Утра. Завтрак!

«Завершение реконструкции Сиднейского здания оперы». Заголовок привлёк внимание. Не мог не привлечь. «Спустя три года после “легендарного” нападения Клиноголова на Сидней, во время которого была впервые в истории пробита Стена Жизни, были завершены все работы по восстановлению здания оперы, признанного в 2007 году объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО». Фотография Мутавора в первую секунду после пробития Стены, занявшая чуть ли не половину страницы. Тварь просунула свою огромную голову в прореху в Стене и разинула пасть, издавая ужасающий душу рёв. В памяти заново ожил этот звук, ногу пробрала колкая волна боли. Вспоминать не хотелось. Дзынь. Германн машинально ковырял вилкой остывшие палачинкен, размазывая по тарелке абрикосовый джем, статья слишком сильно приковала к себе его внимание. Голову наводняли абсурдные мысли, кои три года назад и не подумали бы возникнуть в разуме Германна Готтлиба, глянули бы уныло, махнули рукой и выбрали бы более сумасшедшую голову его коллеги. Кр-р-р-р. Мутавор, со своей клиновидной головой полумесяцем и спинными структурами, как-то слишком органично смотрелся на фоне архитектуры всё того же несчастного Сиднейского театра. В некотором роде, самую малую малость, 0,01%, это выглядело красиво (?). «Феникс восстал из пепла войны, чтобы искрой своей зажечь пламя жизни в каждом разбитом сердце, чтобы показать, что даже после такой трагедии мы будем продолжать Жить», - заявил новый директор оперы во время торжественной церемонии открытия. Здание оперы ознаменовало своё возвращение первой, спустя три года, постановкой «Травиаты», Джузеппе Верде.» Хрум-хрум. Игнорировать фоновый шум стало уже просто невозможно. Германн сложил газету, отложил её в сторону и строго взглянул на Ньютона, сидящего за столом напротив. Гайзлер с аппетитом уплетал коричневые шарики, вылавливая их ложкой из молочно-коричневой жижи – капельки молока были обильно разбросаны по поверхности стола вокруг тарелки, — и успевал параллельно читать толстую тетрадь, исписанную убористым аккуратным почерком. «Виктория Лейк» - было подписано на обложке. — Когда-нибудь ты начнёшь есть на завтрак что-то более полезное, Ньютон Гайзлер, но я, судя по всему, до этих дней уже не доживу, - достаточно громко проговорил Германн, чтобы привлечь внимание Ньюта и потянулся за кружкой с кофе. — А? Нет, ты совсем не старый, Герм, - рассеяно ответил Ньютон, даже не отвлекаясь от чтения и отправляя в рот новую порцию изрядно размокших шариков. — Ньютон. Ты меня вообще слушаешь? Коробка от этой дряни более питательна, что её содержимое. — Вовсе нет, - Гайзлер поднял-таки взгляд на Германна, - это какая-то глупость. Картон содержит куда меньше белков, жиров, углеводов и, конечно же, калорий, чем завтраки. А ещё он содержит химикаты, так что, это гораздо опаснее для организма. — Я не предлагал тебе есть коробку, - Готтлиб опустил руку под стол, провёл несколько раз по больному бедру, - говоришь так, точно сам проверял содержание полезных веществ в картоне. — Нет, но Джейми и Адам проводили опыт на эту тему, в «Разрушителях мифов». – Поймав скептический взгляд Германна, у Ньюта вытянулось лицо. – Ну, разрушители. Дарвин милосердный, ты что, никогда не смотрел? Не верю! — Не имею привычки тратить время на просмотр псевдонаучной чепухи. – Отрезал Готтлиб, чувствуя, что постепенно начинает закипать. Нужно было срочно сменить тему, иначе в этом доме стало бы на один набор мертвых органов больше. – Ты заляпал чьи-то конспекты молоком, можешь ты отвлечься от них хоть на минуту? — Нет, мне в десять принимать экзамен у четвертого курса, нужно освяжить память. — Ньютон, - глубокий тяжёлый выдох. – Уже половина одиннадцатого. Три секунды молчаливой паузы. Грохот падающего на пол стула. Германн возвёл очи горе, пока в доме ещё с минуты две хлопали двери и падали вещи со своих мест, потому что кое-кто не имел привычки готовиться к выходу заранее. Последний хлопок, на этот раз, входной двери. Глубокая керамическая тарелка с ярко-жёлтыми полосками звонко соприкоснулась с поверхностью кухонного стола. Зазвенели золотые, сладкопахнущие мёдом звёздочки, ссыпаясь в миску из коробки, с которой с голливудской улыбкой смотрел на мир счастливый бежевый медведь в скафандре, повиснувший в космическом пространстве, в россыпи этих самых звёздочек. Держа в правой руке трость, а в левой тарелку с сухим завтраком, Германн вышел из кухни и направился к себе в кабинет. Завтра ему читать лекцию про релятивистские струи, так что сегодня он чёрная дыра, поглощающая звёзды. Разница лишь в том, что Ньютон не Стивен Хокинг, и он не сможет разгадать, куда подевалась его коробка с завтраком.