и поспешил проверить, что происходит. Он не мог позволить кому-то обижать его маленького котёнка, поклялся себе, что даже на расстоянии будет защищать её, станет лучшим другом и опорой, чтобы она знала, что если мир рушится на миллиарды осколков, она всегда может прийти к нему и поплакать на его плече, а он, в свою очередь, всегда успокоит её и поможет, отдаст всё, что у него есть, лишь бы это белокурое чудо было счастливо, а улыбка всегда играла на её лице. Увидев картину, развернувшуюся перед ним, Меттьюз не долго думал и сразу же перехватил тонкое запястье Харт, обнимая её за талию, показывая тем самым, что она с ним, и не дайте высшие силы кто-нибудь причинит ей вред. - Что, рыцаря себе нашла, да, Хантер? – буквально выплевывая новую фамилию девушки, ухмыльнулся стоящий напротив. - Я уже сказала: не твое дело, ОТВАЛИ от меня, придурок, - повысив голос, выкрикнула Майя, выдёргивая наконец свою руку из стальной хватки обоих и в то же время сильнее прижимаясь к Джошу – её спасательному кругу, ниточке связи с реальным миром, которая дарит ощущение защищённости, такое нужное ей, и помогает не кинуться на обидчика прямо сейчас, на глазах у всех. А Джошуа стоит и не может пошевелиться, снова чувствуя это незабываемое тепло, согревающее в считанные секунды, но волнует его далеко не это: он успел увидеть «Jo» до того, как девушка вернула рукав в нормальное положение. «Надежда для слабаков», - вспомнил он один из жизненных девизов блондинки и усмехнулся от того, насколько эта фраза подходит под происходящее. Из мыслей его вывела Харт, схватив за рубашку и потянув за собой на выход. Брюнет не сопротивлялся, ему и самому меньше всего хотелось находиться в том злополучном коридоре: он еле сдержал себя от удара этому мудаку по его смазливому лицу, разбивая тому губы и оставляя пару ссадин на скулах, чтобы раз и навсегда дать понять одну простую истину: Майя неприкосновенна, и делать что-либо против её желаний чревато плохими последствиями. Зайдя за угол университета, девушка расслабленно прислонилась к стене здания и закрыла глаза, позволяя себе насладиться моментом тишины, которого так не хватало. Она даже подозревать не могла, что всё обернется наихудшим образом, и Джош увидит её беспомощность. Сам Меттьюз наблюдал за светловолосой, рассматривая такие родные черты лица, и не решался начать разговор первым, давая той передышку. Слишком серьёзная тема, слишком много потрясений за последние минуты. Но всё же он пересилил себя, стараясь говорить твердым и спокойным голосом: - Майя? Харт посмотрела на него, не зная, что ей сказать. Не могла же она прямо в лоб спросить у него про соула, верно? Она устало потерла переносицу, снова взглянув на стоящего рядом парня и чувствуя, что теряется в синеве его глаз, падает в эти омуты, пленившие её с первой же встречи. - Дядя Мачо? Он мягко улыбнулся, ведь она только что одним только прозвищем, данным ему ей же несколько лет назад, смогла стереть неприятный осадок от случившегося. - Ты позволишь? «Я позволю тебе многое, только продолжай так смотреть на меня», - мелькнуло у неё в голове, а он прочитал это в её глазах прежде, чем она кивнула ему. Когда он потянулся к её левой руке, Майя напряглась, неотрывно следя за действиями собеседника. А тот как будто специально медлил, словно давая ей время по полной накрутить себя. На самом же деле Джошуа затаил дыхание, внутренне желая узнать имя того счастливчика, которому будет принадлежать Его белокурый ангел, и всем сердцем боясь, что это не он. Брюнет оголил часть кожи, ту, которую он уже видел, но не решался отодвинуть край рукава дальше. В этот момент художница накрыла своей маленькой ладонью его, проговорив: «Там…», но Меттьюз лишь покачал головой, продолжив своё занятие. Внезапно Джошуа рывком оттянул наверх её рукав, и Майе было видно, как расширяются его глаза, как он облегчённо выдыхает, глядя на собственное имя в центре цветка, что тонкими контурами обвивает её белоснежное запястье. Девушка неловко улыбается, смотря на парня и стараясь понять, что же это значит. Но тот, не говоря ни слова, стягивает свой шарф, открывая собственную татуировку. Татуировку с Её именем, находящуюся прямо посередине лилии, лепестки которой похожи на языки пламени. Как завороженная она тянется к рисунку, подушечками пальцев обводя каждый завиток, не оставляя без внимания даже самые маленькие детали. Брюнет не выдерживает, порывисто обнимая теперь уже точно его личное сокровище, прижимает её к себе, вдыхая до помутнения рассудка приятный запах её волос, а девушка также крепко обнимает Джоша в ответ, стараясь не расплакаться от осознания, что когда-то она не зря полюбила именно этого невозможного парня. Она цепляется за его клетчатую рубашку, сминая её и ощущая это дурманящее чувство тепла от касаний своего соулмейта. Они простояли так долгое время, пока тишину не нарушил её тихий и уверенный голос: - Джош? Он отстранился от неё, заглядывая в – любимые – голубые глаза. - Что? - Я же говорила, что играю в долгую игру, - улыбается дерзко, как умеет только она. Он смеётся, и от этого смеха у Майи мурашки до кончиков пальцев, и жарче становится с каждой секундой. - Я больше не в пещере с балеринами? – подмигивает ей парень, неотрывно глядя на уже свою девушку. - Больше нет. Балерин я выгнала, а вот убирать ли из неё тебя, я подумаю, - серьёзно произносит Харт, а в глазах огонёк разгорается. - Давай подумаем вместе, - заговорщицки проговаривает, медленно наклоняясь к ней для поцелуя. А у художницы дыхание перехватывает, она так долго мечтала об этом моменте, что сейчас от радости прыгать хочется. Их губы соприкасаются, сначала неуверенно, будто спрашивая друг у друга разрешения, но блондинка решает поиграть, прикусив нижнюю губу Джошуа, снимая этим последние цепи с них обоих. Меттьюз целует жадно, жарко, у них по всей коже электрические заряды пробегают, накаляя воздух вокруг все сильнее и сильнее. Майя обнимает своего соулмейта за шею, притягивая его ещё ближе, он же приподнимает девушку, заставляя ногами обвить его талию, прижимая блондинку спиной к стене. Поцелуй становится глубже, дыхания уже не хватает, но они не в силах прервать его: они словно путники, наконец добравшиеся до спасительной воды. Его ладони давно под её кофтой гуляют по разгоряченному телу, гладя каждый изгиб стройной девичьей фигуры, а она зарывается пальцами в его волосы, изредка сжимая их, перехватывая инициативу и упиваясь собственной открывшейся её свободой действий. Она первая прервала столь долгожданный поцелуй, несильно оттянув его голову за шелковые пряди назад, заглядывая в глаза, стараясь перевести дыхание. Он дышит тяжело, продолжения хочет, но рано, ещё слишком рано для этого. Он и раньше целовался с девушками, но чтобы так – никогда. И если до этого девушки тоже пытались вести, что ему не нравилось, то сейчас ему хочется бороться за доминирующую роль, хочется позволять своей маленькой бунтарке иногда властвовать, он считает это невероятным и отчётливо понимает, что это именно то, что он искал всю свою жизнь. Он искал Её. - Вау, - выдыхает Майя, прислоняясь лбом к плечу Маттьюза и мысленно благодаря его за то, что до сих пор держит, потому что не уверена, что не сползла бы по стенке сразу же, окажись на твёрдой поверхности, ведь ноги ватными стали. - Кажется, пора переводить долгую игру на новый уровень. Ты будешь моей девушкой? – вроде бы спокойно спрашивает парень, но Харт чувствует, как напряглись его плечи. - Я пару минут назад дала ясный ответ, разве нет? – поднимая голову и красноречиво гладя на его губы, отвечает художница. - Хочу услышать это, - уже более расслабленно говорит брюнет, смотря на неё т а к, что у неё в очередной раз уголки глаз становятся влажными, ведь она столько лет хотела этого. - Да, Джошуа Меттьюз, я буду твоей девушкой, - отвечает, оставляя дорожку поцелуев на шее, - я люблю тебя, - уже менее слышно, на выходе, в самое ухо. - Я тоже тебя люблю, Майя, - шёпотом, накрывая её губы своими.

****

Каждый день Майи Харт теперь полон ярких красок и счастливых улыбок, потому что её солумейт – Джошуа Меттьюз – за руку держит и отпускать не намерен, лишь сильнее к себе притягивая; незабываемых ощущений, потому что их губы встречаются каждый раз, когда поблизости никого; тепла, что растекается по телу от каждого прикосновения. Им обоим совершенно плевать на осуждающие взгляды прохожих, когда парочка дурачится в людном месте, они к чёрту посылают недовольных студентов, что просят отцепиться друг от друга хотя бы на пару минут. Брюнет не понимает, почему раньше твердил про эти три года, когда сейчас даже не замечает их. А Майя продолжает изредка подкалывать своего возлюбленного, спрашивая про разницу в возрасте, на что Джош цитирует её же фразу: «Три года, что такое три года в истории любви?», получая шутливый удар в плечо от неё. Теперь на его шее, рядом с татуировкой, всегда красуется алый засос, яркой меткой заменяя слово "моё". Теперь они оба наконец-то счастливы.